Ну и кто же здесь волк?

— Полина, это ты? — Мамин голос донёсся из кухни. Буркнул в ответ что-то невнятно положительное, я направилась в свою комнату. Портфель был отброшен за угол двери, а из подкроватного ящика была извлечена старая открытая пачка крекеров. Солёные треугольники, обильно сдобренные прованскими травами, подействовали благотворно. Гнев отступил назад, а в мысли закралась идея о том, чтобы сходить на кухню за остатками сырного соуса. Ты его вчера съела. — Тогда за чесночным соусом. Его съели до тебя. — Тогда, возьму просто кетчуп или... Тревожным звоночком стал обычный стук в дверь (хотя, по мнению соведущего всё началось задолго до этого, скажем, в какой-нибудь утренний понедельник). Мама обычно не стучит, а если и стучит, то делает это одновременно с открытием двери. И подобные манипуляции спокойно происходят, после всех прочитанных ею книг про грамотное выстраивание отношений между родителем и ребёнком. Те самые личные граница на которые начхать твоим родителям. — Что? — Можно войти? — Ты же уже вошла. Вслед за мамой в комнату проскользнул Михаил. В отличии от нее, он не стал нависать надо мной, а сёл с краю, выбрав максимально далёкое от меня расстояние. По его бледному лицу и бегающему взгляду, можно было вообразить любую катастрофу. Ему бы сейчас сигаретку. Крекеры снова отправились в подкроватный ящик, дожидаться лучших времён. Черстветь и покрываться плесенью. — Давай я. — Начала мама, но тут же запнулась и передумала. Легонько ткнув носом мужчину, она попыталась передать слово ему: — Нет, Миша, давай лучше ты. Миссия по передаче флага с треском провалилась, потому что Михаил решил молчать, скрестив руку на груди. Ноль процентов вовлечённости, сто процентов бледности. — Прекрасно! — сказала мама, имея в виду не самый приличный антоним к этому слову. Дело пахнет понедельником. Это я и без соведущего успела понять и от пришедшей на ум мысли, мне стало дурно. — Вы же-же-женитесь? Говоря это, я с ужасом представила как мой новоиспечённый отчим будет задаривать меня уродливыми куклами, надоедать преувеличенно неуместной заботой, и, раз в неделю, испытывать моё терпение, очередным предложением покурить. — Что? Нет, — я заметила как они обменялись взглядами, — по крайней мере точно не сейчас, Полин. Но это не то о чем я, то есть мы, хотим с тобой поговорить. — В-в-вы... Мне стало дурно от следующего предположения. Конечно, я понимала, что они взрослые, встречаются, к тому же Михаил часто остаётся у нас ночевать... Но но но но но... Полин, кому угодно станет дурно от мысли, что его родители (мама, в твоём случае) всё ещё ведут половую жизнь. Фу! — Вы вы ждёте ре-ребенка?— наконец сформулировав вопрос, выговорила я. — Нет! — прокричали они в один голос. Отрицание выглядело вполне убедительно, однако, на повестке по прежнему остается задачка со звездочкой: "Что эти двое хотят мне сказать?". И мы бы несомненно узнали, если бы... Если бы... Кря кря кря. — Полина! — Мама бесцеремонно взяла мой телефон в руки. Я заметила как её лицо исказилось, в попытке рассмотреть звонящего. Каждому знакомо это выражение. Лично я называю его: "сейчас мне влетит". — Кто это ещё такой? Атмосфера в комнате резко поменялась. Для мамы на первый план вышел Матвей. Звонок Матвея. Фотография Матвея. Кря кря кря. — Ты имеешь в виду селфи без футболки? Что в этом такого? Трусы и штаны ведь на нём. — Объяснишь это маме. — Полина! Слышишь меня? Кто это такой и почему он голый? Телефон наконец-то прекратил издавать звуки живой природы: экран безжизненно погас, звонок Матвея перешёл в статус "пропущенный вызов". — Это п-п-просто знакомый. — Как интересно. Объяснишь, откуда у тебя такие фотографии просто знакомого. — Ну... — оправдательная речь отказывалась формулироваться, наблюдая за тем, как мама тыкала, слегка подрагивающими от ярости пальцами, в экран, — ты мне так телефон сломаешь. — Разблокируй! — Что? — Разблокируй! Хочу посмотреть как часто просто знакомый тебе звонит, как часто вы с просто знакомым переписываетесь и какими фотографиями вы с просто знакомым успели обменяться. Мама выделяла словосочетание "просто знакомый" высоким неприятным фальцетом, больше