Вставай, мой друг

6 февраля 2002 года, Четверг, 17:45

      Подходил к своему концу очередной обычный рабочий день для директора крупной компании, которого звали Том Фердинанд Эванс.       Был четверг. Вечерело. Томасу оставалось дописать ещё пару документов и он спокойно мог заканчить работу на сегодня. После сложной трудовой декады рысь планировал сразу же ехать домой, к семье. Ему так не хватало общения с женой, а с сыном — особенно. С ним он очень редко видился из-за загруженного графика, который просто не давал мужчине свободной минуты на беседу с Майклом. Вот казалось: последние два документа, последний деловой вечер, крайний рабочий день, и Том сможет впервые за пару месяцев прокатиться с Майклом по парку на велосипедах, сходить в кино, погонять мяч на заднем дворе поместья и, накlонец, переиграть его в шахматы. Но на смену двум документам всегда приходили новые, встречи переносились, рабочие дни появлялись один за другим, пока очередной календарный лист не запомнится отметками красным маркером.       Вдруг в дверь постучали. Мужчина мельком посмотрел на дверь. Не предав значения, вернулся к заполнению бумаг       — Можете входить. — Наконец-то сказал рысь.       Во внутрь зашёл белый волк в формальном простом фраке, который обычно носят прислуги при богатом господине. На его морде читалось привычное безразличие, но в движениях глаз улавливалась тревога.       — Господин…       — Что случилось, Стерлинг?       — Вас хочет видеть шеф полиции. Говорит, дело очень важное.       Том удивился. Постоянные деловые визиты сводили его с ума, но визиты законников — событие довольно редкое.       — Пусть войдёт. — Ответил он.        Волк отошёл в сторону. В дверь прошёл матёрый пристарелый тигр в затёртой до белезны походной куртке. На нём не было морды, нахмуренные брови скрывали тусклые глаза. Вид у копа был что ни на есть «полицейский»: он держался ровно, формально, расправив плечи, однако время подкосило его осанку, искривило его задние лапы и беспощадно обошлось с мордой — на ней красовалась седина шерсти.       — Сэр Эванс… — Наконец, заговорил тигр хрипящим и не совсем внятным голосом, подходя ближе к столу с сидящим за ним рысью. Он предъявил удостоверение, — Уильям Скотт, капитан семнадцатого полицейского участка. Вам нужно проехать со мной, — после, законник добавил, сбавив интонации — Ваш сын, он…       Томас раздражённо вздохнул, встал прямо с ручкой и обошёл стол.       — Что случилось? — Недовольно спросил он.       — Я не обязан говорит вам об этом прямо сейчас, но если вам будет легче…       — Что мой сын? — Вдруг перебил его рысь. — Что он натворил?       — Ваш сын скончался полтора часа назад, в клинике на Готтем-Харвест. — болезненно-уверенно проговорил тигр, как и ожидалось от бывалого ветерана, — Пройдёмте, вы должны быть на опознании. Том усмехнулся, отводя глаза в сторону. И вновь посмотрев на тигра, он резко спросил:       — Повтори то, что ты сказал.       — Ваш сын был застрелен на Либерти-стрит.       Прислуга с ужасом ахнул, со страхом в глазах посмотрев на босса.       И в этот момент будто весь мир стал рушиться для Тома. Его лапа разжалась и ручка с громким, звенящим в ушах эхом упала вниз. В глазах помутнело и весь рассудок стал покидать молодого бизнесмена. Он чуть ли не упал на колени, благо его поддержали тигр с волком. Послышался сдержанный крик. Крик, вперемешку с болью, отчаянием и безысходностью. Мужчина захлёбывался в собственных слезах, задыхался. Путей для кислорода не было. Будто бы самые тяжёлые камни вселенной накидали в его сердце и те сдавливали несчастный сосуд любви.        — Майк… — шепнул он, глотая слёзы.       Тигру и волку оставалось лишь держать рысь и пересматриваться между собой. Испуганный слуга взглядом обвинял копа в прямоте, но тот не мог иначе.

9 февраля 2002 года. Воскресенье. 12:39.

      Спустя несколько дней мальчика похоронили… На про́водах присутствовал весь офис, который работал под началом Эванса. В чёрном бушлате, в тон мероприятия, Стерлинг призраком стоял у соседней могилы, не обращая на себя внимание гостей, поглядывая себе под туфли и молча слушая приглушённую речь священника. Молодой волк с огромной печалью смотрел на убитых горем мать и отца.       Изабелла, жена Тома, поглаживала мёртвого рысёнка по голове и рыдала. Отец стоял рядом с печальной мордой. Плакать он больше не мог… Все эмоции, которые были у него до этого момента исчезли. Ушли вместе с маленьким мальчиком… В тот день он потерял не только своего сына, но и самого себя…       Вскоре гроб закрыли и опустили в яму. Кошка крепко держала мужа за лапу, уткнувшись мордочкой ему в плечо. Он просто смотрел на то, как гроб с сыном медленно закопали. Все гости перекрестились и опустили морды. Лишь отец стоял и смотрел на могилу сына. К концу церемонии, когда все ушли, Томас ещё долго перекладывал цветы на могиле Майкла под взглядом Стерлинга, всё больше и больше удалявшегося в сторону ворот кладбища, пока тот не пропал за калиткой.

10 февраля 2002 года, понедельник, 7:34

      На следующий день, под утро, рысь пришёл на кладбище, к могиле сына. В лапе он держал любимую игрушку Майкла — небольшую модель старого авто, которую они когда-то вместе склеили.       Он положил её на надгробную плиту.       Было тяжело смириться со внезапной смертью. Лёд сердца сурового начальника был растоплен, ничего не сдерживало его эмоций       Присев возле могилы, он лапами опёрся на свежую землю и сжал её. Вновь потекли слёзы из его глаз…       «Невозможно представить мои муки… Муки отца, потерявшего единственного ребёнка. Своего наследника, свою надежду на светлое будущее…»       «О Майкл, мой милый мальчик… Ты свет во тьме, Ты озарил всех своим появлением. Ты подобен ангелу, спустившемуся с небес на землю, дабы прогнать все муки твоих родителей. А теперь вся жизнь будто стала кануть в небытие, будто бы мы никогда не жили…»       «О мой котёнок, ты покинул нас слишком рано… Ты покинул это место невинным ребёнком, которому Пришлось познать всю злобу и ненависть звериную…»

«Прости… Прости меня за всё, мой мальчик…»