Keep your eyes on me

Руки закрывают лицо, а глаза зажмурены от внезапного страха. Эхом отдаётся издевательский смех незнакомых людей, от которых Чимину уже не убежать. Раньше ему казалось что он способен защитить себя в любой ситуации, но он ой как ошибался. Пак чувствует сильный удар в боку, заставляющий повалиться на жесткую поверхность асфальта. — Ну что, доигрался?! Теперь будешь отвечать за свои поступки! — после слов следует такой же силы удар, но уже в лицо. Пак вытирает идущую из носа кровь, а после и выступающие от боли слёзы. — Может объясните хоть что я сделал?! — на такой возмущённый тон в ответ идёт ещё пара ударов, после которых незнакомый мужчина с маской на лице хватает парня за волосы, больно сжимая. — Ты слишком много знаешь, этого достаточно чтобы прикончить тебя на месте. — другой тип, стоящий рядом, пинает ногой уже и так полностью болящее тело. — Эй, нам сказали припугнуть его, а не превратить в труп! — Да ладно, развлечься нельзя? — мужчина продолжает пинать ногой измученное тело молодого парня. Воспоминания становятся все более смутными, и все что остаётся в его памяти — то как он срывает маску с лица преступника, а после получает несколько ударов до крови. Проходит не так много времени, но ощущение что Пак пролежал на асфальте целую вечность, прежде чем заметить движущийся силуэт в его сторону. Он даже не уверен радоваться ли ему, когда глаза встречаются с тем самым Кимом, которого он игнорировал всю эту неделю. Тот что-то говорит, и слова отдаются эхом в голове настрадавшегося парня, он хватается за руку мужчины так, будто это спасательный круг, и старается слушаться его просьбы — не засыпать. Но уже через пару минут он обессилено падает на руки Кима, который тщетно старается закрыть его от ливня. В таком положении они пробыли ещё некоторое время, ожидая скорую помощь. На протяжении мучительных минут ожидания Джун продолжал убирать волосы на лице Чимина и прижимать ближе настолько сильно будто он сможет забрать всю боль.

***

Коридор рядом с операционными выглядит мрачно, зеленый свет и одна перегоревшая лампочка в углу нагнетают ужасные ощущения. Намджун сидит на скамье под стенкой, его взгляд уставлен в до блеска белый пол, а нос с каждым глубоким, подрагивающим вздохом впитывает в себя запах больницы. Сердце не на месте, это и понятно, оно там — за дверьми что горят красной табличкой «Проводится операция». Руки трясутся, он никогда не чувствовал ничего подобного. За всю жизнь он никогда не чувствовал покалывания в пальцах от напряженности в теле. Дрожь в ногах словно он пробежал марафон, а желудок сводит до боли. Из-за плохого освещения глаза теряют фокус, а голова начинает кружиться. Он не может так быстро потерять самое дорогое, что только нашёл — счастье. Чимин и правда много значит, возможно они и не знают много о друг друге но ведь для любви этого не надо, ведь так? Хватит одного прохладного вечера, мягкого пледа или той же томатной пасты. Он в каждой мелочи его жизни и это так просто не стирается ластиком для обычного графитного карандаша. Эти чувства как чернила застывшие на наконец ожившем сердце. После операции Намджун взял себя в руки, особенно после слов врачей что всё прошло хорошо. Восстановление будет долгим, но всё будет в порядке. Этот факт немного успокаивает дрожь в коленях, давая возможность спокойно стоять и заполнять все нужные бумаги, как опекун. Закончив он в спешке направляется в палату, определенно боясь увидеть в каком состоянии сейчас Чимин. Вид младшего все же Кима не радует, лицо бледное, глаза опухшие и куча ссадин по всему телу. Только бы была у людей способность забирать чужую боль, Намджун незамедлительно забрал бы все без остатка, лишь бы не видеть напряженное лицо от боли. Юнги с Тэхёном приезжают ближе к утру. — Как он? Старший потирает переносицу после тихо произнося, — Сильный ушиб плеча, перелом ребра и куча мелких повреждений. Всё будет в порядке, после реабилитации. — Блять… — Юнги зарывается руками в свои волосы сжимая зубы, почему именно самый добрый и честный человек на этой планете получает такое испытание. Тэхён придерживает младшего сзади чувствуя как того ноги перестают держать от волнения и эмоций. — Юнги, — он старается привести в чувство парня, шепча в ухо и обнимая сбоку. — всё будет хорошо. Чимин сильный, он