I wanna rule you

      Музыка ревет и разрывает уши зрителей жестокими басами.       «Cause I wanna play God…»       Но он не слышит ее рева — мониторы отлично справляются с задачей и надежно отгораживают солиста от какофонии, которая образуется от смешения нескольких гитар, клавишных и отраженного из зала звука, выводя на него только идеально настроенные дорожки, снятые с инструментов. Реакцию зрителей он виртуозно считывает глазами — годы практики позволяют легко это проделывать. Поймав нужный момент, он пошло стонет в микрофон, и по тому, как вскидывают руки и раскрывают рты его фанаты, понимает: толпа ответила на эту выходку восторженным визгом. Грохот «индастриал-метал» дрожит на их коже, ввинчивается под нее, а хрипловатый мужской голос пробирает до самых костей.       Разгоряченные тела рвано извиваются в музыкальном экстазе, ведомые волей своего кумира.       Сегодня вечером в одном из стокгольмских клубов полыхают софиты и гремят ритмы бас-гитар.       Угар. Кураж. Драйв!       И он, Виплэшер, на сцене в центре внимания. На него направлены десятки пишущих видео смартфонов, сотни глаз, которые смотрят с восторгом и обожанием.       «...I wanna play God with you…»       Сегодня он — их идол и бог.       Жарко. В крови бурлит взрывной коктейль из адреналина и алкоголя — и Вип ощущает, как переполняет его энергия, как льется она по венам, и кажется, будто он — маг, по велению которого люди двигаются, словно марионетки. Он вскидывает руку с раскрытой ладонью и гладит воздух, будто лаская женское тело с манящими формами, — и вот уже красивая брюнетка, едва прикрытая одеждой, подается к нему и смотрит призывно. Кажется, укажи он ей место у своих ног кончиком тонкого стека, — и она приползет на коленях к своему идолу. И Виплэшер, черт возьми, совершенно не против такого интертеймента! Взяв особенно низкую ноту, он долго смотрит прямо на девушку, облизывает губы, а потом скидывает с себя стилизованную под военный китель куртку, оставшись лишь в одних узких штанах, спущенных настолько низко на бедра, что над ремнем виден низ живота с редкими темными завитками. Толпа взрывается от этого короткого, но такого долгожданного стриптиза, зал наполняется сладостным стоном одурманенных видом его блестящего от пота торса девушек-фанаток. Они протягивают к нему руки с ярким маникюром, в изящных браслетах, в перчатках… Множество таких разных, но таких жаждущих контакта с разгоряченным крепким телом женских рук…       Он приближается к краю сцены, не забывая при этом выводить слова песни в плотно прижатый к губам микрофон, и вглядывается в зал, напоминающий голову гигантской медузы-горгоны, только у этой вместо волос — руки… И каждой женщине в зале кажется, что он смотрит прямо на нее!       «...I, I wanna rule all…»       Эффектно упав на колени, Виплэшер несколько раз делает недвусмысленные движения бедрами. Рев толпы врывается в его уши и оглушает — он вышел за радиус действия мониторов, и вся какофония звуков набрасывается на него разом. Гитара. Бас-гитара. Клавиши. И вопли толпы, что хочет его, которую хочет он! Вип снова смотрит в зал. Его взгляд будто касается каждого, проникает под одежду, вызывая дрожь и трепет. И вот какая-то девушка, поймав на себе этот властный, полный огня взор, закатывает глаза и едва не теряет сознание. А другая кричит и бьется в экстазе… Ему кажется, что далеко не все здесь пришли послушать музыку. Да плевать им на музыку! Они жаждут увидеть эротическое шоу, которое он им устраивает! Выпустить демонов, что живут в каждом из них! И будь он проклят, если не хочет того же!       Он не станет отрицать — его это тоже немало заводит. Да что там немало! Вип просто невероятно возбужден энергией толпы, стонущей его имя! И ему отчаянно хочется выплеснуть это возбуждение, совершить что-то, что удовлетворит их жажду.       Что-то, что будет весьма далеко от рамок приличия и правил поведения, прописанных в их контракте.       А руки продолжают тянуться к нему. Вот кто-то добирается до его ширинки и крепко хватается за нее. В ту же секунду другие проворные ладони принимаются шарить по его животу, словно норовя забраться в штаны.       