You're weak, that's all. (Ты слабый, вот и всё)

Хёнджин уже целых полчаса стоит перед зеркалом, и не может понять, как реагировать на всё это. На шее теперь красовались два укуса. Просто замечательно, два долбанных укуса, ярких, красиво очерченных и красно-синеватых. Две метки. Две! И да, он уже понял, что остальные парни уже в курсе. — да мне плевать, что было, то было! — сглотнул он, и зашёл в кабинку. — айщ! *** Мемберы сидели за столом и завтракали. Смеялись, обменивались мнениями. Было весело. Никто даже не пытался упоминать о вчерашнем, конечно, благодаря Чану, который предупредил всем остальных, кроме троих. Конечно, всем нужна дружба и тишина. Вдруг снаружи ресторана, около входа во внутрь, стало шумно, и охрана побежали туда. — Хван Хёнджиииин! Наконец-то в зал зашёл сам Хёнджин, который улыбнулся охране и поклонился. Он направился в сторону парней, а когда встретился с их взглядами, то шаг стал медленнее. — всё как раньше, не смотрите так пристально. — прошептал с улыбкой Чан, — хэй, почему так долго? — а? — сглотнул Хван, потом сел между Чанбином и Чонином, ну пустое место только там. — ну... — да всё нормально, поешь, салаты вкусные. — улыбнулся лидер. — а потом мы познакомились с Субином, хорошие они. — продолжал свой разговор Джисон. — ещё я знаю, кто у них омега... Хёнджин взглянул на Чанбина потом на Ликси, которые даже не смотрели на него. Не смотрели на него. " Не смотрит? Даже оба не смотрят? Это ошибка? Я сам виноват! Айщщ... " Хван резко встал с места, заставив Чонина подавиться водой, а остальные удивленно застыли, смотря на него. — я пойду, зря пришёл, неважно себя чувствую. — ещё раз кинув взгляд на "своих альф", он быстро направился в сторону выхода. Но по пути столкнулся с одним официантом, потому тот умудрился разбить посуду. — простите, пожалуйста... — ой, это ты меня прости, не заметил из-за мыслей. — сев на карточки, он начал собирать осколки. Незаметно забрав один из небольших кусочков себе. — что вы... — тихо, прости ещё раз, — встал он с места, вместе с официантом. — никому ни слова. — улыбнулся он ему, и поклонившись, ушёл. Хёнджин еле сдерживал слёзы, ещё сильнее сжав ладони. От чувств, что переполняли внутри, он даже не замечает, как осколок впивается в кожу и прорезает её. Кровь начала каплями падать на пол лифта. Сынмин вышел из кабины уборной, и встал перед раковиной, чтобы помыть руки. — простите, — подошёл к нему официант. — я знаю, что не имею права говорить это... — я слушаю. — улыбнулся Сынмин парню. — Хван Хёнджин, когда мы столкнулись, и я там разбил стаканы, тогда он забрал с собой осколок, и... — что? Зачем он ему? — удивился Сынмин. — я не знаю, но он сказал мне молчать...пожалуйста, проверьте его, а то я буду себя винить, если что-то... — не волнуйся, он не дурак, — похлопал его за плечи Сынмин, а сам быстро покинул уборную. *** — пожалуйста, можете открыть эту комнату, я потерял ключи, а сосед спит кажется. — улыбнулся он техничке, а та кивнула. — с вас штраф, если не найдёте ключи... — хорошо, спасибо. — быстро зашёл в комнату, потом закрыл её на замок. — Хёнджин? — он медленно и внимательно шагал в сторону спальни. Заметив его на кровати, он выдохнул, — Джинни, что-то случилось? Джинни? — он присел напротив ему на карточки. Тот лежал с открытыми глазами, держа кулак на уровне груди. Обидно. Слёзы будто застыли в его глазах. Ужасно.. — Хёнджин? Что с тобой? К...кровь? Хёнджин... — испугался вокалист, и поднял его, а сам аккуратно обнял после. — что с тобой? Тебя кто-то обидел? Всхлип. — что с рукой? Почему ты это сделал? — сглотнул он, и прижал его к себе ещё больше. — п...почему они так сделали? — дрожащим голосом еле произнёс Хван. — кто? — они, вчера они были со мной, оставили свои отметки...а сегодня даже не смотрели. Неужели... — Что ты несёшь? — он схватил его за плечи — не говори так. — они сказали, что любят меняяяя... — уже рыдал Хван, — никто меня не любит, потому что я омега.. Я знал, что так и будет, но сам этого хотел. Это не значит, что можно кинуть меня вот таааааак, я...я сам виноват...