Просто смотри мне в глаза

      Кто бы подумал, что в феврале может быть так тепло? Двадцать пятое февраля, а лучи солнца греют так, что ты вот-вот растаешь. Антон чувствует, как нога Арсения бесцеремонно устроилась на его животе, и из всех сил пытается вылезли из-под неё, но крепкие руки обхватывают его талию.       — Ну, полежи ещё немного, — сонно мычит мужчина и ещё ближе придвигает Шаста.       — Мне нужно приготовить завтрак, нам ещё на каток и к маме, — Антон целует Попова в уголок губ, обувает тапочки и выходит из их спальни. Кухня безумно чистая, вчера вечером они до полуобморочного состояния убирали квартиру, поэтому легли спать поздно и даже не сходили в душ. Парень открыл холодильник и достал упаковку творога, сухофрукты и безлактозный йогурт. Арсений медленно, но верно приучал Шаста к здоровой пище. Быстро сделав завтрак и сварив кофе, Антон пошёл в душ. Шторкой не было смысла закрываться, мужчина ещё сладко подтягивается в постели. Шаст берёт с полки яблочный гель для душа и пытается равномерно нанести его на тело, как сзади его обхватывают две руки, а подбородок его парня утыкается ему в затылок.       — И даже не позвал меня, как так можно? — усмехается Арсений и проводит мочалкой по спине Антона.       — Думал, ты ещё спишь, не хотел будить, — выдыхает носом воздух тот и поворачивается к Попову лицом.       Они настолько близки, что можно буквально опьянеть друг от друга. Их руки гладят спины, они буквально питаются друг другом и не собираются останавливаться. Воздуха в лёгких становится всё меньше, но от этого лишь приятней.       — Мы опоздаем на тренировку, если займёмся сексом прямо в ванне, — ухмыляется Антон и проводит душем по их телам, смывая пену.       — Когда ты стал таким скучным? Ты же ещё вчера принёс домой енота!       — А ты отправил обратно в приют, — надулся Шаст и, выйдя из ванны, стал быстро вытираться полотенцем.       — Уедем в Питер, и хоть льва домой приводи! А вчера твой енот разнёс пол квартиры, да и вообще… — Арсений не успевает договорить, как его рот затыкают поцелуем.       — Ну наконец, думал уже не остановить этот поток слов, — выдыхает Шаст и, надев черную футболку, выходит из ванной комнаты.       — Чертёнок… — ухмыляется мужчина и выходит следом.              На кухне так светло, что кажется весна в самом разгаре. Снег полностью растаял, из окна заходит запах свежести, а по телевизору идёт очередная фигня, но это так важно, так по родному и привычно что ли. Кажется, вот недавно он отпрашивался у мамы, типа на ночёвку к Диме, а потом на два дня в поход, а сейчас родительница, кажется, уже начала понимать, что её сын ходит совсем не к друзьям.       — Может, Питер совсем не мой город? — задумчиво спрашивает Антон и отправляет ложку творога в рот.       — Почему?       — Там же пасмурно обычно, погода короче не очень, а я больше солнце люблю, но и отношения на расстоянии — полный ужас, как мне кажется, — настроение грозится вот-вот испортиться. Рука Арсения обхватывает подбородок Антона, а губы мужчины целуют парня в измазанные творогом губы.       — Никаких отношений на расстоянии. Хочешь на Кипр? А может в Мексику? Куда хочешь, туда и поедем, я с тобой готов хоть куда, главное рядом, — глядя на улыбку Арсения, хочется верить, доверять и смотреть, как шевелятся его губы, которые ты в любой момент можешь поцеловать.       — Не нужно так далеко, давай подумаем об этом позже, сейчас мне нужно хотя бы школу закончить, — парень относит тарелки в раковину и идёт собирать сумку для тренировки.        Уже в машине они по привычке слушают музыку, рука Антона лежит на колене мужчины, а сам Антон влюбленным взглядом пялится на серьёзное лицо своего парня. Машина останавливается, и Арсений резко поворачивает голову, смотря прямо в глаза Шасту.       — Так и знал, что ты любовался мной. Я схожу с тобой, мне нужно встретится с Ляйсан, — психолог хочет уже выйти из машины, как его останавливает возмущенный вздох.       — То есть, ты идёшь к Ляйсан по делу, а не чтобы посмотреть, как я играю? — сам Антон пытается не засмеяться, но не получается.       — Конечно я посмотрю на твою игру, детка. Но ночью рассмотрю детальней, — он подмигнул и вышел из машины.       На тренировке, как всегда, все были в отличном настроении, и в раздевалке творился полный ужас.       — Вы знали, что завтра вечеринка в клубе?       Что насчёт того, чтобы покататься на перегонки?       — Завтра же на картинг!       Неслось со всех сторон, и было невозможно даже завязать шнурки. Орлов где-то отыскал пульверизатор, и все переодевались по второму кругу. Вот Ляйсан Альбертовна уже подошла, чтобы, наконец, забрать их на тренировку.       — Ну и что мы тут сидим? Бегом на лёд! — сзади неё стоял Арсений и глядя прямо в глаза Антону ухмылялся.       — Смейся, смейся, у тебя в спортзале не так напряжно, как здесь, — шепнул Шаст и подарил напоследок хмурый взгляд.              Три часа на льду, хоть Арсений и не устал смотреть на своего ненаглядного, а он и вправду не сводит с него глаз, с Антона уже сошёл третий пот. Парень первый забежал в раздевалку и попытался быстро переодеться после душа. На часах уже было 15:30, поэтому нужно было съездить в магазин за подарком маме, ещё нужно было купить джинсы Антону и рубашку Арсению, при этом в 19:00 оба должны быть у Кристины с Глебом дома. Шаст обещал познакомить её с кое-кем.       Парень попрощался с друзьями и побежал к машине, где его уже ждал Попов.       — Погнали сначала за вещами, а потом за цветами и подарком, — бросил на ходу Антон и закрыл дверь.       — Без проблем, детка! — улыбнулся мужчина и тронулся с места.              Машина подъехала к торговому центру, Арсений закрыл машину, и они пошли по дорожке, пытаясь скрыть глаза от лучей солнца. В первом магазине Антон увидел светло-синие джинсы и сразу потащил Попова за рукав. Милая девушка-консультант сразу устремила свой взгляд на них, но по большей части на Арсения, поэтому поправила огненно-рыжие волосы и осмотрела свой прикид в зеркало, явно пожалев, что надела черные брюки, вместо короткой юбки.       — Добрый день, чем я вам могу помочь? — её длинные пальцы с красным маникюром сомкнулись в замок, а улыбка натянулась до ушей.       — Здравствуйте. Нам нужны джинсы для этого парня, — мужчина указал взглядом на Антона, который почти прожёг дыру в девушке.       Она принялась показывать им всевозможные джинсы: с ремнями, с дырками, нашивками и кольцами. Половина из них были просто огромными, а остальные не нравились. Вот Антон взял последние, обычные синие, и уже хотел натянуть на себя, как шторка раскрылась и в кабинку шагнул Арсений.       — Та девушка мне уже изрядно надоела, я подумал, лучше загляну к своему парню, — места было явно мало, поэтому жаркое дыхание Попова было направлено прямо на макушку Шаста.       — Правильно сделал, я было уже хотел выцарапать ей её милые глазки, — приторно улыбнулся парень и застегнул пуговицу.       — Ты, оказывается, страшный человек, Антон Андреевич, — рассмеялся мужчина. — Идеально сидят, я там себе как раз выбрал рубашку, можем идти.       — То есть, ты выбрал рубашку без меня?       — Ночью ты снимешь её с меня, гарантирую!       Вы знали, что выбирать подарок - это слишком сложно? Не потому что слишком много вариантов, а наоборот. Ваза — слишком примитивно, духи — у мамы Антона их полно, косметика — хуй пойми какая нужна.       — Смотри, что насчёт Полароида? — подзывает к себе Антона Попов и показывает несколько вариантов.       — Я уже говорил, что ты гений? Давай выберем цвет и пойдем за цветами, — они принялись перебирать коробки с разными цветами, в итоге остановились на фиолетовом.       С цветами вообще, кстати, проблем не было. Флорист собрала безумно красивый букет из пионов. Совсем скоро они поехали к дому Глеба, с которым Кристина уже съехалась, а Антон почти не появлялся дома.       — Я волнуюсь, ужасно сильно, — прошептал Попов, когда Антон почти нажал на кнопку.       — Не ссы, ты просто не знаешь мою маму, всё будет хорошо, — и вот уже палец Шаста давит на звонок.       Дверь открывает Кристина в красном брючном костюме, с нюдовым макияжем, её волосы спадают на плечи своеобразной волной.       — Вот и вы! Привет, я Кристина, мама Антона, — она обворожительно улыбается и пожимает руку Арсению.       — Приятно познакомиться, меня зовут Арсений, — и, чтобы не повисла неловкая пауза, Шаст быстро обнимает маму, и они проходят в коридор.       — Мам, Арсений мой парень, — на несколько секунд виснет тишина, а потом Кристина ещё шире улыбается и кидается на них с объятиями.       — Я думала, переживала, что ты так и будешь один ходить. Фух, слава Богу, — рассмеялась девушка       — Ах да, это вам, — Попов протянул подарок и цветы.       — Какая прелесть, спасибо! Ну вы проходите, мы там пиццу заказали, и у нас для вас тоже новость, — потом на кухню пришёл Глеб, они весело сидели, играли в настольные игры и даже сыграли в прятки, да-да вы не ослышались.       — Крис, может уже скажем? — спросил Глеб, когда они доиграли в очередную настолку.       — Я совсем забыла. Я беременна, — Антон сначала не понял, а потом очнулся в объятиях всех, кто был в комнате.       — Мы вас поздравляем, просто у Антона дар речи отняло, — засмеялся Арсений.       — Обалдеть, это же офигенно! — закричал парень.       Они приехали домой только в десять вечера, уже успели сходить в душ и лежали в спальне, смотря фильм, который выбрали, чуть не устроив драку.       — Я завтра с парнями после хоккея хочу заехать на картинг, ты не хочешь с нами? — Антон поудобнее устраивается на кровати и смотрит на мужчину.       — Почему бы и нет, я приеду. Ты хочешь спать?       — Нет, а что? — недоумевает парень.       — Собирайся, сегодня на небе столько звёзд, идём? — старший уже скачет на одной ноге, надевая чиносы.       Антон ещё пару секунд смотрит на своего парня, а потом расплывается в улыбке и, откинув одеяло идеально белого цвета, со всех ног несётся, чтобы взять одежду.       — Да ты романтик, — усмехается Шаст, когда они выходят на улицу, и он видит россыпь звёзд на небе, прям как на теле Арсения.       — Тут рядом парк и из него можно увидеть несколько созвездий, — мужчина застёгивает куртку парня и целует его в губы, но сразу отдаляется.       — Возбудим, но не дадим… — томно вздыхает тот.              В парке лёгкий ветер, они садятся на одну из лавочек и молча сидят несколько минут. В этом молчании всё — любовь, тепло и ласка, все чувства собраны в молчании. Так по родному лежит голова Антона на плече Арсения, и так нежно рука мужчины гладит спину парня. Вокруг ни души, только лёгкий ветер и дыхание их двоих.       — Смотри, вот это — Большой пёс, — психолог показывает пальцем несколько звёзд и соединяет плавными движениями. — А это живописец.       Антон переводит взгляд на увлеченного мужчину и улыбается уголками губ.       — Откуда ты всё это знаешь? — удивлённо спрашивает парень.       — Понятия не имею, я как будто с рождения всё это знал, — пожимает плечами тот.       Они сидят ещё немного, когда становится холодно, Попов отдаёт свой шарф Антону, и они медленным шагом идут домой, напевая песню, которую младший включил на телефоне.              