Просто смотри мне в глаза

— Антон, ты собираешься просыпаться? — слышит голос мамы Шаст и, недовольно пробурчав что-то невнятное, открывает глаза. За окном странная погода, вот прям странная: видно, что был дождь ночью, пасмурно и пахнет сыростью, ведь окно открыто. Кристина красит губы красной помадой, она одета в черные джинсы, белый топик с какими-то красными узорами и аккуратные туфли на маленьком каблуке. — А ты куда? — сонно спрашивает он и тянется за телефоном, который вчера даже забыл поставить на зарядку. — Уже три часа, мы с Глебом едем в кино, поэтому я решила тебя разбудить, — пожимает плечами женщина и уходит из их комнаты. Антон дрожащими руками ставит телефон на зарядку, ведь тот полностью разрядился и ждёт, пока он включится. На экране высвечивается сообщение: Арсений•13:43 «Я заеду за тобой в пол третьего (сегодня ещё подвезу тебя на тренировку), будь собран.» Выругавшись про себя, Шаст откидывает одеяло, не чувствует холод в комнате и со всех ног несётся за одеждой, благо форма со вчерашнего дня валяется в углу комнаты. Парень берёт бутерброд с тарелки, а другой рукой натягивает джинсы, про носки если вспомнит — наденет. Через пятнадцать минут он надевает чёрную водолазку и, схватив спортивную сумку, выходит из общежития. На улице стоит дорогая машина и в голове такая картинка: сейчас подбегают африканские дети и начинают просить деньги у Арсения. Антон смеётся и открывает дверь заднего сиденья, а сам садится на переднее. — Здрасте, — здоровается парень и удобней устраивается. — Привет, а ты видимо опаздывал, — усмехается Попов и заводит машину. Антон в непонимании, как догадался Арсений, начинает осматривать свой внешний вид. Вроде всё на месте, но… Да ну блин, в руке кусок хлеба, на котором раньше была колбаса. — Не важно, — он закидывает хлеб в рот и утыкается в телефон. Всю дорогу они едут под разговоры ни о чём, то о команде Антона, о том, что он успел познакомиться с их врачом, который только пришёл на практику и о многих мелочах. Они не замечают, как спустя час подъезжают к арене, Антон выходит из машины и с какой-то радостью заходит внутрь. До тренировки ещё пятнадцать минут, поэтому все в раздевалке бурно разговаривают. — Да ну блять, я ей сказал, что собака сейчас взорвётся, — рассказывает что-то Илья Овечкин — врач и все смеются. — О, здоро́во, Шаст, — он пожимает ему руку, и Антон идёт здороваться со всеми остальными. — Ну блять, чехлы для коньков опять в пизде какой-то, — бурчит Даня Поперечный, ведь опять их положил на соседнюю лавку, спросите нахуя, он сам не знает. Совсем скоро их зовёт Ляйсан Альбертовна и все выходят на лёд. — Сделайте разминку на льду, я пока схожу за документами, — женщина вышла за дверь, которая была на другой стороне арены, и вся команда быстро разъехалась по всему катку и начала разминку. Часть её Антон помнил, а часть подсматривал у Жени, который помнил каждый шаг. — Так, надеюсь, вы справились, а теперь начнем, — улыбнулась Утяшева и отложила папку с документами. Сначала всё, в принципе, легко, Ляйсан — милая женщина, которая подбадривает всех, но если что-то идёт не так… — Да бля, — тихо говорит Орлов, ведь понимает, что у него не получилось упражнение. — Орлов! Внутреннее ребро конька, что непонятного?! — кричит женщина и у Антона мурашки под кожей, от этого он ещё больше начинает стараться, ведь не хочет такой участи, как у Серёжи. Вот они уже начинают забивать шайбы, Антон это делает неумело, но получает похвалу от тренера. В голове всю тренировку нет ничего, кроме того, как забить шайбу их вратарю — Даниле. В перерыв