справится. — Мы справимся. — добавляет Намджун. — Кто с ним это сделал? — Преступников не видели, скорее всего они замаскировались. — Я попробую что-то выяснить на работе, узнаю кто ведёт это дело. — Ты позвонил его маме? — Юнги обращается к Джуну тяжело дыша. — Ещё нет, раз всё в порядке думаю позвонить когда ему станет легче. Это целая пытка вот так сказать матери что её сын в таком состоянии. Они сидят в оглушающей тишине, единственный звук в помещении это сигналы аппарата проверяющего пульс. Они решают не оставаться на ночь раз с Чимином более менее всё в порядке и пойти в участок решить дело с расследованием о его нападении. Ким снова остался один на один с младшим, с каждым взглядом на парня он боролся со злостью на тех подонков выливая все негативные эмоции в заботу. За последние сутки он так и не пришёл в себя, врачи констатировали это просто как большой стресс после которого он может проспать день или два. Джун так и продолжал спать и есть в больнице, успокаивать самого Чимина от кошмаров что ему снились, укутывая того в одеяло и крепко держа за руку. — …а я как раз в тот день нашёл новый рецепт для пасты. Тебе нужно скорее поправиться, ты ведь в тот раз даже не поел. Он сидит возле кровати Пака, продолжая вести чувственные монологи. Осматривает подробно каждую черту лица и слабо вздыхает, немного приближаясь. В последний раз он видел Чимина так близко когда они ужинали вместе, тогда он, кажется, запомнил намного больше деталей в человеке чем за всю свою жизнь. На лбу у Пака красуется еле заметная родинка, так же как и под губой. Корни волос на тон темнее чем остальные пряди, говоря об использованной краске, а ресницы густые, но не чересчур длинные, даже в самый раз. Ни одна часть Чимина не может быть чересчур, он всегда будет казаться идеальным для Намджуна. Не вырываясь из раздумий он заботливо подносит руку ко лбу парня, убирая мешающую прядь с закрытых глаз. — Знаешь, эти ублюдки испортили мне самое романтичное признание. Он грустно улыбается, не отводя взгляд от лица Чимина. Он спускается руками ниже, переплетая их пальцы в крепкий замок. — Интересно, как бы ты на это отреагировал? — он поглаживает руку большим пальцем и продолжает молчать, пока не чувствует ответную хватку. Пак недовольно хрипит, приоткрывая глаза. Проспав столько времени он все ещё чувствует себя безумно уставшим, взглядываясь в черты смутного человека напротив. — Чимин? — Ким радостно расширяет глаза, а грустная улыбка сменяется самой искренней. — В.воды. — голос больше похож не на звонкий голос Чимина, а на только восставшего из могилы мертвеца. Только услышав просьбу Ким медленно отпускает руку, наливая в стакан уже приготовленную воду. Конечно, столько времени находиться без сознания, можно легко получить обезвоживание. Наблюдая за тем как жадно парень поглощает жидкость медленно возвращаясь к жизни, Намджун продолжает молча наблюдать. Он не хочет тревожить его в таком состоянии. — Как себя чувствуешь? — он старался молчать, честно, продержавшись целых 10 минут. Глаза то и дело приходились по опухшему лицу младшего, продолжая искренне наблюдать. — Так, будто по мне грузовик проехался. — не стал приуменьшать Чимин. Он всегда был прямолинейным и редко скрывал недовольство. Пак бросает взгляд на Намджуна, разглядывая уставшую физиономию. — Сколько ты уже здесь? — Столько сколько и ты. Он медленно вздыхает, понимая что никакой информации этим не добился. — А можно по конкретнее? — С тех самых пор как тебя сюда привезли. С тех пор как тебя забрали с моих рук в операционную. — Намджун выпрямился в спине немного отодвигаясь от Чимина ожидая реакции на такое признание. — Подожди, операционную? Чимин зажмуривает глаза пытаясь что-то вспомнить, но с момента прихода Намджуна все покрывается густым туманом. — У тебя была операция. — вздох — Я был рядом всё это время. Такой ответ тебя устроит? — Нет, — Пак снова тяжело вздыхает, неужели так сложно понять чего он хочет — какое сегодня число? — 23. Прошло целых два дня и все это время Намджун был рядом? Чимину становится не по себе от этой информации, он отводит взгляд куда-то в сторону. — Тебе стоило пойти домой. я могу не о том подумать. Джун сидит, молча наблюдая за серым небом в панаромном окне палаты. Он так сильно устал и одновременно так счастлив. С