Приди ко мне во снах

Антон однажды где-то прочитал, что только 55% населения России видят цветные сны и что такие сновидения посещают людей эмоциональных и творческих, тогда как рационалисты во время сна обычно видят события, случившиеся с ними накануне. А еще он запомнил из той статьи, что цветные и интересные сны с возрастом снятся всё реже и реже. Сказать, что Антон сильно расстроился? Не особо. Шастун вообще очень редко видел сны. Зачастую, утомленный учебой и ежедневной подработкой, он проваливался в темноту сразу же, как его голова касалась такой мягкой и удобной подушки. (Знали бы вы, как долго он ее выбирал. Подушки в магазине прошли такой кастинг для «той самой единственной и неповторимой», что даже в «Мисс Вселенная» условия выбора были полегче.). Если уж и случалось ему увидеть сновидение, то чаще всего оно было черно-белым с явно наркоманским смыслом, не смотря на то, что ничего такого по вечерам Шастун не курил, кроме своих любимых сигарет. Но это не в счёт. Они такого эффекта дать не могли. К примеру, Антону однажды приснилась страшная старуха, чем-то напоминающая Злую Королеву из Диснеевской Белоснежки (не надо спрашивать откуда он знает, как она выглядит. Это останется его тайной, которую он унесет с собой в могилу). Она протягивала ему красные носки, загораживая собой вход в комнату, и кричала, что без них он не сможет туда зайти. Шастун даже во сне был человеком, пытающимся сгладить любой конфликт сразу же, как только появлялись для него предпосылки (недаром он учится на менеджера, а это как говорится, сферы похожие), поэтому в итоге этот злополучный «пропуск» он все-таки взял. Как итог: старуха оказалась той еще сукой, ведь после такого доброго жеста со стороны Антона в комнате начала твориться такая чертовщина, что он проснулся рывком в холодном поту. Кстати, к носкам Антон потом неделю относился более уважительно и не разбрасывал по всей съемной однушке, а бережно (нет) складывал их на принесённый из кухни за ненадобностью стул, который успел превратиться во второй шкаф с одеждой (и не отнекивайтесь, что у вас такого нет. Все мы в этом деле часто грешим, не правда ли?) Вообще, в детстве Шастуну часто снились вещие сны. Будучи ещё ребенком, Антон обычно пораженно зависал на несколько секунд, когда событие, происходящее с ним в жизни, слово в слово повторялось, как в недавнем сновидении. Сначала это немного пугало, затем веселило, позже начало напоминать некоторую рутину, которая в скором времени сошла на нет. Сейчас Шастун почти и не помнит это чувство дежа веку. Поэтому Антон слегка удивляется, когда ему после тяжелого дня снится черно-белый сон. Он оказывается на какой-то крыше. Шастун отпускает ручку двери, через которую словно только что зашёл и делает несколько шагов вперёд, осматриваясь. Крыша явно выглядит часто посещаемой. Аккуратно проходя мимо лежащих внизу кабелей и стоящих сбоку от него телевизионных антенн, молится не наебнуться о что-нибудь (а это Шастун со своим ростом умеет делать очень хорошо), Антон приподнимает развешанные белые простыни и делает ещё один шаг. Здесь, наверное, очень ветрено, потому что простыни (или что это господи такое?) хлопают на ветру, но он его не чувствует. Его ощущения, в отличие от самого Шастуна, спят намного крепче. Впереди открывается вид на завораживающую городскую панораму: величественные многоэтажки, автомобильные дороги, лежащие между ними, словно бесчисленное количество кровеносных сосудов, с постоянным потоком машин. Вдалеке можно различить реку с небольшими островками на ней и противоположный берег, на котором виднеется продолжение городского ландшафта. Шастуну кажется, что сейчас в его сне ночь и что на небе мелькают звёзды. Возможно, если бы Антон не прогуливал в школе астрономию, он бы смог определить даже какие-нибудь созвездия. Почти у самого края крыши, около перил, к Шастуну спиной сидит незнакомый силуэт, свесив ноги вниз. Антон удивлённо замирает, не зная, что делать дальше. В своем осмысленном возрасте к человеческим персонам в своих редких снах он относится настороженно. Пока что вокруг нет никаких подозрительных старушек с носками, поэтому Шастун решает подойти к незнакомцу поближе. Им оказывается молоденький парень, лет шестнадцать-семнадцать на вид. Он явно у́же в плечах и ниже самого Антона. Мальчишка, закинув голову