Просто смотри мне в глаза

6:00 Встав с кровати, юноша не обнаружил фигуру Кристины, но не придал этому значения. С утра было какое-то ощущение апатии, хотелось ровным счётом ничего. Парень вышел из общежития, надев наушники, в которых играла песня как раз для такого состояния — «Обиды»*. В классе был чёртов дым, который уже надоел и запах табака, давно знакомый лёгким Антона. — Привет! А у нас сегодня математики не будет, — подошёл к парте Дима. — Привет, а поточнее? — в классе Шаст заметил светловолосую макушку — Вера. — Математичка заболела, к нам психолог придёт, — радостно прошептал друг, а в голове вырисовывался грозный образ Арсения Сергеевича с вопросами. — А вот и вы, — Вера села рядом, теперь Дима сидит с Лёшей. Девушка взяла в руки книгу и принялась читать, название красиво переливалось золотыми буквами «Бесы». Звонок на урок прозвенел, но в классе никто и не дёрнулся, только лишь после фигуры в черном костюме все сели на своё место. — Доброе утро. Меня попросили заменить Галину Васильевну, поэтому просто сидите тихо, — томным голосом произнес психолог, взгляд синих глаз был устремлён на парня. Весь 11«А» передвинули стулья и начали шептаться о чем-то своём. Дима же придвинул стул к последней парте. — Вера с нами, — тихо произнес Позов. — Куда? — в недоумении спросил Антон. — К Тиму, — Дима прокрутил в руках коробочек с сигаретами. — С ума сошли? Куда с нами? На эту хрень и подсесть можно! — ещё тихо, но уже чуть громче сказал Шаст. В уме не укладывалось, такая хрупкая и нежная Вера несовместима с наркотиками, нет, нет и нет! — Успокойся, я и не такое пробовала, — Вера накинула капюшон куртки. — Чего? Опять хочешь? О Господи… — парень сложил руки и положил на них голову. В принципе он понимал, что не удержит девчонку, но всё же. — Я немного, просто захотелось, — Счастная направила свой взгляд обратно в книгу. — Делайте что хотите… — хотелось ещё что-то сказать, но в кармане зазвонил телефон с неизвестным номером. — Алло? Это Антон Андреевич Шастун, ваша мать Кристина Серебрякова? — незнакомый голос пугал до дрожи в коленях, хотя было непонятно почему. — Да, я, — сглотнув горький ком в горле, парень смотрел в одну точку. — Вашу мать, по-видимому, ограбили и избили, приезжайте по этому адресу, — мужчина продиктовал адрес местной больницы и сбросил трубку. — Блять, — прошептал под нос Антон и схватил рюкзак, из которого на ходу посыпались тетради с книгами, ноги несли, а в глазах был туман. В мыслях не было ничего, только страх. До больницы было примерно десять минут пешком и, выкурив две сигареты, Шаст забежал в здание. — Здравствуйте, у вашей матери было внутреннее кровотечение, но мы справились. Вы пока пройдите к ней, а потом я дам указания и бумаги для подписи, — не вслушиваясь в эти слова, Шаст побежал в палату номер восемь. На больничной койке лежала Кристина с побитой губой, живот был в повязке, а в вены вставили капельницу. Грудь тяжело вздымалась, от этого сердце замирало. Подросток аккуратно сел на край и взял Кристину за руку. Так они просидели ещё минут тридцать, пока подросток не понял, что ему надо кое-что ей сказать. — Крис… Мам, я испугался, просто испугался за тебя. Я рад, что ты жива, ты же скоро придёшь в себя? Обещай, — грустно улыбнулся парень. — Я хочу сказать кое-что, но не могу сказать это, когда ты меня слышишь, сложно в общем. Я помню, как мы смотрели кассеты, где ты со мной на руках пела «А знаешь, всё ещё будет» *, помню, как сказки рассказывала, правда это всё недолго длилось… Но я не виню тебя, всё хорошее должно заканчиваться, просто у меня это произошло чуть быстрее. Люблю я тебя, мам. А ты ведь и вправду петь любила, Толстого читать любила, танцевать, может, ты уже забудешь его? Просто забудешь, и всё будет как на тех кассетах, там ты была другая, счастливая… Я хочу тебя вживую счастливой видеть, просто улыбку под кожей ощутить, бабушка ещё давно говорила, что пела ты лучше, чем Пугачева, — одинокая слеза покатилась по розовой щеке. — Знаешь, я так соскучился, — разрыдался парень и уткнулся головой в руку матери. Всё что хотел, сказал, долго хотел, а теперь жалеет что раньше не сказал. Совсем рядом послышался тяжёлый кашель и отрывистые попытки схватить воздух. — Мам, я врача позову, — вскочил Антон, но его руку чуть