Ну и кто же здесь волк?

Школьная столовая поражала своей нелепостью. Кто-то с отсутствием вкуса, но при этом с огромным количеством инвентаря, приложил немало усилий к этой катастрофе. Все окна были облеплены жухлыми листьями. С потолка свисали гирлянды, которые стоило бы приберечь до нового года. На столах для раздачи, в качестве украшения, выставили несколько тыкв. Стены утопали в плакатах на тему «золотая осень». В самом углу теснилось жуткого вида чучело с метлой в одной руке и вороном на плече. Мне показалось кощунством, использовать Григория в качестве украшения. Все знают, что его место на четвёртом этаже, в кабинете биологии. Хотя, кого вообще интересуют чувства давно почившей птицы? Женя чётко следовала своим принципам. Она облюбовала дальний угол, где музыка не так сильно била по перепонкам, и можно было разговаривать, не крича при этом друг-другу в уши. Все поступившие в ее адрес приглашения на танцы, были деликатно отклонены. За первый час я насчитала шесть отказов. Внутренний пассажир подметил: ровно один отказ на каждые десять минут. Затем парни как будто бы осмелели, и отказов стало больше, с семи до восьми вечера мы насчитали девять (хотя их могло быть и больше — я отходила в туалет, а затем к столу с напитками). После график резко ушёл вниз: желающие судя по всему кончились. Правда, оставался еще Паша, который время от времени подходил: — Еще не передумала? Может все-таки потанцуем? Ну как хочешь. Если что я тут, рядом... Все свои слова он сопровождал нелепыми движениями: пританцовывал, покачивая бёдрами. Что там Эйнштейн говорил про безумие? Кажется, раз за разом, повторять одно и то же действие, в надежде на танец, я хотела сказать, в надежде на другой результат. Интересно, Паша об этом что-нибудь слышал? Внутренний пассажир критично подметил, что вряд ли эта цитата принадлежит тому самому Эйнштейну. Ему то откуда знать... К слову, оказывается, подсчетами занималась не только я. Женя вела свою статистику, мерилом которой являлись части тела Егора: — Вон там, только что промелькнула его голова. — Мне казалось, это была спина старосты. — Видела руку? Он только что помахал нам. Общество новенькой, которое еще недавно казалось очень заманчивым с каждым упоминанием старосты "А" класса, теряло очки привлекательности. Когда толстая стрелка часов добралась до девяти, Егор все-таки подошёл к нам. Женя победоносно ткнула меня своим острым локтем в бок и странно повела бровями, что скорее всего обозначало «не упусти свой шанс». Староста был не один. Компанию ему составил взлохмаченный долговязый парень, который неохотно представился, пробубнив своё имя — Корней. На ум пришли давно позабытые герои детских книг: Мойдодыр, таракан-тараканище и Федора… Надо бы уточнить его фамилию. — Как дела с осмотром туалетов? Женя, последние три часа, не вдыхала легкими ничего запрещенного, и это сказывалось на ее самочувствии. Плюс десять к раздражительности. — Мне нравится, что ты акцентируешь внимание на лучшей стороне моего дежурства. — Так туалеты — это лучшая сторона? Егор потянулся к галстуку и ослабил узел. Молча подметила, что он сменил темно синюю школьную форму на темно синий парадный костюм. Неловкая пауза порядком затянулась. В какой-то момент Женя видимо поняла, что никакого ответа ждать не стоит. — Кстати, помнишь я говорила, что буду подпирать стенки весь вечер? — староста кивнул, она продолжила, — Внезапно передумала. Корней, пригласишь даму? Парень вытаращился на неё, при этом даже не думая вытаскивать руки из карманов брюк. Однако, это и не потребовалось. Женя, нисколько не смутившись заминкой потенциального кавалера, подхватила его под правый локоть и потащила в сторону, где музыка играла куда громче. — Он как будто бы не рад, — подметила я, обращаясь к старосте. — Похоже на то. — Разве это не тот парень, про которого ты говорил? Ну, тот, что рассчитывал на танец с Женей. Егор посмотрел на меня, словно я сказала нечто настолько тупое, что даже комментировать излишне. Но потом все же сказал: — Тот свой отказ уже получил. А Корней, он натворил дел. Так что завуч попросила приглядывать за ним. — Натворил в туалете? — У вас с подружкой пунктик на туалетах? — Лицо старосты чуть дрогнуло в раздражении, глаза сощурились. Если так подумать, то в туалете и впрямь происходит много всего важного, помимо очевидно-важного... «и вполне естественного» строго добавил внутренний пассажир. — Нет, мы с Женей туда даже не ходим. В смысле ходим, но не часто. Да! У нас все нормально с туалетом. Бе-бе-без пунктиков. — Судя по всему, теперь в козу Маню превращаюсь я. — Мне нравится твоя особенность, давать развёрнутые ответы. Вот сейчас опасно. Нужно разобраться — это была похвала или сарказм? Лицо Егора было непроницаемым: есть здесь специалисты в области Физиогномики? Если первое, то мне определённо нужно действительно «эй, Егор, не хочешь немного потанцевать?» не забыв подмигнуть. Полин, это лишнее. Если сарказм... если сарказм, то... телефон в его руке замигал, и одновременно с этим я решилась: — Потанцуем? — Что? — уточнил староста, будто бы не расслышав, а затем бросил взгляд на дисплей, — Прости, нужно разобраться с кое чем. Мой взгляд не выпускал спину Егора из вида, до тех пор, пока староста не прошмыгнул в дальнюю дверь, ведущую к пожарным лестницам. Неужели, мое предложение настолько его ошарашило?

