You're weak, that's all. (Ты слабый, вот и всё)

— Как же хорошо вернуться в любимое общежитие, — радостно сказал Чонин, заваливаясь на диван в тренировочном зале. — Господи, а нам через четыре дня ехать в Дубай. — Поэтому вещи нужно начать собирать сейчас, — деловито сказал Чанбин, вовсе не устав от тренировки. — Не расслабляйтесь, нам еще нужно потренироваться. — Не хочу, — хнычет Чонин, обнимая небольшую подушечку. — Хочу лежать дома с Джинни и смотреть телевизор. — Я тоже, — в один голос сказали Джисон с Феликсом, заваливаясь на пол. — А я хочу перестать слышать от вас нытье, — рыкнул Минхо, явно пребывая в плохом настроении. Все ребята в миг замолкли, вспоминая, что старший не выспался и чертовски устал из-за тренировок. Поэтому он направился в гардероб, громко хлопая дверью. Чан предполагал, что он такой злой, потому что давно не было разрядки с Хёнджином. Но у Чанбина, Сынмина и самого Чана точно так же давно не было близкого контакта с Хёнджином, но ведь они не психуют. Пока что. А ведь Хвана уже неделю почти не видели, так как тот дома бывает лишь пару часов, ну, или вообще заглядывает на полчаса, а после отправляется на съёмки. На тренировках тот предпочитает вовсе не разговаривать. Побыстрее выучит хорягу и сразу на следующую фотосессию. На самом деле, Бан Чан ругал себя за такие мысли и пытался сосредоточиться на работе, дабы хоть как-то отвести от себя мысли о том, как бы ему хотелось отыметь Хёнджина. Который, кстати, уже должен вернуться с фотосессий. Чанбин тоже был немного не в себе. Постоянно командовал и говорил ребятам, что делать нужно, и чего делать нельзя. Точно так же пытался забыть о том, как приятно касаться нежной кожи своей омеги. Джисон вечно ходил с телефоном в руках, записывая строчки к возможным новым трекам, только вот иногда его рука зависала и начинала выводить имя своей омеги латинскими буквами. Тогда-то он и начинал ругать себя, что в такие моменты думает о Хване и теле его, но не о том, что скоро ЭКСПО и пора собраться уже. — Простите ,пожалуйста, фотограф такой разговорчивый, — заходит в зал уставший омега с двумя пакетами, не считая его рюкзак на спине. — за то я могу угощать вас едой. — улыбается Хван, поставив пакеты на пол, после смотрит на парней.— сильно устали? — Я уверен, если дашь понюхать тебя, то точно стану бодрым. — говорит Чанбин с хитрой улыбкой, а Хёнджин улыбается, после сделает вид что ничего странного не слышал. Все привыкли. Привыкли к тому, что Хёнджин ни за что их не признает, как альф. — А ты в курсе, что мы перед президентом выступаем? — спрашивает Джисон, встав с пола. — Да, нам же на собрание сказали. — говорит Хёнджин, кивая и снимая куртку, оставшись в огромной толстовке, кажется она принадлежит Минхо, который улыбается, когда выходит из гардероба, улицезревший данную картину. — Надеемся, ты не забыл хорягу, да, Джинни? — говорит с ухмылкой альфа, направляясь к нему. А Хёнджин закатывает глаза, после смеётся, когда Ли слегка обнимает его за талию. Чанбин фыркает недовольно. Омега замечает это, понимает, что всё-таки обидел его. — Давайте, выучили ведь последнюю часть? Минхо-Хён, ты ведь заботился об этом, верно? А ты, Ликси?— спрашивает он, надевая повязку на голову. Альфы просто игнорируют его, вставая на позиции. Сколько бы омега не хотел их обидеть, но у него не получается. Он делает вид, что ему плевать, но в душе он любит их по-своему. Все они заслуживают его любови. Они его Гарем. Это все должны признать. По этому сейчас Хёнджин улыбается, словно обезумевший, придумывая странную идею у себя в голове. — Что-то случилось? — спрашивает Сынмин, взглянув краем глаза на омегу, который в ответ лишь мотает головой. Хёнджин встаёт на позицию, рядом с Чаном, ухмыльнувшийся, заметив странную улыбку Хвана. — Хён, можем потом поговорим?

***

Все любят Хёнджина, все хотят его. Он это знает, прекрасно знает. Хван сидит в гримерке, хочется отдыхать, но головная боль не даёт ему покоя. Его пальцы задели пузырек с таблетками, внимательно изучая содержимое. Вздохнув, он закрыл бутылку и бездумно бросил ее в рюкзак. Он привел себя в порядок и уставился в зеркало, издеваясь над собственным хмурым взглядом. Красивый. Больной. Омега тяжело вздохнул, переодеваясь в свой наряд на фотосессии. Он не мог этого сделать. Облако в его голове превращалось в грозу без видимой причины, заставляя его фальшивую улыбку дергаться. Хёнджин испытывал сильное искушение побежать за новой бутылочкой с таблетками в своем ящике, но удержался от этого, чтобы пойти против своего желания и перестать их принимать. — Хван Хёнджин, съёмка начинается.