напоминающим скрип от пружин в старой кровати. — Мам! Ты не имеешь п-права! В голове протекали сложные процессы: мозг пытался экстренно оценить каждое входящее, каждое отправленное сообщение и исходя из проанализированных данных — выдать прогноз предстоящего втыка от мамы. Что касается внутреннего пассажира, то с его страны подсчет занял одну секунду: Там хватит, чтобы оформить несколько пожизненных домашних арестов. А если она заглянет в переписку с Женей... — Полина! Я твоя мама, я как никто другой имею... — Маша, — сиплый голос заядлого курильщика прервал маму, — я видел этого паренька в живую. Поверь мне, там не о чем волноваться. — Поверить тебе? Видел его в живую? И ты ничего мне не сказал? — мимина вопросительная ярость ударила по вовремяспасительномумужчине громкими восклицаниями. — Ну, он был одет. — Он был одет? Ты сам слышишь, что говоришь? Ты должен был сказать мне об этом! Я её мама! А ты никто! — Маша, прекрати! Уверяю, тебе не о чем беспокоиться. Да и в фотографии нет ничего такого. Видно, что он спортом занимается. Молодец. — Как ты заговорил! А ты, — она перевела взгляд на меня, — я запишу тебя к гинекологу, и, не дай Бог, он мне скажет, что вы занимаетесь с этим просто парнем спортом вместе! — Мам! — Маша! Хлопок дверью сообщил об окончании разговора, но тема была не закрыта. — Спасибо, — пробормотала я. — Не бери в голову! Обещаю, поговорить с ней, когда она остынет. — Правда? Он кивнул, а затем не смотря мне в глаза, спросил: — Полин, в гинекологе есть смысл? — Нет, конечно, нет! Мы ничего такого. Ч-честно! — Одного "нет" вполне достаточно. Я тебе полностью доверяю. — Спасибо. — Ты ведь ещё не кушала? Пойду поставлю чайник. — Да, спасибо. Подождите, а о чем вы двое хотели со мной поговорить? Ну, до всего этого? Телефон снова закрякал. — В другой раз. Ответь ему уже. Прежде чем нажать на зелёную кнопку экрана, я ещё раз оценила взглядом фотографию. — Красивый. Полин. Кря кря кря. — Но дурак. Полин. Кря кря кря. — Чего названиваешь? Д-д-думаешь у меня есть желание с тобой разговаривать. — Даже не знаю. Но, вероятно, у тебя есть желание заполучить обратно свои трусы? — Т-т-трусы! — Ага, огромные. Полин, ты правда носишь такое или это всё же для твоей бабушки? Трусы. Трусы. Трусы. Матвей говорил в своей излюбленной манере, по дурацки растягивая слова, фразы с издевательским подтекстом. В то время, как я, вытряхнув всё содержимое бездонного рюкзака на пол, пыталась найти пакет с посылкой. Её нет. Внутренний пассажир был прав. Посылка наверняка осталась на скамейке. Второпях я схватила только рюкзак и сменку. Ну и дура. — Не в моём стиле оправдываться, но хочу, чтобы ты знала: я бы никогда не стал вскрывать запечатанные пакеты. А вот Плутон, другое дело. — Плутон вскрыл пакет? К-как? Мозг тут же воссоздал образ собаки, заменив пушистые лапки на пару изящных рук. — Не то чтобы вскрыл. Скорее разорвал — Зубами. — Зубами? — Всё в полном порядке, за исключением розовых панталонов. Плутону они особенно понравились, так что мне пришлось вырывать их из его пасти. Сама понимаешь, трусы теперь с вентиляцией. — Ты вернёшь мне п-п-посылку? — А разве у меня есть ещё ва-ва-варианты? По мнению соведущего я должна была отреагировать на передразнивание, но ситуация была на стороне клыкастого лицеиста. — Принесу их завтра, но тебе придётся немного меня подождать после школы. Его слова тут же получили визуализацию в голове с самым высоким разрешением HD. Матвей вышагивает по школьным коридорам, громко выкрикивая: " Полина, я принёс тебе твои трусы, выходи!". И, конечно, все поймут какая именно Полина, но не поймут какие именно трусы. А значит на придумывают всего сверху... — Пожалуйста, давай не в школе. — Не переживай, я не стану отдавать их при Егоре. — Может, ты лучше напишешь мне, ну когда будешь выгуливать Плутона? — Я подумаю. Он подумает. Отбросив телефон в сторону, я откинулась на мягкую подушку, повторяя одно единственное слово: — Понедельник. Понедельник. Понедельник. В том, что случилось, только твоя вина. Нравоучительно отдалось в глубине подкорки. Что ж, я рада, что смогла пошатнуть веру внутреннего пассажира во "всевиновныепонедельники".