он опять думает о том, что нужно разобраться с Арсением Сергеевичем, посоветоваться с кем-то ещё может, точно! У Ильи и спросит, он почему-то внушает пиздец какое доверие. Все три часа проходят, как десять минут, и вот уже Антон переодевается в обычную одежду. Потом выбегает из раздевалки и просто летит в медкабинет. Илья сидит за столом и смотрит какой-то сериал. — Если у тебя что-то болит, подожди десять минут, серия не закончилась, — с порога говорит парень и закидывает в рот попкорн. — Нихуя ты устроился, у меня, между прочим, важный разговор, — возмущается Шаст и садится на кушетку, закидывая сумку под неё. — Валяй, я, между прочим, мед закончил, — улыбается тот и закрывает ноут. — Ага, а вместо диплома, корону из Бургер Кинга дали, — усмехается в ответ Антон и видит, что врач пытается сдержать смех. — Полезней бы была, ну так что у тебя? Антон рассказал всё то, что рассказывал Диме с Верой. Илья внимательно слушал и кивал головой. Пару раз проскальзывали улыбки на лице Антона, пару раз некие смешки и умиление, когда он рассказывал о Попове, который спал. Шаст боялся, боялся, блин, любого ответа. Ему это казалось странным, неизведанным, но он просил совета, можно даже сказать, помощи. Он боялся ещё того, что Овечкин скажет то же, что и его друзья. Шаст даже не удосужился подумать об этом, но прошло два дня. Тем временем Арсений сидел в машине и разговаривал со своим другом-адвокатом по телефону. Нервно подрагивал ногой и теребил несчастное сиденье машины. — Успокойся и не нервничай, сам же себе представляешь в голове худший исход. Твоя клиника останется у тебя, — успокаивал его Серёжа Матвиенко. — Конечно блин, всё же так спокойно и легко, — ещё больше нервничал психолог. — Судебного разбирательства не будет, даже если твой отец отберёт клинику, это будет незаконно, и мы найдём соответствующий документ. — Ладно, завтра созвонимся ещё, — сбрасывает звонок мужчина. Он пытается отключиться от этих мыслей и думает об Антоне. Совершенно непроизвольно в его голове вырисовывается образ этого светлого парня, от которого веет внутренним теплом и умиротворением. От этих мыслей нужно бежать, но мужчина улыбается. Антон сидел как на иголках и ждал вердикта Ильи. Парень напротив смотрит на него с улыбкой и крутится на своём стуле. — Давай быстрее, у тебя тут воняет таблетками, да и вообще страшновато в этих зелёных стенах, — морщится Шаст и повторно вдыхает этот запах больниц. — Нормальный запах и стены тоже, нашёлся критик. А так, ты влюбился в своего Попова, — улыбается Илья и пожимает плечами. — Точно? — Да, ну ты сам подумай. Ты о нём так говоришь, будто Арсений твой — сам Иисус. Улыбаешься, смеёшься, когда о нём говоришь, и явно твои щеки краснеют не от жара в кабинете, эти суки ещё не включили отопление, — разъясняет Овечкин. У Антона внутри всё будто замерло, ну не ожидал он. В голове он сопоставил все факты, первое, что выдал его тупой мозг, — я гей. Не то, что он влюбился в человека и познал это прекрасное чувство, а то, что он не такой, как все. Он не сможет гулять с любимым человеком на улице, не построит с ним семью и не сможет целоваться на виду у всех. Проблема многих, ведь для людей важно мнение окружающих, потому что все мы так живём, все мы с детства говорили с друзьями «Фу, как можно с мужиком спать?», когда смотрели программу по телеку на эту тему. Многие сразу представляют секс, но это другое — это чувства, это все моральное. К сожалению, Антон не углублялся в эту тему, а сразу схватил сумку и очень быстро вышел из кабинета, а потом и из арены. На стоянке стоит машина