я не дол... Ему не дали продолжить, так как Сынмин поцеловал его до жути нежно. Вокалист чувствовал вкус солёных слёз. Альфа стал гладить Хёнджина по спине, а второй стал отвечать на поцелуй. Ким толкнул Хвана на кровать, всё ещё целуясь, а сам навис над ним. Оторвавшись, смотрел в стеклянные глаза напротив. — можно? — спросил он, — даже если нет, я это сделаю. — делай. — поцеловал его сам омега. Минни перешёл на шею, поглаживая талию, бёдра. — ты охуенный и влажный, — хитро улыбнулся он, продолжая оставлять свои засосы. И да. Ким заметил два укуса, и это его заставило начать ревновать. Сынмин приподнимается, чтобы снять с себя футболку и шорты. Хёнджин плавно разводит ноги в стороны. Минни снова нависает сверху, устраиваясь между разведенных ног, с силой толкается своими бедрами в чужие, потираясь о возбуждение Хвана, заставляя того несдержанно застонать. Альфа хочет слышать этот сладкий голос как можно дольше, он словно в мозг его проникает, мешает думать. Чёрные штаны легко соскальзывают со стройных ног, и Сынмин любуется обнажённым телом под собой. Он наклоняется, целуя внутреннюю сторону бедра, сжимая зубы на нежной коже, оставляя аккуратный след, и слышит сдавленный всхлип. Его разрывает, хочется с жадностью трахнуть Хёнджина, но также сильно хочется медленно выцеловывать каждый участок его тела, заставлять плавиться и умолять о большем. Решая, что стоит растянуть удовольствие. Он проводит пальцами между упругих ягодиц и слегка массирует вход, едва надавливая. Смазки достаточно хватает, а в комнате уже нечем дышать. Запах корицы с апельсином и кофе соединились. — Хочешь? — выдыхает с усмешкой в чужие губы, не позволяя поцеловать и чувствует, как омега пытается насаживаться на его пальцы. — Сынмин, пожалуйста, — Хван нетерпеливо приподнимает бедра и тихо выдыхает, когда в него проникает первый палец. — Сынмин? — остановился альфа и взглянул на омегу, — Сынмин? — да... — тяжело дышал омега, он весь растрёпанный, смотрит на него сквозь челку, красные слегка припухшие губы, шея вся в засосах. — слишком сексуальный ты...но зови меня папочкой, папочкаааа, дэдди. — улыбнулся он. — папочка, пожалуйста, возьми меня... — Джиннииии, — поцеловал его альфа, — ты бы видел себя со стороны, ты охуенный. — начал двигать пальцем, буквально после пары движений добавляя второй. Тело Хвана изголодалось по чужим прикосновениям. Он чувствует, как двигаются длинные пальцы в нём, как сгибаются, растягивая, и в следующий момент задевают нужную точку внутри. Тело пробивает мелкая дрожь удовольствия, и он сам начинает насаживаться глубже. Притягивает Сынмина к себе, проводя языком по выпирающему кадыку на шее, слегка кусает и чувствует немного жёсткий толчок уже трёх пальцев в себе, прямо в простату. Рвущийся стон сдерживать даже не пытается, наоборот, поцелуями приближается к чужому уху и по-блядски стонет. Сладко, протяжно, немного хрипло. Чтобы мозг альфы продолжал плавиться, сжимает его пальцы в себе, рукой скользя по крепкой груди, дразня чувствительный, затвердевший сосок. Его стоны стали мелодичными для альфы. И Ким срывается, не в силах больше терпеть. Вытаскивает влажные пальцы, раздеваясь, но Хван толкает его на спину, сразу же садясь на чужие бедра. — почему я сейчас чувствую себя свободным? Его задница отлично смазана благодаря своей внезапной течке, поэтому, приподнимаясь, он направляет твёрдый член ко входу и резко насаживается на всю длину. Тело прошибает волной удовольствия и ощущением заполненности. На его бедрах силой сжимаются чужие пальцы, не позволяя подняться. Омега дышит слишком часто, перед глазами туман. Альфа сгибает ноги в коленях и сам резко толкается в омегу сразу попадая по простате. Удовлетворённо стонет, когда мягкие стенки сжимаются вокруг ствола. Хёнджин опирается ладонями в грудь альфы, смотря в глубокие тёмные глаза, пропитанные похотью, приоткрывает губы от тяжёлого дыхания, начиная насаживаться на член. Он двигает бедрами, увеличивая амплитуду, захлёбываясь стонами. Сынмин толкается на встречу, входя резко и сильно, до пошлых шлепков своих бедер о чужие ягодицы. Он сжимает упругие половинки, разводя их, чтобы проникнуть ещё глубже и оставляет на одной звонкий шлепок, заставляя парня вскрикнуть и неосознанно отставить зад, прося ещё. Сынмин наносит ещё один удар, омега чувствует, как его ягодицы горят, и царапает короткими ногтями чужую грудь. — тебе нравится жёстко? С омежьего члена уже стекает смазка тонкими каплями на подтянутый живот, и он всё же обхватывает его пальцами, сжимая у основания, немного выпрямляясь, и не отводит взгляд от глаз напротив. Ким ловит каждое его движение. Его мальчик сейчас прыгает на члене, не закрывая ротик от развязных стонов, и сжимает свой собственный мокрый член, лишь бы не кончить. Сынмин притягивает Хёнджина к своей груди и переворачивается, снова меняя их местами. Он нависает над омегой и срывается, начиная вбиваться