***

— Я тут. Сразу начинаем тренировку. — не обращает внимание на возмущение младших Хван, сразу бросив рюкзак в угол, встаёт в центр. — выучили хорягу? Все кивнули, мальчики продолжили изучать хореографию для нового заглавного трека у своего хореографа. Даже немного спотыкаясь и путаясь, они хихикали и шутили. Даже Минхо спокойно относился к этому. Хван, однако, уже настроился на совершенствование танца и был очень раздражен, но не показывал своих чувств. После перерыва хореограф оставил мальчиков под контролем. Они несколько раз прогоняли хореографию вместе, каждый раз альфа совершал разные ошибки. Минхо заметил и поправил репера, убедившись, что он учил танец поэтапно, чтобы было легче понять. Хан кивнул и поблагодарил хёна, извинившись перед остальными тремя за задержку тренировки. Но после многократного просмотра начинают появляться все новые и новые ошибки. Хёнджин больше не мог держать свои мысли при себе. Танцор тяжело дышал, после выключил музыку, привлекая все внимание к себе. Лидер с улыбкой кинул подбородком,мол, что-то случилось? — Хан Джисон? — зовёт его омега спокойным голосом, сглатывая. — Да, Джинни? Так формально? — слегка смеётся репер, но взгляд Хёнджина заставил его остановится. Он злится? — Серьёзно...что ты вообще делаешь? — говорит серьёзно Хван, после смотрит на младшего. — Ян Чонин? Ты же был в составе дэнс рача, во время Кингдом. Чонин быстро опустил голову, его взгляд остановился на ботинках Хёнджина, которые медленно повернулись к нему. В репетиционной комнате воцарила тишина, пока остальные участники наблюдали за тем, что пытается сделать танцор. Ботинки Хёнджина остановились прямо перед ботинками Джисона, и макнэ услышали тихое сдавленное бормотание. — Если бы ты сейчас не валял дурака ...нет, вместо того, чтобы валять дурака…почему бы тебе просто не приложить усилия. Это касается обоих! И всех остальных тоже! — злится Хёнджин, сдерживаясь, чтобы не заорать на всех. — Хёнджин! — Прости, я постараюсь.. — сглатывает ком Джисон, кивая. — Хёнджин, к чему такая агрессия? — спрашивает Чан, его тон голоса такой серьёзный и раздражающий. Хван сжимает кулак, тяжело выдыхая. Главное не повышать голос. — мы эту хореографию выучили две недели назад, а ещё у нас есть три хоряги, которых мы должны выучить, в течение трех месяцев. А с такими темпами... — Ты всех сравниваешь с собой? — вмешивается Минхо, он бы не хотел. Но слёзы Джисона, не дали ему просто промолчать. — мы все на разных уровнях танцев. И вообще, я ведь молчу, по факту тут главный танцор я, Хёнджин. Хоть ты наша омега, ты не имеешь права на такое... Будь добр, перестань на нас срываться. Мы успеем за три месяца выучить все танцы. Хёнджин усмехается, покусывает губы. Танцор удивлялся, почему никто не был на его стороне. Затем он снова подумал об этом. Были ли они когда-нибудь на его стороне? Нет. В конце концов, кто хотел бы быть на стороне такого, как он. Он этого не заслужил. Он недостаточно усердно работал. — Удачи тогда! — Хёнджин! — остановил его лидер, — не будь таким упрямым. Ты всё равно завтра вернешься сюда. Прекрати так себя вести, а ещё лучше замолчи. — А нахуя вам я вообще нужен, если сами справитесь и без меня? — не сдерживается Хван, и смотрит прямо в глаза лидера. — нахуя? Так и продолжайте, у вас ведь неполный график на день. Это не я эгоист. Вы и во время Кингдом справились без меня, так и сейчас справитесь. Я выучу все хоряги до камбека. Пока не сдохну. Хёнджин сжал челюсти и вышел из репетиционного зала, сбежал из компании, чтобы очистить свой разум. Он задавался вопросом, есть ли вообще что-нибудь, что нужно очистить в его уме. В один момент он был переполнен жгучими мыслями, а в следующий момент он был пустее, словно ничего внутри уже не было. . . . — Где Хёнджин? — хмурится менеджер, не заметив среди мемберов, которые усердно тренируются, Хёнджина. — он же отстаёт от графика. Бан Чан? — Я думал, он ушёл к вам. Два часа назад. Менеджер больше не слушал их, а просто приказал им вернуться сегодня пораньше. — Он в общежитие. У него с утра не было настроения, кажется заболел. Чан... — Я позабочусь о нём, Хён. — улыбается лидер, поняв, почему его мальчик так разозлился. Он