Million Dollar Oxxxy

Алишер пролез под лестницу в уютный подвал с кожаным диваном и мягким ковром. Здесь его никто не найдёт. Подвальчик был маленьким, даже двоим было бы тесновато. Но ему в самый раз. Он плюхнулся на мягкий диван, перед этим плотно закрыв за собой тяжёлую железную дверь. Внутри было прохладно. Алишер сунул руку в широкий карман штанов и вытащил шприц с мутной жидкостью. Он ухмыльнулся, шприц плавно вошёл в гладкую кожу, палец надавил на поршень, жидкость вылилась в тело. Когда в шприце её совсем не осталось, Алишер вытащил иглу и бросил в сторону. Он откинулся на мягкую спинку дивана и закрыл глаза. Слышно было, как по лестнице над подвалом кто-то ходит, стучит, разговаривает. Несколько раз называли его имя, искали его. Но все эти звуки постепенно становились всё более приглушёнными. Алишер чуть приоткрыл глаза. Зрение помутилось, почти ничего не было видно, и он закрыл их обратно. Голову начало что-то сдавливать, все закружилось. Сердце стучало всё громче, во рту скопилась слюна. Алишер проглотил её и это почему-то далось ему труднее обычного. Каждый удар сердца был громче предыдущего, а интервал между ударами - больше. Наконец Алишер уже не слышал ничего кроме этих ударов. И шаги на лестнице он больше не слышал, но стал ощущать их телом, как вибрацию. Это было странно и прикольно. Перед глазами заиграли разноцветные круги, а во рту снова скопилась слюна. Она была какая-то странная, будто взбитая. Когда Алишер глотал её, было чувство, будто он пил кислородный коктейль. Со лба стекла холодная капля пота. Алишер хотел отереть её, но рука не поднималась. В принципе ничто больше не подчинялось ему. Он был обездвижен. Удары сердца гулом раздавались в голове и стали такими громкими, что это было невыносимо слышать. А потом стукнуло так сильно, что казалось земной шар раскололся на куски, и всё вдруг стихло. Алишер отдалённо почувствовал, что во рту снова скопилась взбитая слюна, и хотел проглотить её но не смог, и она пеной вытекла из приоткрытого рта. Он ничего не слышал и не видел, не мог шевелиться, а потом перестал и чувствовать. *** Мирон сонно выключил будильник и сладко потянулся. Настроение у него было хорошее. Сейчас он поедет к пацанам, поможет с подарками, выпьют, а вечером к девушке. Он раскрыл глаза и понял, что офигенно выспался. Потянулся ещё раз и поднялся с кровати, раскрыл шторы. Он давно не помнил у себя такого классного настроения. Мирон сходил в душ, умылся, подрочил, позавтракал. Зазвонил телефон. Это был Ваня: - Чувак, ну ты где? - Да, еду-еду. Через час буду. Все, давай. Мирон торопливо оделся и выскочил из квартиры. Именно выскочил, такое у него было хорошее настроение. Трасса была достаточно полная, но движение не тормозилось. Мирон расслабленно откинулся на переднем пассажирском и стал смотреть в окно. Мимо протекали знакомые улицы, мысли мечтательно уносились вдаль. Он представлял, как будет сегодня вечером сидеть с Дилярой, а потом... - Простите, а вам икра красная не нужна? Мирона вырвало из мыслей, он растерянно обернулся на таксиста. - Что? - Икорка, говорю, не нужна? У меня жена продаёт. Свежая, всего 3 тысячи за кило. - Нет. Таксист пожал плечами. - Жалко. Жена всю плешь проела: "Продавай икру, продавай икру". Я ей говорю: "Я таксист, а не продавец". А ей эту икру сестра привезла с Охотского моря. Жена говорит: "Бизнес открою. Тут в Москве такой икры нет, с руками оторвут". А не нужна она тут никому. Бизнес-леди, блять. И прицепилась теперь ко мне: "Предлагай пассажирам икру. Ты мне совсем не помогаешь, я всё одна на себе тащу". Самое интересное, как на ногти на свои идти, так я хороший. А как икру эту, продавать, так я не помогаю. Вся машина уже рыбой провоняла, девать эту икру некуда! Нет всякой дурью маяться, лучше бы работу нашла. У нас дочка скоро поступает, надо за обучение платить, деньги не лишние будут. Так я же и не против, что ты дома сидишь. Я один хорошо получаю. Но если ты за всякую хрень берёшься, значит скучно тебе. Вы меня простите. Так наболело просто. Мирон сочувственно улыбнулся: - Ничего, бывает. Он отвернулся обратно к окну. Они тащились за фурой, приближались к мосту. Краем глаза Мирон заметил, как с обочины на дорогу бежит лохматая собака. Собака прыгнула прямо под колёса фуры, та завизжала тормозами и резко повернула вправо. Длинный кузов перегородил дорогу. Таксист дал по тормозам. Мирон вжался в сиденье, торопливо пытаясь пристегнуться. Сердце бешено заколотилось. Рука почти дотянулась до ремня, и тут старенький покарябанный Honda Fit влетел в растянувшуюся по дороге фуру. Голову разрезало болью. Боль также пронзила руку и левый бок. Мирон почувствовал под собой твердый мокрый асфальт, почувствовал, как по голове течёт что-то липкое. Он слышал гудки машин, крики, а потом будто куда-то провалился. Всё вокруг заполнила темнота.