крепче сжали. — Мам? — как будто послышалось, переспросила мама. Антон же улыбнулся и кивнул, выскочил за дверь и позвал врача, тот побежал за медсестрой, и они пошли к маме в палату. Он просто сидел в коридоре, даже и не мог подумать, что она была в полном сознании. Его услышали. Спустя семь часов маме стало лучше, и можно было идти домой, ведь и так давно уже тут сидит. Добравшись до двери своей комнаты, он увидел три фигуры: Вера, Дима и Арсений Сергеевич. Не хотелось видеть никого, просто нужна была минута одиночества или хороший сон. Когда те трое его увидели, Вера сорвалась с места и крепко обняла парня. — Дурак, дурак, дурак. Куда же ты убежал, умалишённый! Телефон выключен, у всех соседей спрашивали про тебя, а они только руками разводят, — быстро говорила девушка и крепче прижималась к парню. В принципе, сейчас хотелось так и стоять с ней, вдыхая приятный запах корицы и чего-то сладкого. — Шаст, мы ждём объяснений! — крикнул Дима, который стоял рядом и ворчал что-то под нос. Антон молча прошёл до двери и отворил замок ключом, все вошли и сели на стулья. Арсений Сергеевич сейчас должен был лопнуть от злости, ну или разорвать подростка на мелкие куски. Шаст просто лёг на кровать и уставился в потолок. — Ну чего же ты молчишь? — тихо спросил психолог охрипшим голосом. — А чего говорить? — Антон даже не посмотрел в глаза, только белый потолок казался ему привлекательным. — Где был? Почему сбежал? Телефон почему выключенным был? Да что происходит? — вскочил мужчина и направился к кровати, заглянул в зелёные глаза, которые были чуть припухшими и ужаснулся. — Мама в больнице, что мне вам ещё говорить? — Шастун отвернулся к стене и крепко зажмурил глаза, ведь слезы не должны были показаться у всех на виду. — Всё рассказывай, до последних мелочей рассказывай, — встрял в разговор Дима, и пришлось сесть на кровать. Вот Антон и рассказал, только о разговоре умолчал, уж слишком личное. Все сидели молча, даже вопросов не осталось. А вот парню после разговора лучше стало, несильно, но всё же. Теплые руки психолога, как будто закрыли Антона от внешнего мира, тело расслабились, и он уткнулся носом в грудь мужчине. Спокойно и легко, вот так можно было описать это мгновение. — Вы нас подождите, мы с Верой скоро придём, — Дима схватил девушку за руку и повел прочь из комнаты. — Так Кристина, это твоя мама? — чуть ослабив объятия, поинтересовался Попов. — Угу, — буркнул Шаст и продолжил вдыхать одеколон, который, видимо, будет его любимым. — А почему раньше по имени называл? — нахмурил брови Арсений и положил подбородок на макушку парня. — Ну, там долгая история, — Антону не очень хотелось прямо сейчас рассказывать, он прекрасно знал, что слезы потекут так, что пальто мужчины промокнет. — Расскажешь? — Если будете хорошо себя вести, — улыбнулся Антон и почувствовал, как мужчина засмеялся. — Так уж и быть, — в этот момент дверь отворилась, и вошли двое друзей с пакетами в руках и ноутбуком. Они с Поповым отделились друг от друга и с непониманием посмотрели на них. — Чего смотрим? Сейчас фильм включим, пиццу поедим и настроение заодно поднимем тебе, — улыбнулся Позов и опустил пакеты на пол. — Солидарна, — Вера поставила ноутбук на стол и стала вбивать название в поиск, а Дима достал коробки с пиццей и бутылки содовой. Весь вечер прошёл с этими тремя, давно так хорошо не было. Арсений был с ними и очень даже хорошо шутил по поводу фильма, во время смеха они с Шастом часто встречались взглядами. А Вера на эти несколько часов была совершенно не тихой, как в школе, а раскрепощённой и смешной. В это время Шаст не думал о проблемах, он думал, что ему хорошо. В девять часов все уехали, и парень остался сам с собой. Прежние чувства вернулись, но к ним добавилось одиночество. Хотелось уснуть и побыстрее прожить эту ночь. Но в комнате будто стояли тени и шептали: «Ты не справишься», «Сопливое ничтожество», «Зачем ты?». Несколько раз встав с постели и выпив воды, от того ,что во рту пересыхало, Антон упал лицом вниз и просто стал ждать пока погрузится в крепкий сон. К сожалению, сон долго не просуществовал бы, ведь на часах пять утра. Когда они смотрели фильм, Дима передал записку. «Завтра принесу наркоту, сегодня, думаю, ты не пойдешь. Встретитесь с ним потом, он надолго приехал».