***

— Егор отказал, ты довольна? Я посмотрела на Женю, желая убедиться, что до нее дошло сказанное, и она засвидетельствовала случившиеся. — Ты уверенна? Одна причина для раздражения сменила другую. Может все было не так уж и однозначно…Я вспомнила быстро удаляющегося, можно сказать, бегущего Егора. Однозначней некуда. В реальности факт остаётся фактом: предложение поступило, но в результате неустановленного круга причин было отклонено. — Уверенна. — Так не пойдет! Отыщем его, и ты попробуешь еще раз. При мне! И если он действительно настолько идиот, что посмеет отка… — Жень, стоп! — я сама была в шоке как громко произнесла последние слова, поэтому переведя дыхание, продолжила уже тише: — может в пекло всю это фигню с поцелуями, танцами и договором. Разве мы не стали друг для друга хоть сколько-то друзьями? Новенькая поджала губы, а руки скрестила на груди. — Знаешь, если для тебя это так важно. — Полина, слушай... — Нет, все ещё моя очередь говорить. Давай разберёмся с этим раз и навсегда. — Я потянула ее за руку в том самом направлении, куда несколько минут назад направился Егор. *** Мы остановились перед лестницей, идущей круто вниз. Яркая зеленая табличка гласила «пожарный выход». Нижних ступенек совсем не было видно. Одна темнота посреди темноты. Холодный осенний воздух заставил кожу покрыться мурашками. Внутренний пассажир пробурчит что-то о куртке с шапкой. — Полин, он точно сюда пошел? — А куда бы еще? Лестницу, которая ведет к кабинетам, заперли. — Знаешь, — Женя оценивающе посмотрела в бездонную темень, — Пусть он и староста, но вряд ли ему разрешено ходить в места вроде этих. Чертовски странно. — Вот настолько он не хотел со мной танцевать. — Бред. Полин, тебе не верят. — Проверим дверь? — Лучше вернемся. — Нет. Либо сейчас, либо никогда. — Нога сделала первый неуверенный шаг. Времени нет. С каждой секундой решимость в теле угасала. — Я найду его, и со всем будет покончено. Наконец-то фонарик в телефоне на что-то сгодился. Расстояние в десять ступенек было пройдено молниеносно. Где-то позади послышался неуверенный голос новенькой: — Ну что? — Открыто. Дверь не сопротивлялась. Мне потребовался один толчок, чтобы оказаться снаружи. Фонарик я убрала в карман, за ненадобностью. Улица была хорошо освещена. Холодная и пустая.