мужчины, и Антон быстро садится в неё, на заднее сиденье. — Ты чего грустный такой? И почему задержался? Что-то случилось? — обыденным голосом спрашивает Арсений, видя грустное, но милое лицо парня. — Нога заболела, и в медкабинет зашёл, но всё хорошо, — отмахивается Шаст и пытается, будто не заплакать. — Ну ладно, — недоверчиво говорит психолог и трогается с места. Спустя час машина подъезжает к общежитию, и Антон, быстро произнеся: «Спасибо, что подвезли. До свидания», — выпрыгивает из машины и несётся в комнату, где до сих пор нет Кристины, но есть сообщение от неё. Мама•19:26 «Приду поздно, мы с Глебом решили съездить в клуб) Он такой классный!» Парень лишь устало переворачивает телефон вниз экраном и тупо смотрит в потолок. В голове дохуя всего, но Антон отгоняет эти мысли и пытается ни о чём не думать. Посмотрев опять на экран телефона, он увидел несколько сообщений, где Дима с Верой предлагают погулять, но он их упрямо игнорирует. В холодильнике точно было мороженое и что-то ещё, так почему бы не погрустить? Антон берёт мандарины, мороженое с шоколадом и пряник в виде ёлки. Шаст молча садится в кровать и накрывается одеялом. По телевизору идёт «Гринч», а когда подросток оборачивается на окно, то видит снег. Антон берёт банку мороженного и подходит к окну, поджимая пальцы на ногах от холода, ведь забыл надеть тапки. Из всех вопросов в голове вспоминается текст песни. Первый снег был самым черным. Самый первый снег был самым черным, Он летел, не зная где ему упасть. Первый снег в начале марта, Ты сама тогда достала карты, Ты сама тогда открыла эту масть. Самый первый снег. Самый первый. Как же хочется забыть все слова о Попове, забыть их встречу в баре, забыть нахрен его голос, смех и цвет глаз. Ему не хочется ничего, просто забыться, попасть в болото и утонуть в нём. У него просто нет выхода, признаться — нет, а другого варианта и не существует, только держать всё внутри. Это ж надо было так вляпаться! Хотя, можно просто игнорировать, точно! Он будет игнорировать Арсения Сергеевича и влюблённость пройдёт. С каких пор он уже принял этот факт? Наверное, больше смирился. Быстро запихнув ложку с мороженым в рот, парень отправляется обратно в теплую кровать. Спустя час телефон уже разрывается от звонков и Антон всё же поднимает трубку. — Дима блять! Я хочу побыть один, вы мне решили все начать звонить? — Ну, прости. Завтра в школе надо украшать класс и твой Попов придёт за нами следить. От упоминания психолога хочется бросить телефон об стену и выпрыгнуть в окно, но Антон — молодец и ничего из этого не делает. — Он не мой, да и в школу я завтра не приду. — Заболел? — Ага. — К тебе прийти? Может лекарства принести? — Да не надо ничего, через неделю выйду. Спустя пару минут разговора Антон сбрасывает трубку и пишет классной, что заболел. Шаст ещё минут тридцать смотрит новый фильм по ящику и быстро засыпает. Слышится звук открытой двери и, открыв глаза, Антон видит маму. Она явно в хорошем настроении и довольна свиданием с Глебом. — Прости, если разбудила, — улыбается Кристина и снимает туфли, которые явно ей натёрли. — Ничего страшного, как там свидание? Этого вопроса Кристина только и ждала. Она выдала всё и со всеми подробностями. Глеб прям мужчина мечты, он купил сладкий попкорн, и они кидались им во время фильма. Крис от него просто в восторге, она уже даже внешность успела его описать, потом вспомнила и показала фото. Мужчина достаточно симпатичный, у него светлый цвет волос, голубые глаза и одет он в широкие джинсы с рубашкой. В общем и целом, Антон одобряет. — Кстати, я хоккеем