Чимином теперь всё будет в порядке, его сердце будет в порядке. — А о чём ты думаешь? Пак заметно напрягается, не сразу давая ответ, не планировал он признаваться сейчас. — Это неправильно. Неправильно только то что ты сейчас не знаешь насколько сильно я хочу быть рядом. Эти мысли вновь всплывают, впервые за несколько дней молчания. Он ни о чём не мог думать как о ситуации с Паком, а тот сидит и говорит что все неправильно. Возможно не сейчас, это ладно, переживет, но вот в ближайшем будущем он вывалит на младшего все свои карты что бы больше не слышать подобных вещей. Чимин от неожиданности переводит на него взгляд, после снова отводя его куда-то вниз. Тиканье часов становится слишком громким, а в голове снова всплывают не самые приличные воспоминания. — Извини что не ответил на сообщение. — голос затихает, становясь больше похожим на шёпот — и за ту ситуацию прости. Намджун не знает что сейчас ответить…то есть, за что Чимин извинялся? За то как показал свои чувства (которым сам Джун не был против) или это та самая сцена из фильма с той самой банальной фразой «Это была ошибка». Это не ошибка уж точно, просто сейчас об этом разговаривать не время и тем более не место. — Это не то что нужно сейчас обсуждать. — произнесено как можно спокойнее. Джун снимает очки, направляясь к выходу из палаты. — Я позову врача для осмотра. Лишь когда дверь закрывается Чимин ощущает жар на своих щеках. С каких это пор его так легко можно вогнать в краску? Он снова закрывает глаза и старается сосредоточиться на своём дыхании. Тело продолжает адски болеть, и Чимин клянётся что лучше бы Намджун никуда не уходил. С ним переживать эту боль куда легче. После пробуждения младшего Намджуна словно ломило от незнания того, что возможно Чимин знает больше. Он продолжал за ним наблюдать за тем как менялось его лицо от резких болей в районе ребра или заметных попыток сесть с повязкой на руке пытаясь не задеть место перелома в районе ключицы. А за обедом его любопытство взяло верх быстрее чем он успел себя остановить: — Ты знаешь кто это сделал? Чимин ждал этого вопроса, даже удивлялся как долго держится Ким. И он отчасти благодарен за его попытки лишний раз не беспокоить. В какой-то момент атмосфера между ними стала такой домашней и идея о том что бы всё ему разказать не казалась такой безумной как Чимин считал раньше. — Помнишь я говорил про своего отца? — решив начать издалека он перебирает рис в тарелке. — Как это связано? Он ведь в тюрме, разве нет? — Но те кто его оклеветали все ещё на свободе. — он дожидается пока Намджун сам выстроит логическую цепочку в своей голове. И доходит до того почти сразу. — Ты уверен? — Кто ещё будет обвинять меня в раскрытии преступления? — он видит непонимание в глазах напротив, продолжая объясняться — Я веду независимое расследование уже четыре года и похоже добрался до того, что явно не должен был знать. Осознание всей ситуации вводит в оцепенение. Джун перевёл взгляд с еды на младшего, который в самом начале разговора перестал есть. — Я могу спросить что ты выяснил? Что за информация заставила так с тобой поступить. — Я знаю практически все, от ситуации до самого виновника. Мне не хватает только доказательств, но никто в полиции не хочет браться за дело такой давности. Намджун выслушивает всю историю и дежавю мгновенно прокрадываеться в его поток мыслей. Что если история Чимина и история его матери связаны? И что если они это…одна и та же история просто с двух разных сторон. Он в замешательстве, этот разговор нагоняет тревогу, тревогу за Чимина и за эго отца, тревогу за его безопасность. Ким отставив поднос с едой в сторону и серьезно произнёс — Теперь и я вижу связь. Мы с этим разберемся. Тэхён с Джином помогут, да и я не останусь в стороне. «Мы?» В голове слова отдаются эхом, от чего на лице парня появляется совсем легкая улыбка. Он кивает в ответ, не отводя взгляда от лица Джуна. — Как скоро меня выпишут? Я домой хочу. — сразу отвлекаясь от прошлой темы ноет младший. — У тебя перелом в двух местах, думаю не так скоро как ты этого хочешь… — он встаёт со столика рядом и садиться на край кровати. Так хочется быть ближе, особенно после откровения Чимина по поводу своего расследования. — Никогда не любил больницы…здесь просто ужасная атмосфера. — Я попробую что-нибудь с этим сделать.