Он дает им несколько секунд, чтобы поверить в то, что они могут касаться мечты, дразня низменные желания самых смелых — и резко поднимается: не-е-т, побаловались и хватит! Да и он уже на грани того, чтобы позволить им непозволительно много.       Вскочив на ноги, Андреас отбегает вглубь сцены и вновь надевает куртку, незаметно касаясь кармана, где должен лежать маленький пульт управления. Пульт, который она всегда туда вкладывает, помогая ему собраться на концерт. Пульт, который помогает ему справиться с непреодолимым желанием переступить черту. Но сейчас его там нет!       Где же он?!       «…Rule you…»       Он трогает другой карман: пусто. И в третьем его тоже не оказывается. Ощущая накатывающее липкой волной беспокойство, вызванное внезапной пропажей такого важного предмета, Виплэшер возвращается к публике и, стараясь сохранять невозмутимо-вызывающий вид, берет первые ноты следующей песни. Он профессионал, и не позволит растерянности стать причиной разочарования в их выступлении.       «Черт! Где он?!» — бьется в голове отчаянная мысль, пока Вип, не задумываясь, выводит в микрофон слова куплета и пытается при этом вспомнить, видел ли он пульт сегодня перед концертом, и если да, то где мог оставить.       Он смотрит направо, туда, откуда обычно наблюдает концерт Элин, но не видит ее аппетитной фигурки. Проходит в ту сторону, развязно виляя бедрами в такт музыке, и, нервно размахивая стеком, убеждается, что ее и правда нет, и возвращается обратно. От обиды хочется швырнуть в кого-нибудь микрофон, но вместо этого он с силой несколько раз рассекает стеком воздух, вымещая злость на неактивных сейчас колонках, и уже мягче шлепает Скинни по обтянутой черной кожей заднице. Тот вопросительно вскидывает бровь, но больше никак не реагирует на выходку Виплэшера — тот во время концерта способен и не на такое.       Отсутствие Элин не просто огорчает, оно жутко бесит! Его верная спутница много лет является для него тем секретным средством, которое позволяет удерживать эмоции во время шоу и не давать его хулиганской натуре порезвиться вдоволь. Конечно, толпе безумно понравится, если их кумир затащит на сцену пару нетрезвых девиц и разрешит себе проделать с ними весьма непристойные вещи — разгоряченный музыкой и драйвом, он не всегда видит грань, где заканчивается кураж и начинается разврат, который грозит запретом на проведение их концертов. Да и объясняться потом в интервью с журналистами больше не кажется ему забавным: перерос он скандалы, оставив от них только сценический образ. Поэтому, почувствовав, что возбуждение начинает зашкаливать, он всегда прибегает к помощи небольшого пульта, который жена заботливо вкладывает в карман его куртки, зная о том, как сложно порой удержать Виплэшера от эпатажа и шокирования публики. Нажимая на крохотную кнопку, он делает то, что совершенно точно осудило бы общественное мнение, и от этого хулиган-Вип теряет интерес к уже зреющий в голове скандальной выходке.       И сейчас самое время нажать ту самую волшебную кнопочку и напомнить Элин, что ожидает ее совсем скоро. В минуты такого мучительного возбуждения он может думать только о ее теле, представлять в самых развратных фантазиях и жаждать момента, когда сможет их воплотить. Ну а пока пусть она наслаждается приятными волнами, запущенными его пальцами. И хотя не он ласкает ее, а небольшой клиторальный вибратор, но он точно знает, что сразу после того, как он коснется кнопки, ее красивое лицо озарит томная улыбка, а его музыка заглушит протяжный стон, который не может не срываться с чувственных губ, едва маленькая игрушка оживает внутри ее тела. Возбуждающая вибрация подготовит ее к тому, что будет сразу после концерта — пылающий Вип не желает ждать ни секунды! Он даже не готов давать ей время на то, чтобы раздеться — чаще всего просто разворачивает спиной и задирает вверх юбку, едва за ними запирается дверь гримерки.       Но где пульт? И где, мать вашу, Элин?!       — This is the end still your need is driven on, driven on… As we trigger one last bomb, — выводит он заключительную строчку финальной песни и, отвесив ревущему, взбудораженному, заведенному залу театральный поклон, удаляется, несмотря на протесты со стороны зрителей. Ему нужно немедленно найти Элин или хотя бы просто уединиться, чтобы не выкинуть нечто, за что Андреасу и его группе будет отчаянно стыдно!

