В одиночку

После смерти Бена Клаусу было плохо. Очень-очень плохо. Он выл, скулил, бился головой о стены в безумном стремлении перебить моральную боль физической. Питался одним растворимым кофе, вливал в себя чашку за чашкой, сопровождаемый молчаливыми неодобряющими взглядами Пого и Грейс. Они не рассказали отцу. Конечно же, они не рассказали. Да и зачем? Клаусу было давно на все его приказы плевать, да и не изменила это смерть брата. Названного брата, конечно, но такого родного, привычного, помогающего ночью справляться с кошмарами и мертвецами, отгоняющего злых духов одной своей робкой улыбкой и тихим «я с тобой». Лютер, как лидер, разумеется, попытался что-то предпринять. Говорил прекратить, иначе его накажут, хмурил брови и пытался сделать грозный вид — и заткнулся, когда Клаус растянул губы в непривычной гаденькой улыбке и слишком уж участливо спросил «А то что?» Лютера, собирающегося начать ссору, оттащила вовремя пришедшая Элисон. Улыбнулась виновато. Извинилась. Состроила из себя дурочку, когда внимание обратили на синяки под её глазами. Она тоже не спала. Было страшно. Осознание этого немного облегчило злость и скорбь. Клаус решил поговорить с Ваней. Напуганной и расстроенной потерей кого-то, кто был ближе чем очередной бед-бой, грабящий банк. Извинился за игнор. Предложил провести вечер вместе. Она согласилась. Мама одобрительно улыбнулась на такое решение и поощрительно потрепала его по голове. Чуть позже подтянулись остальные. Следуя его примеру, первым пошёл на контакт с Седьмой Диего, после Эллисон, даже Лютер внезапно очнулся и снял шторы с глаз. Клаус вздохнул облегчённо. Попытался привыкнуть. Потихоньку пристрастился к чаю с печеньем, вместо нескольких кружек чёрного кофе по утрам. Затеял шуточную драку с Диего. Перекинулся колкостями с Пятым. Стал вставать на рассвете, и просто молчать, пялиться на него и ничего не думать. Не вспоминать. Пристал к маме с просьбами сделать чизбургеры вместо хлопьев на завтрак. Улыбнулся несмело. Стал снова шутить, и игнорировать облегчение во взгляде семьи. Вроде бы смог реабилитироваться. Успокоился и стал меньше плакать по ночам. А потом к нему пришёл призрак Бена Харгривза.