***

— Ты ведь понимаешь что мы не можем быть вместе! Мои родители нам не позволят! — Я знаю но я.я люблю тебя.. — голос из телевизора слышится приглушённым, а за ним громкий плач. И попробуй разбери плачет это Чимин или героиня сериала, оба настрадались за эти 14 серий. Парень протяжно вздыхает делая ещё один глоток остывшего чая, а после рассматривает стены квартиры. Здесь не больничная пустая палата, белыми стенами и раздражающе тикающими часами. Дома даже дышать приятнее чем в больнице — Чимин подмечает это когда в очередной раз откидывается на спинку дивана. Прошло уже две недели с операции и парня только вчера выписали из больницы. Все это время Намджун регулярно навещал его, часто принося какую-то еду, ведь в больнице ничего вкусного не дают. Пак часто спрашивал откуда у Кима такие познания о его вкусах, ведь тот ни разу с собой не принёс ни жареных грибов, ни пиццу с оливками и даже не приносил яблочный сок который, к слову, Чимин до тошноты ненавидит. Он конечно догадывается что виной всему подозрительно болтливый Юнги, но все же предпочитает делать вид что не знает о том что Намджун специально расспрашивал о том что ему нравится, ведь с чего бы ему это делать? Чимин находится в квартире один уже больше двух дней потому что Мину пришлось уехать по делам домой, в Тэгу. За все это время он смог поспать лишь пару часов. Яркие картинки с того самого вечера всплывают перед лицом как страшный фильм ужасов, как только он пытается закрыть глаза. Из-за этих кошмаров он даже несколько раз плакал, мало того что эти идиоты чуть его не убили, так теперь и не дают спать. Чувствуя как измученно урчит живот парень нехотя встаёт, параллельно кряхтя начиная поиски по холодильнику, но находит там только пачку масла и банку соленых огурцов, которые он тоже не очень то любит. Видимо, к великому сожалению Пака ему все же придётся выйти на улицу. В этот раз он кладёт в карман канцелярский нож, ведь даже если он не поможет, все равно даст фальшивое чувство безопасности. Чимин заходит в комнату меняя пижамную кофту на не менее удобную серую толстовку, и накидывая капюшон слышит звонок в дверь. Он молится всем богам чтобы это оказался Юнги который смог вернуться пораньше, но стоящий на пороге человек превосходит любые ожидание. — Намджун? — глаза немного испуганные и уставшие, а под ними красуются тёмные круги от недосыпа. Выше упомянутый топчется немного наместе неожидавший такого скорого открытия двери. А сам его вид показывает что тот явно не в универ ходил, на нём непривычная одежда: джинсовая куртка с мехом внутри, на ногах джогеры с белыми найковскими кросовками. — Ты выглядишь… — он делает долгую паузу подбирая слова которые смогут описать стоящего зомби перед ним. — Ах. не очень хотелось чтобы ты видел меня таким. — он опускает взгляд, не нарочно замечая пакет в руке Кима. — Ты что-то принёс? Джун приподнимает бровь внимательно оценивая состояние парня перед ним — Ужин. Тот облегченно выдыхает, скидывая с себя капюшон толстовки и делая шаг назад, чтобы старший мог пройти. — Ты не представляешь как я сейчас голоден. В холодильнике уже скоро мышь повесится. Он проходит в квартиру попутно ориентируясь где находится кухня. — Ну судя по твоему состоянию ты и сам на живого непохож. Ты после выписки не ел? — тон серьезный, он злится, этот парень слишком беспечный. — Ел, но видимо еда имеет свойство заканчиваться. — Удивительно, не могу представить что бы ты делал если б я пришёл на день позже. — Вообще-то я как раз собирался идти в магазин. — он слабо улыбается закрывая дверь на замок, а после проходит вместе с Намджуном. Ким мотает головой с неодобрением такого образа жизни и молча принимается разбирать пакеты с едой. — Я принёс из дома кимбап и рисовые моти с персиком. Продолжая стоять на кухне Намджун