Ну и кто же здесь волк?

— Что за разговоры про похороны? На осеннем балу всё было уместно, и я не выглядела слишком уж рано овдовевшей дамочкой. Х-х-хотя и была в чёрном платье. Полин, это двойные стандарты. — Позволь, я ткну её носом, — Женя, положила руку на плечо Оле, которая уже приоткрыла рот, готовясь произнести нечто неприятное. — Чёрное платье было почти новое, из цельного куска материала. А твои треники, кардиган и футболка из разных материалов, разных миров, к тому же разной степени застиранности. Комбинация из выцветшей одежда: что может быть хуже? Оля воспользовалась моим замешательством, а также затянувшейся паузой, желая внести свою лепту в разговор: — Носки тоже не годятся... Эти двое выглядели как добродушные соседки из дурацкой рекламы порошка или кондиционера для чёрных вещей. Вознамерившись спасти мой образ, они не постеснялись проехаться по мне катком. Наша версия пятидесяти оттенков чёрного. Я грустно окинула взглядом носки, которые по большей части гармонировали с подобранными вещами. Однако, правый носок, был неумело зашит белыми нитками, что придавало паре весьма жалкий вид. — Накину серую толстовку, — пытаясь замаскировать обиду в голосе, пробубнила я. Женя поспешно остановила меня. Новенькая которая неукоснительно следовала правилам идеального гостя, попросила сопроводить её в комнату, а потом так же вежливо, попросила предоставить ей доступ к осмотру комода. Что касается Оли, то она никаких разрешений ждать не намеревалась: увидев шкафчик с одеждой, шустро выдвинула первый же ящик и громко фыркнула скопищу наваленных трусов и прокладок. Весьма деликатно (вообще-то грубо) отстранив (пихнув) Олю, я, без лишних эмоций (сгорая от стыда), аккуратно (наспех) задвинула ящик и сообщила (прокричала), что интересующие вещи находятся в левом отсеке. Драгоценное время, которое мы должны были потратить на обсуждение плана урегулирования сложившегося конфликта, было потрачено впустую. Ну как в пустую... На жаркие споры между Олей и Женей, которые напоминали двух баранов. По типу тех, что держал мой крестный: те, тоже, время от времени, бодались по дурацким причинам. Мне пришлось раздеться, потом снова одеться, а после проделать эти же манипуляции ещё и ещё, и ещё немного. В этот момент я порадовалась своему скромному гардеробу. В конце концов, они достигли хлипкого компромисса... Джинсы скинни были подобраны Женей, она аргументировала свой выбор, сославшись на мою неплохую фигуру «у тебя отличная жопа», в то время как Оля настаивала на том, что одежда должна оставлять пространство между кожей и тканью «дышать и ещё раз дышать». Так что идея одеть меня в широкую футболку и заправить выступающие края в узкие джинсы, принадлежала ей. Как оказалось, разная точка зрения касательно одежды была не единственным камнем преткновения. Выбирая в магазине закуску для вечеринки, каждая гнула свою линию. Женя отстаивала ореховую смесь с медовыми сухофруктами, в то время как Оля отдавала предпочтение маслянистым гренкам и сырному соусу. Я же, с плохо скрываемой досадой, оглядела полку состоящую из одних только крабовых чипсов, которую магазин сопроводил баннером с заманчивыми надписями «натуральный продукт», «выгодно», «три по цене двух».

***

Не знаю как это вышло, но в какой-то момент две противоборствующие стороны упустили мои носки из виду, так что разуваясь у Паши, я старательно пыталась спрятать неаккуратный шов, поджав его под пальчики ног. Музыка в покинутой взрослыми, всего на один вечер, квартире балансировала на опасной границе: чуть громче и неравнодушные соседи вызовут участкового. Староста вместе с хозяином квартиры встречала нас у двери. Жест обозначавший, по общепринятым устоявшимся нормам, как выражение гостеприимства. Со стороны Паши это было таковым: он бросил парочку неуклюжих комплиментов (пожирая взглядом Женю в её кроп топе), сообщил о наличии бухлишка, не забыв сориентировать нас где какая комната, куда ходить можно, а куда нельзя и по джентльменски забрал нашу верхнюю одежду вместе с пакетом из продуктового. А вот Катя, с плотно поджатыми губами, не торопилась начинать диалог. Для начала она подвергла каждую из нас пятисекундному сверлению чрезвычайно мрачным взглядом. Предполагаемыми причинами ее мрачности могли стать следующие события: 1. Женя. 2. Я в компании Жени. 3. Я и Оля в компании Жени. 4. Опоздавшие я и Оля в компании Жени. 5. Опоздавшие я и Оля, которые в совокупности проигнорировали тринадцать входящих от Кати, в компании Жени. 6. Опоздавшие я и Оля, которые в совокупности проигнорировали тринадцать входящих от Кати и около двадцати сообщений её же авторства, в компании Жени. 7.Опоздавшие я и Оля, которые в совокупности проигнорировали тринадцать входящих от Кати и около двадцати сообщений её же авторства, в компании непозволительно хорошенькой Жени. Следовало уделить прорабатыванию плана куда больше времени. Шепнув мне на ухо «сейчас не время», Оля кинулась к своей подруге, уводя её в глубь квартиры.

