Загадочный Лес ч.5 Камилл

Лена долго ждала короля, но он всё не возвращался. Она думала о Камилле, о его визите. Вспоминала все фазы их разговора. Своё первоначальное негодование, гнев, стремление прогнать визитёра с глаз долой — и как терпение, настойчивость и искренность Камилла смогли переломить её негативное отношение к нему… Он сам предложил помощь, чтобы помирить их с Артуром, хотя ему, казалось бы, это было нужно меньше всех. А потом она вспомнила своё выяснение отношений с Артуром. Он ведь тоже униженно просил у неё прощения, он — всемогущий король, готов был встать перед ней не колени, но она не стала его слушать, не сделала ничего, чтобы облегчить этот разговор. Артур сокрушался о своей вине, но её переклинило собственное горе; переклинило, ослепило и оглушило… и никакие доводы не достигали её слуха. Король отступился и, если бы не мужество Камилла, нашедшего в себе силы прийти и поговорить с ней — она так бы ничего и не поняла. А что же она поняла сейчас? Что не было в Камилле ни капли подлости, изворотливости и лжи, как не было их и в Артуре. Они были живыми людьми, которые порой не способны противостоять страсти; которые, осознавая всё, просто не могут бороться с собой. А может быть, не хотят. Но многие ли из нас выходят победителями из этого сражения — сражения со своей слабой стороной? Возможно, это было не просто слабостью. Ей не хотелось об этом думать, но зачем закрывать глаза на правду? Артур и Камилл были близки много лет, одной слабостью это не объяснишь. «Если я — мужчина, то мои чувства, по-твоему, низменны и презренны?» — вырвалось у Камилла и, хотя слова эти больно ранили её, Лена поняла, что чувство, связавшее их, было сильным… и ненавидеть за него она уже не могла. Внезапно девушку охватила ностальгия по далёкому прошлому, когда она была ещё маленькой девочкой и чувствовала себя счастливой только потому, что знала Артура. Когда всё, что ей было нужно — это просто видеть его, видеть постоянно, стоять рядом, смотреть в глаза, разговаривать… …Лена вошла в тот зал, где они столько лет назад занимались по ночам. Эти окна, стены, шторы, рояль — сколько волшебных воспоминаний с ними связано! Она подошла к любимому музыкальному инструменту, провела рукой по его гладкой поверхности. Когда-то всё здесь приводило ей в восторг — горящие свечи, таинственная темнота за окнами, кромка загадочного Леса, не говоря уже о прекрасном принце, живущем в самом его сердце. Вот здесь она часто стояла — такая маленькая, сама чуть повыше рояля и, затаив дыхание, слушала, как играет Артур, казавшийся ей повелителем сказочного мира… Во скольких прекрасных снах он ей являлся! Здесь, в этих стенах, остались их незримые и неизменные призрачные тени… Сердце её сжалось, когда она подумала о настоящем. Нет, прочь его, только не здесь, не сейчас! Ей хотелось плыть по серебряной реке воспоминаний, они казались ей истоками всей её жизни. Детство! Неужели он было и останется самой счастливой порой? Неужто ничего и никогда не повторится больше, не вернётся — ни яркость впечатлений, ни открытость эмоций? Девушка откинула чёрную блестящую крышку, села на крутящийся стул и провела рукой по клавиатуре. Вспомнила знакомую мелодию, так часто звучащую на разминках. Попыталась её наиграть. Просто удивительно! Наверное, действительно существует телесная память. Мелодия звучала в ушах, а пальцы послушно исполняли её, хотя нот она не помнила. Да, но вот здесь, в этом месте… она сбилась. Попробовала ещё раз. Нет, забыла. И тут у неё из-за спины протянулись руки. Руки Артура, они проиграли забытое место. Она медленно обернулась. Артур стоял возле неё и улыбался: — Извини, я подошёл неслышно. Лена встала с забившимся сердцем, в волнении глядя на него. Он появился сейчас словно не из дверей, ведущих в зал, а из её прошлого, из волшебного тумана воспоминаний. Ей мучительно вновь захотелось превратиться в восьмилетнюю девочку, и чтобы так осталось навсегда. Эта фраза помимо воли сорвалась с её губ. — Почему? — спросил король и сел за рояль, заняв её место. Она не ответила, и он сказал задумчиво: — Впрочем, да… я тебя понимаю. После паузы Лена попросила его сыграть что-нибудь из тех далёких времён ночных занятий. Артур кивнул и долго играл