должен был это сделать. . . . Хёнджин прошел на кухню и посмотрел на пустую банку таблеток. Ему так стало плохо, а если включить и сегодняшнюю ситуацию… Он обидел всех их. Он такой плохой. Еще больше слез стало обжигать нежную кожу на лице танцора, когда он направился в свою комнату. Он сел прямо перед своим ящиком, откуда достал новую бутылочку с таблетками. Его взгляд упал на собственную картину, которую хотел подарит Минхо, но уже было поздно. Он испортил его, черные и красные краски капали на белый коврик. Слезы не прекращали катиться по щекам. Даже намека не было на их конец. Опустошив весь пузырек с таблетками, мальчик начал затихать. Это было уже недалеко. Его цель, которую он планировал. А цель свою он планировал уже несколько раз. По иронии судьбы в то же самое, что помогло ему остаться в живых, было и той же причиной, по которой он уходил на этот раз. Бутылка упала на пол, исчезая под кровать. Сам Хёнджин, идеально упал на кровать, слабость и тошнота, страх и спокойствие, любовь и ненависть ко всему. Слёзы прекратились, как и его мысли в голове. Тишина. Абсолютная. Через десять минут в квартиру заходит шумные 3рача. Лидер тут же направляется в комнату Хёнджина, и без всякого стука решает войти. — О боже мой — удивлённо выдыхает парень, когда видит вместо красивой картины ужасные цветы. — Что? О боже, разве это не рисунок для Минхо? — спросил Чанбин, полностью заходя в комнату. Смотрит на спящего парня, улыбается. — так он спит. Бедный, наверное, устал слишком. — Я понимаю его злость — говорит Чан, после накрывает краем одеяла танцора, улыбнувшись, — всё же такой красивый, даже если плакал. Старшие покидают комнату омеги, тихо прикрыв дверь. Три часа ночи. Чан просыпается от звонка. Минхо. — Минхо, пожалуйста, не говори что-то плохое. Я только лёг спать. — сонно говорит Чан, но всхлипы на другом конце провода пугают его.— что случилось? Что-то с младшими? — Нет, просто приснился сон, Хёнджин как? — Минхо, ты что, маленький ребёнок? — возмущается лидер. — он спит. Утром проверю его. Что за сон, что так рыдаешь? — Он говорит мне, чтобы его больше не трогали. И сегодняшние его слова...они...иди проверь его. Пожалуйста. Потом сообщи мне. — ещё больше разрыдался Минхо, что Чан не может отказаться. Лидер включает свет коридора, направляется в сторону комнаты Хёнджина. Заходит, темно и тихо. Включает свет. — Хёнджин? — зовёт его. Слегка испугался, когда видел, что парень всё ещё лежит в той же позе, когда последний раз видел его. — Хёнджин? — садиться рядом, проверяя температуру. Нет температуры, но кажется тот замерз. — Джинни? Проснись. Тебе плохо? Ноль реакций. Лидер испугался. Начал трясти его слабое тело. — Хёнджин! Хван Хёнджин!!! — кричит он на всю квартиру, а слёзы сами по себе стекают по щекам к подбородку. — пожалуйста, не играй так со мной! Хёнджин! — Хён? — в комнату зашёл сонный Джисон, не понимая, что происходит. — Что случилось? Почему кричишь? — Джисон, Хёнджин не просыпается. — Что ты несёшь? — Он не просыпается! — кричит лидер, отчего Джисон просыпается. Парень быстро подходит к ним, и начинает осмотривать танцора. — Джинни! Просыпайся!! Х...хён, пульс проверь! Я не знаю как? Лидер проверяет, пытается понять. Слабый. — Вызови такси! В больницу! Разбуди Чанбина! Лидер выходит из комнату, чтобы положить в карман портмоне и телефон, после возвращается обратно в комнату Хёнджина. — Хёнджин, просыпайся, пожалуйста — поднимает на руки танцора, который, как оказалось, был слишком легким. Хёнджин продолжал спать на коленях Джисона и Чана, которые со слезами пытались кое-как спасти его. — Обещаю, я буду хорошим хёном, только просыпайся. — сглатывает ком лидер, не отпуская руку танцора.

***

Так и продолжайте, у вас ведь неполный график на день. Это не я эгоист. Вы и во время Кингдом справились без меня, так и сейчас справитесь. Я выучу все хоряги до камбека. Пока не сдохну. Минхо готов был быть вместо Хёнджина, готов был делать всё, лишь бы его малыш поскорее очнулся. ... ЭТО СОН! Минхо с криком просыпается, тяжело дыша. Смотрит по сторонам, облегченно выдохнув, увидев спящего Хвана. Тот лежит в чем мать родила, и спит как младенец. — Джинни....