Ну и кто же здесь волк?

К вечеру воскресенья у меня накопился целый список людей, которые так или иначе интересовались моим здоровьем. Все началось с субботнего звонка Михаила. Прямо на мой личный телефон. Мы с внутренним пассажиром предположили, что существует некая цепочка бесхитростных действий, осуществлённая за моей спиной. Зачинщиком сговора конечно являлась моя мама. Её главная цель заключалась в передачи моего номера Михаилу и планирования нашего светского smalltalkА. В своё оправдание, она бы сказала нечто вроде: — Полина, я просто хочу, чтобы вы с Михаилом нашли общий язык. Как и полагается в подобных ситуациях: ужслишкомзаботливый мужчина при звонке поинтересовался моим здоровьем, заодно дав обещание, что в среду сам свозит меня в поликлинику. Вторым звонившим стал Корней. Который с этого и начал разговор: — Это Корней. И если долговязого интересовало мое самочувствие, то меня интересовало: — Откуда у тебя мой номер? Женщина, которую мы долгие годы называем мамой, здесь явно не причем. В бурчащем подобии ответа на поставленный вопрос содержалось немногословное нечто про: — Полин, долгая история. Соведущий тут же придрался к словосочетанию "долгая история". Заявив, что так обычно говорят не про долгие истории, а про короткие истории о которых нет никакого желания что-то рассказывать. Маленькие именные уточнения все же позволили пролить свет на кое-какие детали долгой истории. — Егор? — Нет. Егор мне отказал. Прикрылся надуманными моральными принципами. — После покашливания с той стороны раздался намеренно искаженный голос Корнея: — Ты же понимаешь, что я не могу дать тебе настолько личную информацию. — Женя? — Да, это она скинула номер. Теперь я буду нести это тяжкое бремя. Мне осталось только догадываться, что скрывается за данным фразеологизмом. У всезнающего нашлась пара тройка предположений, но все они казались слишком нереалистичными. Интересная последовательность действий заключалась в том, что сразу после того, как я закончила разговор с долговязым, мне тут же позвонила новенькая. Что это, если не вселенская связь между двумя противоположностями? Заключил внутренний философ. Это был один из самых долгих разговоров за последнее время. Поверхностно мы пробежались по школьным событиям. Оценили растущую напряжённость от домашних заданий. Поднимались и откровенно не дающие покоя темы. Такие как "игнор Егора?", "Егор и рыжая", "Егор и блондинка", "Егор и девушка с не мышиным цветом волос". Перед самым окончанием телефонного разговора, Женя поделилась неоднозначной ситуацией с участием лицеиста. По её словам: — Маньячка, он что-то хотел спросить у меня, но как ни кстати, появился Павел Сергеевич со своими уравнениями, графиками и функциями. Тайна произошедшего мучила меня ровно до следующего звука вибрации. От Оли я получила длинное сообщение, заполненное обилием розовых стикеров. Мне показалось, что после таких тёплых слов она куда охотнее будет воспринимать наши тусовки в туалетных кабинках. В конце концов, мы же смирились. А вот Катя, которая судя по всему, совсем оттаяла, прислала мне голосовое сообщение на целых шесть минут, которое я кстати говоря прослушивала не один раз. Внутренний пассажир умножить шесть минут на четыре раза воспроизведения аудио. Заключив, что я опять потратила кучу времени впустую. Отмахнувшись от ничего не понимающего, я воспроизвела аудиозапись в пятый раз. И опять радостно пискнула в месте, где Катя назвала меня своей подругой. Кстати, помимо голосовухи староста порадовала меня своим селфи с сердечком. По такому случаю, я даже достала из мысленного платяного шкафа тайны на открытие нового сезона мирных переговоров между ней и Женей. Выходной подпортило сообщение от Анны Николаевны. Правда её тексты предназначались для моей мамы. И к большому невезение, помимо вежливого любопытства проявленного к моему здоровью, она описала недавние события. Упомянув (прочитав поэму) о моем прогуле во всех красках. Не забыв и моего подельника. — Мальчик, конечно хороший, но это не лучшая компания для такой скромной и ведомой девочки, как Полина! — восклицала в гневе мама, зачитывая вслух очередное сообщение моей классной. Конечно, после такого, меня ожидало наказание. Точнее сказать, ждало оно мою полностью выздоровевшую версию из не самого далёкого (скорого) будущего. Как по мне, отсрочка в пару дней была сама по себе некой формой наказания. Неизвестность повисла надо мной грозовой тучей, которая со дня на день обещала разразиться ливнем из маминых нравоучений и причитаний. С другой стороны, мысли о наказании перекрывали мысли о старосте "А" класса. Егор больше не писал. Внутренний пассажир, продемонстрировал свою осведомленность в части литературы, зачитав строки из Евгения Онегина "Чем меньше женщину мы любим... " Я поморщилась то ли от толстого посыла, то ли и от воспоминаний о том, каких трудов мне стоило в девятом классе выучить тот самый отрывок.