***

      Все!       Можно выдохнуть.       Побыть наедине с самим собой. Позволить музыке убраться из-под кожи, куда она проникла и, кажется, все еще зудела, требуя, чтобы ее выпустили наружу в виде белесых тягучих капель.       Как он любил эти первые несколько минут после концерта! Напитанный энергией вожделения, Вип покидал сцену, возбужденный и разгоряченный, и, миновав несколько метров, отделявших сцену от гримерки, попадал в ее прохладный полумрак… и в объятия Элин, особенно нужной ему в эти минуты и готовой выполнить любое его самое смелое желание. Каждая их близость после концерта была для него особенной: острой, горячей, заставляющей дрожать и стонать на всю комнату, не сдерживая животных порывов. Каждый такой акт любви — миг, когда Виплэшер и Андреас объединялись, и его сценический образ уступал место мужу Элин.       Но сегодня к его глубокому разочарованию ее здесь не оказалось.       Мужчина пошарил взглядом по пустой комнате, надеясь, что она просто решила сделать ему сюрприз и вот-вот набросится с горячими ласками, и замер на мгновение в растерянности. Ее и правда тут не было! Что за херня?!       Вип нервно хлестнул себя по бедру стеком, который так и не бросил, уходя со сцены. Быть может, ему стоит вернуться обратно, спеть еще пару песен и утащить в гримерку какую-нибудь симпатичную фанатку? Он был уверен, что нашел бы ту, которая согласится оказать ему маленькую услугу. А Элин в следующий раз не будет бросать его в такой важный момент!       Он тряхнул головой и отогнал недостойные мысли: вот именно затем он и просит жену быть рядом! Сценический образ толкает на поступки, о которых Андреас обязательно пожалеет! Более того, Андреасу Бергу такое просто не придет в голову! Но сегодня Элин придумала себе дела поважнее и даже не предупредила об этом!       А внизу живота продолжало пульсировать и больно сжиматься, заставляя стискивать зубы и тяжело дышать. Покусав несколько секунд губы, он попытался справиться с возбуждением, но понял, что это просто нереально без привычного ему способа разрядки. Только после того, как он кончит, провокатор Вип уберется на задворки сознания до того момента, пока снова не понадобится для концерта.       Отшвырнув в угол фуражку, он шагнул к окну и решительно опустил жалюзи, а затем вернулся к двери и повернул замок — проверил, надежно ли заперто.       Он не хотел, чтобы ему сейчас мешали. А на Элин он обиделся, и ей придется очень постараться ночью, чтоб загладить вину! Она же знает, что концерт всегда был для него сродни сексу! И в том, и в другом он выкладывался на все сто процентов. Какой смысл заниматься подобным, если не был готов отдавать всего себя целиком?.. Ощущения, испытываемые Виплэшером во время выступления, доводили его до такого состояния, что после Андреасу непременно требовалась разрядка, логическое завершение данному действу. Ему требовался оргазм…       Замерев посреди комнаты, он расстегнул пуговицы на пропитанной потом военной гимнастерке, сбросил ее с липкого тела, чувствуя, как холодок из приоткрытой форточки приятно охватил голый торс. Чуть подрагивающие после невероятного эмоционального напряжения ладони потянулись к ремню и молнии на брюках. Обычно это делала Элин, стоя перед ним на коленях, — женщина, которую он боготворил, и с которой чувствовал себя богом, но сегодня он вынужден сам копаться с проклятыми застежками. Ее ловкие пальчики в несколько мгновений освобождали его возбужденный пульсирующий орган из пут, затем энергично массировали мошонку, заставляя сгорать от нетерпения. Она касалась кончиком языка влажно блестящей головки, обводила им вокруг, обхватывала теплыми губами, чуть посасывая, и только после этого погружала его в свой чудесный рот едва ли не на всю длину.       Но сегодня Элин, мать вашу, не было! И ему придется как-то справляться самому.       