Загадочный Лес ч.5 Камилл

— Лаур, откуда взялось такое странное название: «Битва Трёх Сосен»? — Ольга лежала, расположившись в своей излюбленной позе — щекой на груди у Лаура, обняв его правой рукой за живот. Он усмехнулся: — Странно. После двух часов занятий любовью тебя тянет — на что? На историю… Интересно, почему? — Мне всегда нравится тебя слушать. — Жаль, что «слушать», а не «слушаться»… Ты спрашиваешь — откуда такое название у этого традиционного вида лесной борьбы? Точно об этом никто не знает. Существует легенда, можешь верить в неё, можешь — нет. Итак, на маленьком островке земли среди скал выросли три сосны. Пока они только росли, им было достаточно места под солнцем. Но когда сосны вытянулись во всю свою длину, то им стало тесно на этом маленьком клочке земли. Их ветвям не хватало света, потому что они заслоняли его друг от друга, корням не доставало влаги. Здесь могла выжить только одна сосна… и тогда они принялись бороться друг с другом. Первой сосне покровительствовало Солнце, второй — Ветер, а третьей — Земля. Солнце жгло нещадным огнём кроны двух соперниц, а свою сосну прикрывало облаком. Ветер рвал кору и ломал ветви, оберегая лишь свою подопечную и бережно огибал её. А Земля лишила первую и вторую сосны живительных соков, сосредоточив их все у корней третьей сосны. Солнце и Ветер оказались бессильны. Победила третья сосна, а первая и вторая засохли, потому что главное для деревьев — это плодородная почва под корнями… А вид борьбы «Битва Трёх Сосен» сохранил все способы защиты и нападения — руками, что символизирует Солнце, уклонами корпуса — это Ветер, и ноги — помощь Земли. — Как интересно, Лавр… И как здорово, что ты знаешь все легенды, все притчи… — нежно промурлыкала Ольга. — Ну, ты теперь тоже знаешь немало, — заметил он. — Мне очень стыдно, — вздохнула девушка, — но у меня всё это в голове перемешалось. Я, наверное, ни одну легенду правильно не перескажу. — Выходит, я только зря трачу время, перегружаю голосовые связки? — иронично спросил Лаур. — Знаешь, я так тебя люблю… — прошептала Ольга совсем невпопад.

* * *

Камилл был уже далеко от дома, когда его догнал Кристиан: — Уже уходишь? А я к тебе шёл… Задумавшись на минуту, тот предложил: — Знаешь, что? Пошли со мной. — А куда? — К друзьям. К Ольге, Лауру… У тебя будет возможность произвести на него впечатление. — О, да, — закивал Кристиан. — Только смотри — не перестарайся. Спустя несколько минут они уже стояли у нужного дома. Камилл постучал в дверь и открыла Ольга. Увидев пришедших, она возликовала: — Как славно! Кажется, начинаются вечера встреч. Недавно у нас был Огюстэн со своей девушкой, а сегодня — вы. Как я рада! Входите же. Старший и сатир вошли в прихожую, откуда Ольга повлекла их в зал. Пока Кристиан с любопытством озирался, Камилл устроился на диване и спросил: — Что, Лаур не пришёл ещё с дежурства? — Да, уже минут на сорок задержался. Но он скоро придёт. — А вдруг не придёт? — рассмеялся Камилл. — Уже темнеет… — Глупые шуточки, — надулась Ольга. Она подошла к сатиру и вздохнула: — Какой ты высокий, Кристиан. Тебе сколько лет? Шестнадцать? — С половиной. — Скоро станешь Старшим? — Хочу надеяться, — улыбнулся юноша. — Станешь. С таким ростом и сложением… — Спасибо. — Это ты — маленькая, — подразнил её Камилл. Ольга опять надулась и ушла на кухню греть воду для чая. В это время все услышали, как скрипнула входная дверь, и хозяйка метнулась в прихожую. — Добрый вечер, — сказала она, подставляя губы Лауру. — Добрый вечер, — он поцеловал её, но Ольга сразу заметила, что он устал и явно не в духе. — У нас гости, — сообщила она. — Да? — он без особого энтузиазма заглянул в зал. — А, здоро́во, Камилл! Добрый вечер, Кристиан. Сатир приложил руку к сердцу. — Добрый вечер, — кивнул Камилл. Хозяин вошёл в зал. — Ольга, у тебя найдётся, чем нас угостить? — Сейчас будет чай с оладьями, — откликнулась