невольно начинает думать с каких пор они стали себя вести так не принуждённо? То ли это пережитый стресс неделями ранее или недосказанные чувства обоих заставляют непроизвольно относиться к друг другу с таким вниманием. — Моти с персиком? — глаза Чимина сразу загораются и он ищет взглядом заветную сладость. Он всегда любил рисовые моти, но именно с персиком чаще всего в детстве покупала мама. — Они на десерт. Сначала нормальная еда. — Одну штучку за красивые глазки? — он с мольбой смотрит прямо в глаза Кима, от чего даже становится не по себе. Через секунду он отводит взгляд от неловкости. Эти глазки, еще секунда и он отдал бы всю упоковку но сдержаность и смущение младшего отрезвляет. — Я хочу приготовить лапшу к закускам. Где у тебя соль? Понимая что рисовые моти ему сейчас не светят, Пак подходит к верхнему ящику начиная искать соль. — Прямо зде-… — он пытается дотянуться рукой, как вдруг ощущает резкую боль в ребре скручиваясь. Из кармана что-то выпадает и он издаёт протяжный, хриплый стон. Замерев Ким поворачивается на стоны Чимина обеспокоено начиная осматривать того с головы до ног. Не успевает ничего сказать, как видит на полу швейцарский нож возле скрутившегося парня. Ким подходит ближе аккуратно без единой эмоции на лице, придерживая Чимина за предплечья, — Нужно было просто сказать где она лежит, — он медленно подводит того к столу и усаживает на стул возле. — Швы могли разойтись. После этого он присаживатся рядом напротив колен младшего и поднимает нож в немом вопросе. Чимин поднимает взгляд когда боль затихает и понимает что от вопроса явно не убежать. — Самооборона. — произносит он полушёпотом, надеюсь на понимание старшего — Я знаю что он не поможет, но. — глазами прячется куда-то вниз, на руки, теребящие ткань толстовки — Мне просто нужно чувство безопасности, у меня даже спать нормально не получается. — Как долго? — Намджун не собирается вставать, продолжая сидеть напротив напуганого парня. Так хочется взять эти руки успокоить и прижать как можно крепче, но сдерживается. — С момента выписки. — Говорил с врачом? Или как всегда всё оставил на самотёк? — его расстраивает этот парень за ним глаз да глаз. В ответ Чимин молчит. Возможно, это внезапное чувство стыда за своё отношение к себе. Ему просто нечего ответить, поэтому он отрицательно качает головой желая сменить тему. — Я очень сильно хочу есть. Ким смотрит на него снизу вверх наблюдая за сменой эмоций на таком полюбившемся лице. — Ладно, — он поднимается с колен со грустным вздохом и откладывает нож на тумбу, — Давай поедим. Хорошо поев они переместились в комнату с телевизором, захватив чай и те самые моти. — Я нашёл чай с ромашкой он поможет расслабиться. — Джун заходит в комнату и осторожно ставит на тумбу рядом горячий напиток. — Такой заботливый. — шепчет Чимин беззвучно себе под нос, как-то глупо улыбаясь. Он садится на диван и берет чашку в руки. — Что смотришь? — Не вспомню название многосерийная драма, Юнги посоветовал. — делает глоток слабо зажмуриваясь, напиток оказался горячее чем он ожидал. — Могу присоединиться? — Конечно, тебе рассказать вкратце сюжет? — он охотно хватает пирожок со столика. Ким сдержанно кивает и садиться рядом на диван. — Вобщем, там история запутанная. — он начинает свой недолгий рассказ, замечая как Намджун увлечённо вникает в суть — …и в общем они не могут быть вместе, так как его родители очень влиятельные, а она из неблагополучной семьи. — Как стереотипно, я уврен что такие родители только в сериалах. — Хотелось бы, у меня в школе была знакомая с таким же отцом, никому не пожелаю. — он изображает дрожь по всему телу, мысленно благодаря всевышнего за своих родителей и доедает свой моти. Пак нажимает на кнопку «play», уже через пару минут будто забывая что здесь вообще-то сидит