попурри из мелодий, звучавших здесь много лет назад на разминках и танцах. А когда закончил и, улыбаясь, взглянул на неё, девушка опустила глаза: — Камилл… он поговорил с тобой? — Да. — Артур… я… Он взял её за руку и потянул к себе на колени, крепко обнимая и зарываясь лицом в её пепельные волосы. И она, неожиданно для себя, вдруг почувствовала, как разжался какой-то спазм в душе́, облегчение снизошло на неё, как солнечные лучи. Она поняла, как истосковалась по Артуру, несмотря ни на что. Обнимая его и давясь от слёз, рванувшихся из глаз, она зашептала ему на ухо: — Арт… я была не права… но… я очень тебя люблю! Король положил палец ей на губы: — Лена, не волнуйся и не сокрушайся больше. Я никогда тебя не покину. Только и ты не оставляй меня, ладно? — Пожалуйста, поцелуй меня, — попросила девушка. — Я так устала тебя ждать…

* * *

Итак, Лена вновь обрела, наконец, утраченное счастье с Артуром. Нелли и Альберт вздохнули с облегчением. Все вокруг, казалось, были довольны. Несчастным и одиноким чувствовал себя только один человек. Камилл. Разрушить это одиночество он не мог. Девушки и попойки с приятелями? Сие не отвечало его вкусам. Да, девушки в наивности своей мечтали о нём, соблазняясь его прозрачными глазами и светлой красотой; но их красота оставляла его равнодушным. Лишь одним именем было запечатано сердце Камилла, но теперь на этом имени ему пришлось поставить жирный крест. Он прекрасно понимал Артура и уважал его избранницу. Он сделал всё, чтобы вернуть их друг другу, скомкал своё чувство… но с той поры чувствовал себя балластом, выброшенным за борт. Нет, осложнять жизнь королю он не собирался и хорошо понимал, что расстались они окончательно и возврата к прошлому не будет. Камилл вспоминал, как в своё время хотел этого, силился разорвать узы, связавшие их… может быть, его постоянные мысли на эту тему и привели в итоге к такому финалу? И как же в реальности всё оказалось тяжело, как мучительно больно… Что же теперь делать ему? Вечерами, оставаясь наедине с собой, он погружался в состояние полнейшей депрессии; вернее было бы сказать, что Камилл выбирался из этого состояния только на время дежурств и Советов во дворце — и то это стоило ему громадным душевных усилий. — Камилл, — как-то после очередного Совета озабоченно сказал Лаур, — что с тобой творится в последнее время? Ты сам не свой. Что-то случилось? — Да нет. Устал я просто, — вздохнул бывший приближённый короля. — Много сил отнимает наставническая работа? — Лаур имел в виду подготовку Кристиана к экзамену на звание Старшего. — Дело не в этом. Лаур промолчал. Он догадывался, что «дело не в этом»; и в чём именно, тоже догадывался. В тот период, когда Лена вдрызг разругалась с Артуром и поселилась в противоположном крыле дворца от него, Нелли, отчаявшись дознаться о причине их ссоры у самой Лены и у Альберта, как-то при встрече рассказала об этом Ольге. От неё Лаур всё и узнал. А потом, видя на Советах и дежурствах точно пришибленного судьбой Камилла, он сложил два и два и всё понял. Но вслух предложил ему другое: — У тебя, кажется, сегодня ночное дежурство? Давай я отдежурю за тебя. Отдохни, не стоит так перенапрягаться. — Спасибо, Лаур, — слабо улыбнулся тот. — Я устал не до такой степени, чтобы взваливать на тебя свои обязанности… Несмотря на их, в общем-то, хорошие отношения, Камилл до сих пор не мог забыть, что Лаур отказался поручиться за Кристиана на предстоящих экзаменах. Пусть мальчишка в прошлый раз повёл себя глупо, так что же — из-за одной ошибки теперь считать его недостойным звания Старшего? Конечно, Камилл и словом не обмолвился об этом, напротив — сурово отчитал своего ученика, но хлёсткая бесцеремонность Лаура очень покоробила его, задела самолюбие… …Он хорошо помнил, каким был Крис во фриале. Сообразительный и жизнерадостный мальчик с глазами цвета спелой вишни и непослушной россыпью гладких, как чёрный шёлк, кудрей. Налицо была видна его природная сметливость и прекрасный интеллект, но физическое развитие оставляло желать лучшего. Нет, мальчик был высоким, гармонично сложенным, но худощавым и с плоскими мышцами. Во фриалах Старшие следовали, как правило, такой программе: девочкам не навязывалось ничего, кроме знания Закона; но, занимаясь