она. Лаур пригласил всех к столу. Когда они разместились, Камилл поинтересовался: — Ты что это задержался? — Я уже шёл с дежурства, и вдруг выплывает мне навстречу миловидное создание лет четырнадцати женского пола… — Я так и понял. — …В брюках, — закончил Лаур. — И ты сорок минут читал ей мораль? — Вот ещё. Им это в одно ухо влетает, в другое — вылетает. Я предложил этой подруге выбор: всыплю ей сам в ближайшей беседке или отведу в мастерскую. Она предпочла второе. Пришлось вести её к Ричарду, поэтому я и задержался. — Поздновато для мастерской, — заметил Камилл. Лаур пожал плечами: — Что ж, если ей больше по душе получать тумаки от родителей, а не от дежурных — пусть получает. Ричард заставил её вырезать на доске фразу: «Брюки — мужская одежда, а не женская» — семь раз. До двенадцати она вряд ли справится, так что тумаков ей дома всё равно не миновать… Лаур умолчал только об одном. Этим «миловидным созданием» была его собственная младшая Катрин. Именно из-за этого у него безнадёжно испортилось настроение. А Камилл рассмеялся: — Да, запретный плод, как известно, сладок. Всегда найдутся настырные девчонки и, уверяю тебя, сегодняшний случай — не последний. Вошла Ольга, громыхая подносом, и Лаур поднялся, помогая ей накрыть на стол и расставить приборы. — Опять нарушения в одежде? — спросила она. — Право, по-моему, давно пора отменить этот запрет. Подумаешь, брюки на девушке. Что тут смертельного? — Не говори глупости, — поморщился Лаур. Девушка хмыкнула и ушла на кухню за оладьями. Усаживаясь на своё место, хозяин раздосадовано повторил: — «Подумаешь, брюки на девушке!» С этого всё и начинается. Сначала они будут носить мужскую одежду, потом потребуют равноправия, а после этого, чего доброго — захотят участвовать в управлении Лесом! Только этого не хватало для всеобщего бардака. Женщины — в Совете Старших! Нет, избавьте меня от этого кошмарного видения. Камилл улыбнулся и не стал возражать. Кристиан же и вовсе не подавал голоса: этикет требовал от сатиров невмешательства в разговоры Старших, поэтому он самовольно не проронил ещё ни слова. Наконец Ольга принесла пышущие жаром румяные оладьи, и гости с хозяевами приступили к вечернему чаепитию. — Оля сказала — к вам заходил твой первый младший со своей девушкой? — поинтересовался Камилл. — Как у него дела? — Всё прекрасно, — сказал Лаур. — У Огюстэна скоро свадьба… Ольга, у тебя этот блин подгорел. — Ну, другой возьми, — буркнула она. — Не придирайся, Лаур, — упрекнул его гость. — Оладьи просто изумительные. Так говоришь, у Огюстэна скоро свадьба? Подумать только, как бежит время. Он уже совсем взрослый… — Да, ему столько же лет, сколько тебе. Он познакомил нас со своей невестой… Что ни говори, а у сатиров есть перед Старшими кое-какие преимущества. Постепенно они увлеклись разговором о каких-то общих делах, о предстоящей королевской охоте на оленей, о новостях, услышанных на последнем Совете. Ольга откровенно скучала, однако она заметила, что Кристиан слушает Старших с удвоенным вниманием, весь обратившись в слух и явно всеми помыслами участвуя в разговоре. Видимо, его интересовало решительно всё, раз он всерьёз раздумывал о карьере (хотя это слово в Лесу не любили) Старшего. Но он продолжал хранить молчание, так что в незнании этикета этого юношу вряд ли кто-то смог бы упрекнуть. Наконец Ольга не выдержала — Лаур, — ввязалась она. — Ну что вы как будто только двое за столом? Говорите, говорите, не даёте Кристиану и слова проронить? Юноша только улыбнулся и опустил глаза. — Не даём? — переспросил Лаур. — Ну что ж, давайте дадим. Ты хочешь о чём-то сказать, Кристиан? — Да, — тот машинально позвякал ложечкой о пиалу, как бы не решаясь сразу начать. — Дело в том… через полгода мне исполнится семнадцать. Может быть, Камилл говорил… Я хочу сдать экзамены на право быть Старшим. — Похвально, — лицо Лаура ничего