Намджун. Посреди серии он вообще тяжело вздыхает — Ну какой же он дебил! Зачем так делать! — а после поворачивается на тихий смешок со стороны Намджуна. Становится неловко, и остаток серии Чимин смотрит молча. Уже к концу серии парень тихо посапывает и решает использовать в качестве подушки плечо Кима. Джун не может резко пошевелиться, боясь задеть больное место на младшем. Со временем плечо начинает неметь и он нежно подхватывает Чимина на руки неся того в комнату. Открывшийся вид просто завораживает, Чимин так мило причмокивает губами, а ресницы мелко дрожат когда ему снится очередной сон. Он легко проводит пальцами по изгибам подбородка, нежно очерчивая его черты лица но вовремя себя отдёргивает от прикосновения к губам. Стараясь как можно бесшумно уйти, он встаёт, собираясь уходить но в момент чувствует легкую хватку на своём запястье. Пак нехотя приоткрывает глаза, смотря на Намджуна. — Не уходи пожалуйста. — больше похоже на отчаянную мольбу. А Намджун замирает, принимая в голове решение остаться или все же уйти. Но если подумать хорошенько, у него нет никакого выбора кроме как остаться. Этот ангел его почти что умоляет, кто он такой что бы не подчиниться. В конце концов он и сам не рвался на всех парах домой, ведь проведенное время с Чимином только приносит удовольствие и уют, который он так долго не чувствовал с другим человеком. — Не уйду. Он ложиться рядом переплетая их руки в своеобразный замок из пальцев. Пак, наконец снова расслабившись, утыкается носом в грудь Намджуна, снова закрывая глаза. — С тобой так безопасно. — он говорит еле слышным шепотом, через слабую улыбку. Сердце Джуна пропускает удар, и похоже это будет происходить только чаще если он будет рядом с этим парнем. И возможно он настолько не против, что готов пропускать удары каждый раз когда он смотрит в эти глаза, чувствует это дыхание и наслаждается касаниями любимого человека.

***

Чимин просыпается ближе к обеду, в первую очередь оглядываясь в поисках второго человека. Он расстроенно вздыхает когда не замечает никого рядом, ведь логично что рано или поздно Ким уйдёт, но настроение Чимина сразу меняется как только он ощущает запах чего-то жареного. Парень совершенно забывает о своём опухшем виде и растрёпанных волосах, больше похожих на гнездо и выходит на кухню наблюдая самую лучшую картину за последнее время. Намджун стоит у плиты, увлечённо готовя завтрак на двоих в виде омлета с беконом, а на фоне тихо играет любимая «goddess». Что может быть лучше? — Доброе утро. — больше не произносит, а хрипит Чимин, по утрам его состояние можно сравнить с восставшим мертвецом. Хриплый голос проходиться мурашками по телу, Джун вздрагивает от неожиданности и смущённой улыбкой произносит — Встал? Я думал успею приготовить всё к твоему пробуждению. — Тогда следовало поторопиться. — он легко улыбается, наливая питьевую воду в стакан. — Где ты взял яйца? — Встал раньше и прошёлся в магазин, купил ещё моти. — Моти. — он улыбается произнося это вслух, а после делает глоток воды — Сколько ты потратил? Я верну тебе деньги. — В этом нет надобности, я не дам тебе всё съесть. — хитрый взгляд и насмешливая улыбка показывает всем видом как он забавляется моментальным ступором Чимина. — Тогда отдам половину. Не заставляй меня чувствовать себя неловко. — он делает ещё пару глотков, засматриваясь на спину Кима. Плечи кажутся очень крепкими, и мысли о том как он периодически занимается в спортзале просто становятся просто невыносимы. — Ты такой упрямый, откупишься за заботу потом. В ответ Чимин лишь слабо улыбается, наблюдая как тот продолжает внимательно готовить. Пользуясь тем что старший стоит к нему спиной, он разглядывает каждый сантиметр его шеи вблизи, а после заливается краской от своих же порывов. — Намджун. — он делает шаг вперёд, подходя