***

Что бы внутренний пассажир не говорил насчет понедельников. Конкретно этот начинался как один из самых удачных. Нельзя игнорировать тот факт, что удачное начало определялось тем обстоятельством, что рано утром никуда не нужно было идти. Хотя кое-куда я все-таки встала: до двери, чтобы принять заказ у жёлтого миньончика. Мамин ухажер заказал для больной меня пиццу, но это только прибавляла очкам сегодняшнему понедельнику (впрочем, это прибавляла очки и самому ничутьнеподозрительному Михаилу). Внутренний пассажир тут же обвинил меня во взяточничестве, а я не в силах терпеть открыла картонную коробку и аккуратно откусила от края ещё горячей пиццы. Как только часы показали 12:45 я набрала сообщение Жене, с просьбой скинуть домашку. Используя коронное "пожалуйста, при пожалуйста". В общем, вторая половина во всех смыслах неплохого понедельника пролетела за уроками. Примерно после пяти вечера, я с хлопком закрыла учебник алгебры, попутно предчувствуя очередное нытье Павла Сергеевича, касательно одного из заданий, полностью списанного с решебника... Отмахнувшись от неприятного образа тощего мужчины в дурацких жилетках, я, похвалив себя за продуктивность, перешла к планшету. В панели быстрого доступа уже была добавлена нужная закладка. На прогрузившейся страничке высветился баннер "1000 и 1 вариант ЕГЭ по Истории. Проверь себя". Просто парад из понедельничной продуктивности. Погруженная в пронумерованные пункты с историческими событиями, я пыталась выставить цифры в правильном хронологическом порядке. Громкое кряканье нарушило концентрацию. На экране высветилось изображение, которое в два счета уводило мысли в другую сторону. Стояние на реке Угре отбросилось ещё на пару сотен лет от меня. — Привет, Полина. Давно не видел тебя в школе. — Голос привычно раздражающе растягивал каждое слово. — Привет, Матвей. Да, я тут на больничном. — Жаль слышать подобное. Как себя чувствуешь? — С-спасибо. Сейчас намного лучше. — Простудилась? — Можно сказать и так. Вирусная инфекция. Мне с трудом верилось, что в эту самую минуту мы просто болтаем. На простые темы. И, о Боже, мы даже несколько раз удачно пошутили. Чую беду. И я. — Значит увидимся в четверг? — подытожил Матвей, подводя к завершению нашего почти десяти минутного разговора. — Наверное. Ты придешь на подготовительные? — Вроде того. Решил получше познакомиться с твоей подружкой. С Олей, да? Вместо ответа что-то булькнуло в трубку. Я в который раз потеряла навык человеческой речи. А чего ты ожидала знакомя этих двоих? Она может и дуреха, но сама по себе довольно миленькая. Не тощая девчонка конечно, но... — Полина? — З-з-здорово. У у у меня тут телефон почти разрядился. Надо идти. В в общем пока. — Пока, чудачка. Человеческий диалог, лишенный язвительно тона, сарказма и насмешек должен был привести к чему-то другому. Однако, послевкусие оказалось горьким. Полина, и почему нам настолько не все равно? И в права почему? "Ты чудачка" повторил голос Матвея, откуда не возьмись, взявшийся в голове.