Уже дома на часах они видят 01:28 и решают быстро ретироваться в кровать, так как сон забирает их к себе в лапы.       — Спасибо тебе за сегодняшний день, — сонно бормочет Антон, пока мужчина выключает свет.       — Тебе спасибо, — Арсений целует его в щеку и уже собирается выключить настольные лампы, как на телефоне высвечивается незнакомый номер.       — Кому-то не спится? — открывает глаза парень.       — Не знаю кто это, — отвечает Попов и поднимает трубку, буквально через секунд тридцать его лицо меняется и становится грустным, загруженным и ужасно растерянным. — Конечно, пусть будет у вас, я собираю вещи, — он бросает трубку и быстрым шагом идёт к шкафу.       — Что случилось? Куда ты? — Антон садится на край кровати, ведь сон сняло как рукой.       — Прости меня, умоляю. Я не сказал тебе кое-что. Я бросил Яну, когда она была на пятом месяце беременности, потом она прятала ребёнка, сейчас ей восемь месяцев и я должен ехать, — все это говорит мужчина, складывая вещи в чемодан.       — Куда ты? Почему так срочно надо ехать? Ты теперь уходишь к жене? — Антон уже чувствует, как соленая слеза катится по щеке.       — Моя бывшая жена попала в аварию, насмерть. Я не могу бросить ребёнка, прости, — произносит Арсений параллельно заказывает билет.       — Я с тобой! Я не хочу быть снова один, возьми меня, умоляю, — истерика на подходе. Он не хочет снова засыпать один. Не хочет ходить в школу, зная, что его психолог не у себя в кабинете.       — Ты молод, я с дочерью на руках и почти без работы, к чёрту я тебе? — он берёт обе руки парня в свои.       — Нужен! Я… мне просто надо! — уже кричит тот. — Скажи куда ты едешь? Я закончу школу и приеду, пожалуйста!       Внутри Антона сейчас что-то больно рвётся, так больно, что хочется кричать и плакать, биться в истерике.       — Я люблю тебя, но не ищи меня. Ребёнок тебе не нужен. Найдёшь себе вторую половинку, будешь счастлив без меня, ты всё выдержишь, поверь мне, — мужчина держит его лицо, но сам кусает щёку до крови. Безумно не хочет оставлять своего мальчика здесь. Но Антону нужно быть подростком, счастливым и без ребенка на руках, ему сейчас не нужна семья. Он позже поймёт.       — Ты не знаешь, что мне нужно! А мне нужен ты! Да как ты не понимаешь, — уже в коридор кричит младший. — Не оставляй меня…       — Знай, я люблю тебя, — говорит Арсений и смотрит прямо в глаза.       — Ненавижу! Ненавижу! — дверь хлопает. — Я люблю тебя, больше жизни. Прошу я вернись, забери, прошу… — зубы предательски стучат друг о друга. Антон весь в слезах ходит по квартире, но нигде нет его. — Люблю, правда-правда…       Ты ушёл, и я знаю, что навсегда.       Ты ушёл и даже не сказал слово "Прощай".       Я всё пытаюсь дышать,       Но получаются лишь всхлипы.       Я больше не чувствую тепла,       Больше не слышу пение птиц       И больше никогда не смогу забыть       Цвет твоих глаз, в которых тонул каждый миг.       Одинокая квартира теперь встречает меня тишиной.       Нигде нет запаха твоих духов,       Поэтому я куплю себе такие,       Пропитаю ими каждую футболку,       Каждый метр в квартире       И буду вдыхать тебя       Беспрерывно, долго, и не выходя из дома.              Я в поездах, отставших от расписания,       Я в городах, которых нет на карте,       Я умер, так и не пришедши в сознание,       Хотел быть первым, но споткнулся на старте.       Я помню чёрные края этой бездны,       Я помню пение живущих там вечно,       Я понял, что слова теперь бесполезны,       Я видел небо — оно бесконечно.       Кажется, никогда нам на планете этой не встретиться,       Просто рукой махнуть — и голос почти не слышен.       Просто «пока-пока», и молча пойду я вниз по лестнице,       Может, когда-нибудь музыка станет тише.