***

Присоединившись к группе, состоявшей в большей своей части из девчонок, мы с Женей увлеченно приступили к дегустации закусок. Хотя, манипуляции Жени весьма отдалённо напоминали этот процесс. Она набрала в одноразовый стаканчик всего по чуть-чуть, но так и не отправила ничего из этого в рот. Незаметно для нас к группе присоединилась Катя. Смотря прямо мне в лицо, она небрежно бросила: — Сколько же смелости нужно иметь, чтобы появиться там, куда тебя никто не приглашал? — все стоящие рядом на автомате проследи за её взглядом. От такого количества испепеляющих меня глаз, я почувствовала приступ тошноты. Это она не про нас! Нас приглашали. Она нас сама и пригласила. — Что касается меня, то я бы никогда... — Ты имеешь в виду кого-то конкретного? — грубо перебила новенькая. — Жень, ну что ты в самом деле, — Оля странно кашлянула, намереваясь сгладить возникшее напряжение. — Не надо так нервничать. Точно не тебя, Женечка. Всё мы знаем, что ты тут по личному приглашению Паши. — Заговорщеское подмигивание Кати (словно они с Женей делили один секрет на двоих) в конце фразы, могло послужить поводом для школьных сплетен. — Кстати, о Паше. — Оля опять вмешалась. — Жень, мы же вкусняшки купили, идём спросим куда он их засунул. Орехи, помнишь? Новенькая бросила в сторону Кати испепеляющий взгляд, а потом провела рукой по моей голове, словно спрашивая «всё в норме?». — Принесешь орешки? — что в действительно обозначала «мы здесь чтобы помириться, а не усугублять конфликт». Вместо ответа она слегка взъерошила мои волосы, а затем проследовала следом за Олей. Оставшись вместе со всеми, и одновременно с этим, совсем одна, я почувствовала новый приступ подступившей к горлу.

***

Спина, которая до этого уже мелькала пару раз то в длинном коридоре, то в дальнем конце гостиной, оказалась совсем близко. Протяни я руку... Протяни ты руку... У меня ещё был выбор. Всего один шаг назад. Но вариант суливший возвращение в душное помещение, прокатился новом приступом тошноты по всему телу. — Не не не помешаю? — заискивающе промямлила я. Частица «не» сегодня как-то уж особенно сопротивлялась. Светловолосая голова старосты сделала лёгкое движение из стороны в сторону. Не оборачиваясь, он отчётливо произнёс короткое, но одновременно с этим твердое: — Нет. Тело проскользнуло между плотными тяжёлыми занавесками и хлипкой стеклянной дверью, заняв пространство рядом с Егором. Оглядывая улицу с высоты девятнадцатого этажа, я почувствовала как место накатывающей тошноты, заняло легкое головокружение. — Не не не возражаешь? — рука метнулась к окну. Несмотря на вызванное высотой секундное недомогание, мне по прежнему отчаянно хотелось вдохнуть лёгкими холодный вечерний воздух. — Нет, — Егор небрежно пожал плечами, всем своим видом демонстрируя отрешеное безразличие. Ручка подалась резкому движению, открывая окно настежь, впуская ноябрьскую прохладу. Хватило пары минут (которые были проведены в гробовой тишине) чтобы температура воздуха лоджии сравнялась с температурой воздуха улицы. — Достаточно, — он дёрнулся в сторону оконной ручки, намереваясь перекрыть подачу морозного воздуха. — Ещё немного, — я аккуратно потянула его за край джемпера, — пожалуйста. Староста смерил меня долгим озадаченным взглядом. — Холодно. — Пожалуйста, — рука всё ещё не отпускала черную ткань. — Я об этом пожалею. — Егор отстранился и решительным беззастенчивым движением начал стягивать с себя джемпер. Завороженно наблюдая за происходящим, я уловила краем глаз небольшую область обнаженного тела и полоску трусов. Не слишком ли часто мы стали видеть всякие непотребства? Ощущая, как вспыхнули мои щеки, я пожалела, что открыта всего одна створка окна лоджии. Расправившись с джемпером, староста поправил оставшуюся на нём белую футболку. — Одевай, и хоть весь вечер стой тут у окна. — Вещь одним настойчивым движением оказалась в моих руках. — Напомнило... — рот поспешно захлопнулся. Для большей неловкости не хватало только упомянуть тот вечер. — Ты же не планируешь меня опять целовать? Я, успевшая накинуть на голову джемпер (не по причине холода, а из-за банального желания спрятать своё томатное лицо хоть в чем-то), попыталась отрицательно кивнуть. — Хорошо, — его «хорошо» прозвучало как-то странно. Уловив движение в свою сторону, я замерла, так и не сумев справиться с кофтой на пару размеров больше. Секунду спустя моё тело почувствовало прикосновение: он помог мне натянуть джемпер через голову, а затем аккуратно застегнул небольшую молнию на шее до самого конца горлышка. — Полин, пообещай мне кое-что. Староста так на меня смотрел, что в этот момент я могла бы пообещать ему что угодно. — Конечно. — Пожалуйста, не гладь.