не выражало. — Как ты считаешь, у меня есть шансы? — смущённо проговорил сатир. — Это решат экзаменаторы. — Я знаю, — поспешно согласился юноша. — Но у меня к тебе огромная просьб. Я слышал, ты далеко не всем даёшь поручительство… Видно, Кристиан сказал что-то не то. Ольга увидела, как изумлённо взглянул на него Камилл, однако промолчал. — Я всё-таки рискну попросить его у тебя, — сатир с надеждой посмотрел на Лаура. Тот откинулся на спинку стула. — Ты просишь об этом за полгода до экзаменов? — холодно сказал он. — За это время можно передумать несколько раз. — Я не передумаю, — качнул головой Кристиан. — Зато я могу это сделать! В это время Камилл спокойно и как бы ненароком положил руку на спинку стула, на котором сидел Кристиан. Никто не обратил на это внимания. Юноша покраснел. — Извини… моя просьба показалась тебе бестактной? Лаур барабанил пальцами по столу. — Разве ты не знаешь, что вопрос о поручительстве решается максимум за две недели до начала экзаменов? — Почему же, знаю. Но я подумал… В эту секунду Камилл ухватил тремя пальцами кожу на лопатке Кристиана, чуть пониже плеча и изо всех сил впился в неё ногтями. Юноша побледнел и осёкся. — А по-моему, как раз не подумал. Хорошенько подумав, такие вещи не говорят! — резко сказал Лаур. Кристиан стиснул зубы, чтобы стон не сорвался с его губ. Камилл, сохраняя на лице совершенно невозмутимое выражение, продолжал всё сильнее сжимать ногти. Ни Ольга, ни Лаур ничего не заметили. Сатир собрал в кулак всю волю, дабы не допустить на лицо гримасу мучительной боли. Но он был явно растерян, и Ольга решила за него вступиться, тем более что Камилл продолжал безмолвствовать. — Ну, что ты на него накинулся, Лаур? Сейчас он попросил о поручительстве — какая разница? Зато у тебя за полгода была бы возможность… — Не встревай, когда тебя не спрашивают! — бросил он. — Ты бы лучше его узнал! — Помолчи, я сказал! Особенно если не помнишь Закон! — Т-ты… что мне рот затыкаешь?! — она захлебнулась обидой. Камилл расцепил ногти и, оставив в покое сатира, похлопал хозяина по плечу: — Э, да вы ещё подерётесь, того гляди! — голос у него был весёлый, но с чуть заметной укоризной. — Лаур, ты, похоже, соскучился по фриалу. Дай оплеуху Кристиану, я тебе разрешаю. Тем более что он её заработал. Ольгу трясло, она не знала, куда девать руки и, тяжело дыша, лихорадочно стирала слёзы, то и дело набегавшие на глаза. Не хватало ещё скандалов на людях! Не хватало ещё, чтобы этот тип обрывал её при гостях! Ей было невыносимо стыдно перед Камиллом. Ещё секунда — и, не вмешайся он — она бы сорвалась, накричала гадостей, и тогда — кто знает, чем бы всё это кончилось? Камилл продолжал увещевать Лаура: — Неужели Закон не надоедает тебе на дежурствах, чтобы ещё дома о нём спорить? Стоит ли ссориться из-за такого пустяка, как плохое настроение? Лаур взглянул на Ольгу и сердце у него сжалось. — Всё верно, — проговорил он сокрушённо. — Я веду себя, как последняя скотина. Оленёнок, — Лаур провёл ладонью по её руке, — прости меня, пожалуйста. Это всё работа… — Ничего, — она шмыгнула носом и с горячей благодарностью во взгляде подняла глаза на Камилла, любимого друга, сумевшего предотвратить ссору. — Ты не нальёшь мне чаю? — ободряюще кивнув ей, спросил он. — Да, конечно, — девушка поднялась и принялась подливать всем чай. Кристиан снова сидел молчаливый и незаметный, ощущая себя лишним здесь; однако подняться и уйти он не решился. Камилл сам понимал, что не стоит им тут сейчас задерживаться. Потому, наскоро допив эту пиалу чая и расхвалив Ольгу, как прекрасную хозяйку, он распрощался. То же самое сделал и сатир, ещё раз извинившись за свою просьбу. Друзья проводили их до прихожей. Рука Камилла лежала на плече у Кристиана. Он сделал это, дабы скрыть от проницательного взгляда Лаура следы от своих ногтей на лопатке сатира, где они отпечатались, казалось, навечно…