в податливое тело, втрахивая его в кровать, заставляя парня под ним едва ли не кричать. Хёнджин сходит с ума, сжимая пальцами простынь, откидывая голову назад, и старается подмахивать бедрами навстречу глубоким и быстрым толчкам. Головка члена каждый раз с силой задевает простату, от чего в глазах пляшут звёздочки, а собственный голос он слышит будто через вату. Внутри всё словно натягивается, как струна, и от желания, чтобы эта струна оборвалась, буквально трясёт. — Я хочу кончить…прошу, папочкаа, пожалуйста, — он скулит сквозь стоны, хныкая и вжимаясь в чужое тело. Сынмин наклоняется к его ключице, и выдохнув, кусает, слыша сдержанный стон омеги. — Кончай, принц мой. Звучит, как приказ, и Хван сразу обильно изливается на свой живот, пачкая спермой и Сынмина. Оргазм такой сильный, что тело обмякает, на секунду ему кажется, что он отключится, но он чувствует, как после нескольких сильных толчков альфы изливается глубоко в него. Внутри растекается тепло, и омега расслабляется. Из него не спешат выходить, утыкаясь во влажную шею, и покрывают её ленивыми поцелуями. — Я люблю тебя, — тихо произносит Ким, прижимая парня к себе. Улыбается, когда видит, что тот спит. Его взгляд упал на кровавую руку, от чего становится больно. *** Сынмин вышел из комнаты, как увидел перед собой Чанбина, который стоит, скрестив руки на груди. Тот выглядел злым. — есть совесть вообще? — прямо и чётко сказал он, а Сынмин, хоть ему и было страшно, не подавал вид. — не понял? — прекрасно понял ты меня, Сынмин. Ты знал, что Хёнджин мой омега, и омега Феликса. — ну и теперь мой омега, — улыбнулся он. — я понимаю тебя Хён, он был охуенный, и знаешь что? Как альфа, я тоже чувствую то, что ты чувствуешь к нему, и по сравнению с вами, мне везёт. У него как раз началась течка, и это так... — заткнись! — крикнул Чанбин, и схватил его за воротник, — я ревную, я ревную его к тебе, и к Ликсу, ко всем вам. — так сдерживай себя, Хён. **** Хёнджин проснулся от нежных прикосновений. И улыбнулся. — уже ночь, пошли погуляем? — нежный голос, который принадлежит Чонину. — что ты тут делаешь? Я не хочу никуда идти... — пошли говорю, пока Чанбин-Хён не пришёл, — улыбнулся он ему, — вставаааааай! — подожди... *** В данный момент они сидят на краю моста. И сидят они в полной тишине. — у тебя всё хорошо? — спросил младший, взглянув на омегу. Но он внезапно просто хотел любоваться этим видом. Красивый, домашний, не накрашенный Хёнджин. Как фарфоровая кукла, смотрит на море, и выдыхает. — по идее всё нормально, ясно же, что ты уже знаешь. — ухмыльнулся и взглянул на него, улыбнувшись. — я знаю, всё знаю. Но...я пригласил тебя погулять, потому что хочу признаться кое в чём. Хён, когда мы были трейни, то есть тогда, когда я впервые видел тебя, мы не было знакомы. Корпус омег был в другой стороне, но стеклянные двери не создали проблем, чтобы заметить тебя. Ну или телевизоры, — неловко улыбнулся, — в то время, как я впервые увидел тебя за стеклянной дверью, тогда понял, что влюбился. Ты был в белой футболке и в спортивных штанах. Я помню, ты был с какой-то девушкой. Она из Итзи, Рюджин. Вы были счастливыми, улыбались, обнимались. У вас был свой круг...ты сильно отличался. В моих глазах, конечно. — он сглотнул, посмотрев на Хвана, который внимательно слушал его. — Потом, ты зашёл в зал, то есть Чан-Хён представил тебя нам. Я чуть от радости не запрыгал. Но боялся. Потому что и Джисон-Хён, Уджин-Хён, Чанбин-Хён, Минхо-Хён, были против, чтобы ты стал омегой группы. Я хотел ухаживать за тобой, хотел защитить. — смеялся он с сарказмом, — но я боялся, что могу испортить отношения с другими. Но потом всё изменилось. Все начали принимать тебя, а после и вовсе начали много говорить о тебе. Ну это произошло после того, что случилось между тобой и Уджин-Хёном. Ты бы видел, как волновался Джисон-Хён. Он каждую ночь заходил к тебе, и проверял. Утром готовил кофе и просто оставлял на твоём столе. Я завидовал ему, ведь это он тебе готовил. Ладно, я вовсе не всё это имел ввиду. — выдохнул Чонин, —ты мне нравишься. И как бы 2 года с чем-то? Я знаю, что...у меня есть шанс? Знаю, что у тебя есть альфы... — я не знаю, как реагировать...но дай мне подумать. — улыбнулся Хёнджин, вставая с места. — пошли, нужно пройтись. — хор...Хён? — блин, — упал на колени Хёнджин, — прости, но..ах... — у тебя течка? Что...что делать? А....я...боже, Хён... — поцеловал он, повалив Хвана на землю. — как хорошо, что сейчас ночь... Продолжение следует...