достаточно близко, — Ты ведь не против если я… — голос звучит тихо до ужаса ломко, он делает глубокий вдох перед новой попыткой, — …я могу обнять тебя? — сердце Пака скачет в пятки когда он произносит эти слова и ему хватает одной неловкой секунды чтобы пожалеть об этом. — Ч-что? — Намджун замер, он не до конца может понять что только что услышал. Ответ старшего ещё больше вводит в сожаление, и Чимин начинает пугаться своих же действий. — Ничего. Просто забудь. — Можешь. — произнесено тихо но достаточно для человека в нескольких сантиметрах от него. Нервно закусывая губу Пак мысленно считает до трёх, а после неуверенно и мягко обвивает спину старшего руками. Сердце бьется слишком сильно, и он ужасно боится что Ким почувствует это. И Джун чувствует, всё тело как оголёный провод колет с головы до ног. Если б ещё младший знал как его сердце колотиться. Он молчит, закрывая глаза и наслаждаеться теплом другого тела. — Чимин. — начинает тихо, никоем образом не желая разрушить атмосферу. В ответ Пак лишь утыкается носом в спину Кима, он просто не способен сейчас выдавить из своего голоса что-то нормальное. Так не хочется разрывать долгожданную близость но надо это решить. Уже нет сил бегать от своих собственных чувств. Ким разворачивается мягко приобнимая Чимина, — Чимин~а, почему ты извинился? Тогда, в больнице? Вопрос вводит в ступор, Пак не поднимает взгляд на Намджуна. — Мы ведь из-за меня… ну…— он снова закусывает губу заметно нервничая, ему точно не стоило этого делать. Медленно отстранившись он решается поднять взгляд. — Из-за тебя? — Я ведь упал. Прости, и за пятно прости. Ким делает шаг ближе к Чимину. — Ты правда думаешь это произошло из-за того что ты упал? Тот сжимается, продолжая непонимающе смотреть на парня. Взгляд больше похож на испуганного котёнка, который вот вот сорвётся и убежит. И когда это Намджун превратил Чимина в такую тряпку? — Я думал ты жалеешь об этом. — Я сейчас стою у тебя дома и готовлю завтрак. По мне видно что я жалею? — он серьезно сводит брови пытаясь понять логику этого парня, но пока без успешно. Пак лишь отрицательно качает головой. — Чимин. Ты мне нравишься. Если б всё было обратно, я бы не допустил того поцелуя. — он продолжает стоять в плотную чувствуя как сильно бьется его сердце. Слова Кима как-то странно ударяют в голову, даже покрепче самого дорогого алкоголя. Он продолжает шокировано смотреть ему толи в глаза, толи в самую душу. Последнее чего Чимин ожидал услышать от мужчины — слова о взаимной симпатии, вместо очевидного «прости, ты мне не нравишься». Он то опускает, то поднимает глаза совершенно не зная что ответить. Руки немного трясутся, а лицо горит меняя характер дерзкого Пак Чимина. — Знал бы ты как сильно сейчас бьется мое сердце. Ким одним движением аккуратнее притягивает, соприкасаясь грудью к груди напротив. — Знаю. Кажется, от таких действий Чимин скоро схватит инфаркт. Он смотрит прямо на Намджуна, резко отвлекаясь на шумящую сковородку. — Ты мне кухню сожжешь. Одной рукой Намджун выключает плиту и накрывает крышкой почти готовый завтрак после чего его тёплая ладонь перекрывает скулу младшего, а горячее дыхание вмиг нависает над верхней губой. — Не сожгу. — «…разве что только свое сердце» остается не сказанным, а наглядно показаный чувствительным поцелуем в пухлые губы напротив. От до боли знакомых ощущений идут мурашки по коже, а ноги перестают держать. Чимин хватается за крепкие плечи аккуратно обвивая шею, все же прошлую травму никто не отменял и ему все ещё нельзя резко двигаться. Он поначалу неуверенно отвечает, а после слабо улыбается в поцелуй. Черт возьми, как же он скучал. Языки неспешно переплетаются, никакой спешки и чувство безопасности. Ким дал перевести дыхание и словно услышав все мысли в голове напротив. — Я тоже скучал.