Вытащив на волю крепкий член и стиснув его в кулаке, он простонал сквозь сжатые зубы, — ему требовалась скорейшая разрядка! Вызывая в сознании образ Элин, с силой провел от головки к основанию и обратно. Облизал губы, вспоминая, как она проводила язычком по своим, стремясь доставить ему максимальное удовольствие, погладил и нажал пальцем на открытую чувствительную головку — будто та уперлась куда-то глубоко в ее горло. Волна возбуждения прокатилась по телу, живот поджался, обозначился рельефный пресс, по которому скатилась капля пота, щекоча ставшую очень чувствительной кожу. Он зашипел и быстрее заскользил рукой вдоль напряженного ствола, и производимый им звук наполнил комнату нотами безудержной похоти. Если бы это губы Элин двигались по его плоти, он бы уже был на грани! Но он всегда знал, когда нужно ее остановить. Она тоже заслуживала удовольствие!       Если бы Элин была рядом, он бы развернул ее спиной, потянул вверх подол ее юбки и стащил с нее трусики вместе с прикрепленным к ним на магнитах вибратором. И она наклонилась бы вперед, опираясь на туалетный столик, стул или подлокотник дивана, а он пристроился бы сзади, с восторгом любуясь ее плавными формами и аппетитными ягодицами. Погладил бы упругие бедра и ямочки на пояснице, а она сильнее прогнулась и призывно расставила бы ноги, подаваясь к нему — ее тоже невероятно заводили их игры во время концертов и его сценический образ. В такие минуты ей было нужно одно — чтобы он резко вошел в нее, без прелюдий и лишних манипуляций.       …Еще немного!.. Рука двигалась все быстрее, перемещая крайнюю плоть в ритме его финальной песни…       …Ему всегда нравилось смотреть на то, как капли его семени влажно блестели на ее теле, и он любил, доведя ее до пика, кончить ей на бедра и ягодицы. Картина того, как в прошлый раз его пальцы размазывали сперму по ее коже, всплыла в памяти, возбуждение захлестнуло горячей волной и… в этот момент раздался стук в дверь.       Кого это принесло?!       Вип замер, дрожа и едва не рыча. Безумно захотелось схватить стэк и отхлестать им того, кто посмел его так неудачно прервать!       — Андреас, ты там? — голос Элин.       — Д-да… — выдохнул он, шагнув к двери.       Открывая, спрятался за нею, опасаясь, что девушка может быть не одна.       — Прости, я опоздала! Еще днем поняла, что не положила тебе в куртку пульт, хотела приехать пораньше и передать, но внезапно без звонка зашел заказчик, и пришлось задержаться! Думала, успею, но когда поняла, что это надолго, концерт уже начался, и я не стала тебя отвлекать от выступления… — затараторила она, заходя внутрь, захлопывая дверь и снова запирая за собой.       Обернувшись, заметила, в каком виде он ее встречает, и улыбнулась.       — Я смотрю… ты начал без меня? — весело прищурившись, Элин бросила к ногам сумочку и протянула к нему руку, в которой было что-то зажато.       Он машинально взял то, что она ему дала и, раскрыв ладонь, довольно ухмыльнулся: на ней лежал тот самый пульт. А Элин медленно размотала шарф и плавно скинула с плеч вязаный кардиган.       Ему не нужно было смотреть, чтобы привычными движениями включить небольшой клиторальный вибратор, тихое жужжание которого разнеслось по комнате — он сотни раз так делал, умудряясь при этом петь и попадать в ноты. Элин вздрогнула, закусила нижнюю губу и, прикрыв глаза, тихо застонала. Андреас голодными глазами следил, как она неспешно раздевается, выгибаясь и игриво поглядывая в его сторону, и почувствовал, как вновь горячей волной накатило схлынувшее было возбуждение.       — Ты бы сильно пожалел, если бы меня не дождался, — прошептала она, когда оставшись в одних трусиках, опустилась перед ним на пол.       Ее пухлые мягкие губы обхватили пульсирующую головку, наконец, позволяя ему отдаться желаниям, рожденным грохотом «индастриал-метал» и восторгом обожающей его толпы.