с мальчиками, они помнили, что это — их возможная смена. Долгом каждого Старшего было угадать и подготовить к поступлению в ряды служителей Закона достойного кандидата. Поэтому физической подготовке ребят уделялось достаточно много времени в течение Года. Фриалы для мальчиков были оснащены всем необходимым для этого снаряжением. И для Кристиана Камилл не собирался делать исключения. Они очень быстро нашли общий язык, и парень охотно занимался гимнастикой, стараясь не отставать от своего Старшего. Кристиан глядел на него с восторгом и лёгкой завистью — на то, как тот легко и, казалось, без малейших усилий подтягивался, отжимался, выполнял различные гимнастические упражнения на турнике, а его рельефные мышцы так и ходили под упругой кожей. Мальчик опечаленно вздыхал и пытался подражать ему. Он обожал своего наставника и очень скоро заявил, что ничего другого не желает так сильно, как тоже стать Старшим. «Я могу на это рассчитывать?» — доверчиво спросил Кристиан. — «Конечно, — уверил его Камилл. — И, если ты серьёзно настроился, то начинать подготовку нужно немедленно». — «Я хочу стать таким же, как ты! Таким же… таким же сильным и красивым!» Старший сдержанно улыбнулся: «Чтобы стать сильным и красивым, Крис, нужно очень много над собой работать. Ничего не придёт к тебе само собой. А знать и уметь нужно немало. Прекрасное знание Закона, хорошая физическая подготовка… но и этого недостаточно. Ты же знаешь, как высока планка. Старший — совесть, власть, закон. Он — лицо всего Леса, и потому должен быть развит всесторонне. Тебе придётся попотеть. Ты готов к этому?» — «О, да, конечно!» — с радостной готовностью ответил его младший. Шесть месяцев фриала прошли в усердных занятиях Законом и спортом. Камилл неустанно работал со своим воспитанником, учил настойчивости и терпению, направлял в нужное русло положительные его качества — смекалку и умение трудиться. Правда, порой Кристиана одолевали приступы лени, но Старший заставлял его справиться с ними. Кроме того, сразу же выяснилось, что мальчик практически равнодушен к музыке, и звуки фортепиано вызывают у него чуть ли не зубную боль. Это был серьёзный недостаток, от которого окончательно Кристиан так и не избавился. С горем пополам Камилл научил его играть на свирели, но надо было видеть, каких трудов это стоило и ему, и его младшему. Камилл порой просто не мог удержаться от смеха, видя, какие страдальческие гримасы строит Крис во время таких уроков. Он утешал парня — не только ему пришлось пройти через такие муки; не все Старшие были в ладах с музыкой. Но традиция требовала от них умения владеть каким-либо музыкальным инструментом. Кроме того, сам король и его брат были блестящими пианистами — потому музыкальный экзамен был достаточно строгим, и уйти от этой необходимости не мог ни один претендент на звание Старшего… Таким образом, к окончанию фриала Кристиан вполне сложился и физически, и морально. Его плечи развернулись и стали гораздо шире, фигура явно обрела атлетический силуэт. Статьи Закона и другие знания, необходимые Старшему, были известны ему от и до. Словом, Камилл гордился своим воспитанником и считал, что у него есть все шансы стать достойным Старшим. Именно поэтому отказ Лаура поручиться за Кристиана очень уязвил самолюбие Камилла, хотя он и вида не подал. Порой ему приходили в голову недостойные мысли, которых он потом стыдился. Может быть, — мстительно думал он, — Лаур просто завидует? Тому, что у Камилла есть воспитанник, который собирается стать его преемником в рядах Старших. А у самолюбивого, опытного и гордого Лаура такового не имеется. Не воспитал он ещё юношу, достойного вступить в отряд служителей Закона. Но Камилл тут же прогонял такие мысли. Ведь он прекрасно знал — почему у Лаура нет ученика среди Старших. Огюстэн — первый его младший, несмотря на интеллект, хорошие способности и приятную внешность, всё-таки обладал одним врождённым недостатком: он прихрамывал, и хотя бы поэтому Старшинство было ему заказано. В последующие же годы младшими Лаура по стечению обстоятельств становились девочки — Ольга, Катрин… Но ему оставался ещё один фриальский Год, и Камилл отдавал себе отчёт, что достойного ученика и последователя Лауру воспитать ещё не поздно.