Ну и кто же здесь волк?

Последние дни проходили в вялом режиме. Учителя предпочитали тратить время на ребят, которые определились и выбрали их предмет для сдачи ЕГЭ. Так что я сосредоточилась на истории, а Борис Венедиктович на мне. Историк был настолько старый, что я могла с легкостью поверить в факт того, что он лично участвовал в некоторых событиях, о которых рассказывал на уроках. Вот Борис Венедиктович размахивает красным флагом, ознаменовав тем самым установление советской власти, а вот он сидит за столом, продумывая новую экономическую политику. Слайд за слайдом: в моей голове Борис Венедиктович примерял на себя разные роли… С выбором второго предмета я не спешила. Не хотела, чтобы ещё один препод одаривал меня своим вниманием. Полина, можно же обойтись одной историей. А вот с тем, чтобы отдать пиджак Егору мне пришлось поспешить. Не будет же он пылиться в моем шкафу еще и на каникулах. В расписание на сегодня числилось пять предметов. 10 «А» повезло меньше. Поставили алгебру шестым уроком. Я поморщилась. В моем мире: алгебра плюс шестой урок плюс Павел Сергеевич равнялись дракону с тремя головами. Каждая из голов которого хотела оторвать мою собственную. В моем мире (в расписании) дракон (алгебра) прилетал (стояла шестым уроком) по четвергам. Полина, конец первой четверти, а голова все ещё на месте. Что-то не сходится. Сверив расписание ещё раз, было принято решение передать пиджак на перемене, прямо перед шестым уроком. План не мог похвастаться детальной проработкой: я прихожу ровно за две минуты до звонка, приоткрываю дверь, зову Егора, он выходит, я делаю жалобное выражение лица, отдаю ему пакет, приношу глубочайшие извинения, звенит звонок, он не успевает среагировать, на экране загорается надпись «миссия выполнена». Построенная в голове картинка вероятного будущего выглядела по крайней мере приемлемой. Внутренний пассажир тут же влез со своими многочисленными «а если»: А если сам Егор подойдёт к тебе раньше шестого урока? — Скажу, что не могу пока отдать, так как пакет с пиджаком в гардеробе; А если он не захочет выходить из класса? — План все тот же, за исключением двух вещей: мне придётся войти и все объяснить при зрителях; А если начнёт кричать? — Кричащий Егор. При мне он всего пару раз повысил голос, но это ещё далеко от крика. Наверное, чтобы вызвать настоящий крик, придётся испортить дюжину пиджаков; А если звонок не прозвенит? — Я могу представить, что звонок сообщающий о перемене внезапно сломается, но звонок сообщающий о начале урока. Его охраняет сам дьявол. Исключено!

***

За дверью кабинета было оживленно. Подобная атмосфера мне явно не подходила. Я представила, как поворачиваю ручку двери, а затем вхожу: галдеж и смех затихают, а пристальные взгляды наоборот — активизируются. Полина, и когда это твоя самооценка успела поравняться с макушками сосен? Думаешь хоть кто-то обратит внимание? — Полина. От неожиданности тело дёрнулось, а затем развернулось на сто восемьдесят градусов. — О, ты тут, а я думала ты там. В смысле, ты как раз мне нужен. Хотела тебе отдать, — я протянула пакет. — Рискну предположить, что в нем мой пиджак. — Да. — Мышцы были напряжены. Пальцы вцепились намертво. — Полина? — Егор слегка потянул пакет на себя. — Что? — Пальцы все ещё не могли ослабить хватку. — Может уже отпустишь? — Он дернул чуть сильнее. — Конечно. — Не смотря на сказанное, я не поддалась. Рот попытался изобразить улыбку. — Ты не отпускаешь. — Тут такое дело... Я слегка испортила твой пиджак. — Из моего рта вылетел совсем неуместный смешок. Читала в одном научном журнале (посмотрела тридцатисекундный шортс), что смех является защитной реакцией на внешние неблагоприятные факторы. Проще говоря, ты смеёшься, мозг улавливает этот факт и делает пометку: человеку весело, значит ситуация не критичная. Смех в прямом смысле помогает пережить стресс. Вряд ли бесконтрольный смех может чему-то помочь. — Надеюсь это шутка. — Егор прекратил свои попытки. — Н-нет. Пальцы расслабились. Пакет перешел в полное распоряжение Егора. Вместо того чтобы достать «пострадавшего» и провести детальный осмотр области повреждения, он лишь на секунду заглянул внутрь пакета. Его молчание позволило мне собраться с мыслями и сформулировать предложение. — Прожгла утюгом. Хотела погладить прежде чем отдать. Прости, пожалуйста. — Сначала рубашка, теперь пиджак… Мне стоит опасаться за свои брюки? — Постараюсь держаться от твоих брюк как можно дальше. И, конечно, в будущем обязательно заглажу свою вину. — Горячо заверила я. — В этом нет необходимости. — В этом огромная необходимость. Угощу тебя к-к-как-нибудь. Угости как-нибудь… Когда разберешься со своими финансами, и мамиными ограничениями на поток капиталов. — Я говорил про брюки. — Ааа, — протянула я, рассматривая те самые брюки. — В любом случае пиджак возвращен. Слово «возвращён» резануло слух. Смысловая нагрузка та же, что и в слове «вернуть». Вернуть поцелуй. — Ну да. Правда, не в том виде, в каком хотелось бы. Прости ещё раз. — Я не жалуюсь. — И я очень благодарна тебе за это. — А теперь на счёт того, что должен я. — А что на счёт того, что должен ты? — Тот поцелуй. Зачем он вообще был? — З-з-забей. Просто ерунда. Ошибки случаются. — Выдавила я, пытаясь замаскировать неловкость от заданного вопроса, глуповатым смехом. Он слегка улыбнулся в ответ. Затем утвердительно кивнув, произнёс: — Тогда возвращать нет смысла. Две минуты подошли к концу. Егора ждала алгебра, а меня дорога домой.

***

— Маньячка, кто вообще в здравом уме заявляет, что поцелуй это «просто ерунда»? — Мне пришлось отодвинуть телефон от уха, во избежание высокого риска оглохнуть. — Знаешь, если поменять вас местами, я имею в виду ваш пол. Не сомневайся, после такой фразочки ты бы считался полным мудаком. В голове тут же всплыла шкала с обозначениями, в которой ноль — это совсем не мудак, а напротив отметки десять разместился ухмыляющийся Матвей. Где интересно бы знать место для полного мудака? Конечно «Просто ерунда» не то что я имела в виду. Скорее это то, что пришло первое в голову. На самом деле, воспроизводя наш диалог в голове, я раз за разом отвечала нечто совершенно неподходящее: напилась лимонада в который вероятно был подмешан алкоголь; перепутала тебя с кем-то другим; это был дружеский поцелуй; поцелуй? Егор тебе привиделось. Перекладывание вины на хрупкие женины плечи относилось к моему самому любимому. Но, пожалуй, именно эта отмазка звучала максимально грубо во всех испробованных вариациях, особенно если вдаваться в подробности.