к темному, ночному небу, сидит в закрытыми глазами, мурлычет себе под нос мотив какой-то смутно знакомой для Антона песни и беззаботно болтает ногами в воздухе, как будто не его от поверхности с землёй отделяет… сколько? Этажей двадцать? Шастун не знает, но у него уже закружилась голова от одного только вида вниз. На парне надеты черные джинсы, белая футболка. «Господи, какое же это клише» — думает про себя Антон. — Вообще-то она розовая, — Антон, успевший перевести взгляд на открывающуюся для него внизу городскую панораму, резко оборачивается, удивлённо приподнимая брови и вытягиваясь в лице. Мальчишка все также продолжает сидеть, тихо добавляя: — Даже больше – это лавандовый крайола. — Что? — тупо переспрашивает Шастун, не понимая причем здесь какой-то край и лаванда. Что вообще происходит? — HEX: #FCB4D5, RGB: 252, 180, 213, — без тени иронии произносит мальчишка, все ещё не открывая глаз, пока ветер треплет его черные, как смоль волосы. Где-то на подкорках сознания Антону хочется пошутить про Белоснежку. Парень усмехается, откидывая движением голову мешающуюся челку назад, но из-за ветра она снова падает ему на глаза. — Ебануться-повернуться, — Шастун медленно присаживается около своего странного недознакомого, но на почтительном расстоянии. Что ожидать от этого существа он пока для себя не решил.— Для меня после всех произнесенных тобой проклятий она все еще продолжает быть белой. Юноша звонко смеется (Антону кажется, что он никогда красивее смеха не слышал) и поворачивается к нему, смотря на него своими небесно-голубые глазами. Нихуя себе. Нет, Шастун где-то слышал, что в чёрно-белых снах возможен цветной акцент на какую-то вещь, но... Еще мгновение и Антон чувствует, что поплывет из-за этих невероятно выразительных глаз. Парень напротив лишь склоняет голову чуть вправо, в его взгляде мелькает хитрая усмешка. Сейчас он очень сильно напоминает лису. Экая Лиса Патрикеевна из русских сказок, которые в детстве Шастуну рассказывала бабушка. — У тебя все черно-белое? — интересуется мальчишка, слегка прищуривая глаза. — Да, — честно выпаливает Шастун, даже не пропуская мысль о том, что это все слишком странно. Разве бывают настолько реалистические сновидения? — А ты вообще что такое? — Не что, а кто, — глубокомысленно возражает парень и серьезно кивает головой, запечатывая этим кивком свою глубокомысленную фразу. — Кто такое, — исправляется Антон и думает о том, что это какой-то поебически странный сон. — Я – Ласточка, — как само собой разумеющееся отвечает парень и всем корпусом разворачивается к Шастуну. Тому хочется отодвинуться подальше, но он сдерживает этот порыв. Что за хуйня творится в его голове? Какого хрена ему снится явно не до конца здоровый малолетка? Несколько минут они просто смотрят друг другу в глаза. Антон недоверчиво, подозрительно щурясь, мальчишка гордо вскинув голову, явно довольный собой. — Я не буду пытать тебя носками, не бойся, — доверительным тоном продолжает «Ласточка». — Так, конечно, блять, стало в разы спокойнее, — Шастун недоверчиво косится на паренька, стараясь заставить себя проснуться. Это как-то все неправильно. Такими сны не бывают. От этой мысли Антона всего заметно передергивает, а взгляд парнишки становится вообще нечитаемым: удивление, восторг, непонимание и еще столько крупиц калейдоскопа, что Шастун напрягается еще заметнее. — А-а-а, — понимающе тянет юноша, — Ты ведь лев. Ты знал, что это твой животный символ? — спрашивает парень, явно не ожидая ответ на своей вопрос, ведь он сразу продолжает дальше. — Сияешь как летнее солнце. А ещё твое число по нумерологии четверочка. А это, кстати, символ надёжности, стабильности, прочности и открытости, — это голубоглазое недоразумение загибает пальцы на своей левой руке после каждого слова. — Никогда не сомневайся в том, что ты делаешь, ты прекрасный организатор, тебе это дано от природы… — мальчишка продолжает что-то бормотать, обращаясь к нему, но Антон выпадает в осадок уже на этом. Какой лев? Что за животный символ? Он вообще по гороскопу овен. Какая четверочка? Что это, блять, за хуета? Наверное, Шастун слишком сильно погружается в свои мысли, потому что он явно пропустил момент, когда эти голубые глаза оказывается почти перед его носом. Антон от неожиданности резко дергается назад, а юноша зеркалит его движение. — У