начал заниматься, — зачем-то говорит парень и получает удивление со стороны мамы. Она сразу начинает расспрашивать его, а он с удовольствием рассказывает обо всём. Кристина говорит, что безумно рада новому занятию сына. Так они разговаривают ещё достаточно долго и, смотря на часы, видят 02:04, как же хорошо, что Антон и вправду смог хоть на немного забыть о психологе. Напоследок он говорит маме, что неделю не будет ходить в школу, и она одобрительно кивает. Как хорошо, что Кристина немного отличается от других мам. Антон чувствует прикосновения чьей-то тёплой руки на своих волосах. Он открывает глаза и натыкается взглядом на мягкую улыбку Арсения, тот аккуратно целует парня в нос, от чего подросток смешно морщится. Мужчина берёт Антона за руку, и они встают с кровати, действия происходят явно в квартире Попова. Дальше психолог заводит Шаста в одну из дверей, в комнате всё в пару и очень жарко, парень догадывается — это ванна. Не успевает и моргнуть младший, как они с Арсением совершенно обнаженные, почему-то это совсем не смущает, а даже возбуждает. Мужчина через мгновение оказывается в ванной, их руки всё ещё сплетены и старший со смущенной улыбкой смотрит на Антона. Шаст понимает эту улыбку и погружает одну ногу в горячую ванну. Приятные ощущения разливаются по телу, перед глазами разноцветные разводы, будто от бензина. Антону сейчас прекрасно, ему до безумия хорошо, он в восторге. Подросток до боли закусывает губы, чтоб не разорваться в улыбке. Внутри все самые хорошие чувства смешиваются, не остаётся плохих мыслей, только блаженство. Психолог рукой касается плеча парня, нежно ведёт ею вниз и мягкими движениями касается торса. Казалось бы, обычные действия, но от них Шастун закидывает голову назад. Бархатные руки Арсения уже на лице, мужчина притягивает Антона к себе и укладывает себе между ног. Он перебирает пшеничные волосы парня, от чего тот буквально уходит в другой мир. Перед глазами всё больше бензиновых пятен, всё будто не в реальности, а и вправду в другом мире. Чужие, но такие приятные губы касаются губ Шаста. От этого внутри происходит огромная вспышка, и всё тело проваливается в черную дыру. Весь в холодном поту Антон резко открывает глаза и пытается сфокусироваться на часах 04:38. Парень тяжело дышит, а ещё он слышит, как бьётся собственное сердце. Он прекрасно помнит свой сон, от которого сейчас так бушует всё внутри. Больше парень сегодня не уснёт, поэтому идёт к своей куртке, быстро одевается и быстрым шагом выходит на порог общежития. В кармане куртки Антон достал пачку сигарет и вытащил никотиновую палочку. Сердце уже успокоилось, но ужасные мысли начали заполнять голову. Парень только осознал, что ему приснился сон, а тем более эротический и с Арсением. Блять… Где-то сейчас на третьем этаже квартиры сидит психолог, с телефоном в руке, а в другой кружка крепкого кофе. — Я не могу, понимаешь? У меня клинику отобрать могут, а тут она! — мужчина уже истратил все силы в разговоре. Ему уже хочется просто поспать, а не сидеть решать ещё одну проблему.— Внимание нужно, ну конечно! Два года пряталась, обиженку строила, а тут вдруг явилась. — Пусть твой отец и спит со своей Яной! Тебя надолго не хватило, — отзывается на том конце трубки Серёжа. — Сначала с клиникой разберёмся, потом с ней, точнее с ними, — Арсений выливает остатки кофе в раковину и попутно снимает футболку, уже готовясь лечь спать. — Завтра ещё позвоню, пока не буду нагружать тебя, — на этом они и расходятся. Мягкая кровать так и манит Попова, а он не вправе отказать себе в хорошем сне, хоть и недолгом.