тебя красивые глаза, — улыбается парень, слегка прикусывая нижнюю губу, — Как пышная трава после дождя. О, или нет, — мальчишка резко распахивает свои глаза ещё шире и восхищенно продолжает, — Они как мох, когда он блестит на солнце. Шастун думает, что это мракобесие надо заканчивать и где вообще его будильник? Вот когда не надо он звонит, а сейчас, когда больше всего Шастун хочет проснуться, эта падла молчит. — Прости, я слишком много болтаю. Ничего не могу с собой поделать, — «Ласточка» в извиняющем жесте прикусывает нижнюю и верхнюю губу по очереди. Шастуна явно клинит, потому что он никогда не обращал столько внимания на чьи-то губы. Особенно малолетних подростков. И все равно, что это сон. — Я вообще не могу молчать или просто сидеть на месте, — его глаза загораются восторгом и он резко наклоняется в сторону Антона, но все ещё остаётся на безопасном (для Шастуна конечно) расстоянии. — А ты знаешь, что акулы без движения умирают? Я постоянно сравниваю себя с ними. Не в плане, что у меня триста зубов, как у белой акулы, — Шастуну хочется пошутить про тракториста, — Я всегда в движении. Почти как вечный двигатель, — смеётся мальчишка, показывая свои белые зубы, — Живу девизом: любая остановка – это смерть. Парень говорит все с таким пылающим огнем внутри, что Антону даже становится интересно. Если он не забудет, сразу как проснется, то обязательно поищет информацию об акулах. — А акулу из Икеи лучше вообще не стирать. Ты когда-нибудь стирал акулу из Икеи? — спрашивает паренёк, и получив отрицательный кивок, с запалом качает головой из стороны в сторону, приводя свою растрёпанную прическу в ещё большее бедственное состояние. — Никогда так не делай, — слишком утрировано выделяет первое слово, а после фыркает, смешно сморщив носик, — ужасное зрелище. Ужасное зрелище это все, что происходит на ебанной крыше с немного приебнутым Антоном. Шастун молча смотрит на юношу, который уже принял позу лотоса перед ним и активно жестикулирует руками, дополняя свой рассказ одному ему понятными жестами и движениями. Настоящая наркомания, Шастун. Ты же вроде бы трезвым спать ложился. — А еще я хотел бы когда-нибудь попробовать хаукартль. Хотя я ненавижу рыбу, но именно это я бы хотел бы вкусить. Знаешь, как запретный плод. Мне кажется, что на вкус ужасно, но я все равно бы хотел это сделать. Может быть это будет последним, что я попробую. Но всё же. Что? Эти фразы наконец вытягивают Шастуна из некого окутавшего его тумана. — Что? — Что? — переспрашивает парнишка. — В смысле попробуешь? — почему сновидение разговаривает с ним так, будто это живой человек? Антон комично хлопает глазами, только сейчас понимая, что в такой манере мальчишка говорил все это время, а Шастун даже не обратил на это никакого внимания. Парень добродушно закатывает глаза, открывает рот, чтобы ответить что-то в своей манере сумасшедшего (так успел окрестить ее за этот небольшой промежуток времени Шастун), но вместо слов он начинает требовательно мяукать. Антон нервно смеется. Ему кажется, что он окончательно сошел с ума и что к психиатру надо было обращаться после старушки с носками. Но в этот момент он чувствует, что ему становится сложнее дышать. А в следующий миг Антон открывает глаза, ощущая на своем лице огромную пушистую тушку, явно ставшей причиной его асфиксии во сне. — Люк, твою мать, — шепчет Шастун, пытаясь прогнать это голодное чудовище с себя. Кот все-таки слезает, но испепелять хозяина своим взглядом не прекращает. — Ну что тебе надо, монстр? Сейчас дам тебе есть, угомонись. Кот недовольно, но гордо шествует на кухню, а Антон трет пальцами глаза, пытаясь до конца проснуться. Странный сон все еще явно сохраняется в его памяти, как и эти небесно-голубые глаза, лукавый взгляд, и очень много бесполезной информации, даже слово хаукартль не исчезает из его головы с последними крупицами сна. Антону становится дурно. Он делает глубокий вдох, заставляя себя встать и уговаривая себя разобраться с анализом этого странного сновидения позже. Даже разрешает себе потом покопаться в соннике, чтобы добраться до «истинного» смысла приснившегося бреда. Сейчас надо завтракать, кормить кота, собираться и бежать в универ. Остальное может подождать или забыться. Что из этого больше хочет Шастун, он пока не определился. Но у него еще будет время это обдумать.