Комплимент от шеф-повара.

      Тёмное пасмурное утро не оставляет и шанса солнцу, которое так отчаянно уже второй день пробиваются сквозь серые тучи Дрездена. Мечтая о спокойной, размеренной жизни, девушки не думая выбрали небольшой по численности, спокойный городок в Германии, где на каждом углу продают крендельки и баварские сосиски. Уже год эти двое живут бок о бок, недавно открыв первое заведение итальянской кухни. Возня с документами не оставляла им вариантов, более полугода девушки мучались с нотариусами, адвокатами и другими важными людьми из ненавистного ими бюрократического аппарата.       Мария, чей запах приятным шлейфом окутывал всю квартиру, аккуратно заходит вглубь помещения, протирая кроссовки от дождевой воды. Рядом скулит их собака, так и требуя снять ошейник.        — Господи, Шэдоу, угомонись! Сейчас разбудишь Кристину, а ты знаешь, что она получше меня ругается, — девушка наклоняется, бережно снимая ошейник с любопытного и гиперактивного добермана. — сейчас лапы помоем и можешь идти куда хочешь, успокойся.       Её обязанностью был утренний выгул собаки, которую они, как прилежная семейная парочка, завели сразу по приезде в новую страну. Кристина подарила собаку Маше на годовщину, потому что однажды светловолосая проговорилась о своей давней мечте. Она ждала грозного и воинственного пса, который будет лаять громче всех, отчаянно защищая от недоброжелателей. Но то ли в Дрездене их не оказалось, то ли Шэдоу взял пример с хозяйки, став пушистым ангелочком, вовсе не похожим на всех тех оскаленных доберманов. Он любил валяться на диване, развалившись сверху на двух девушках, спал с ними в одной кровати и слишком часто ласкался.       Помыв собаку, Маша переоделась в домашнюю одежду, задержавшись около зеркала в их светлой ванне. Как ни странно, но место жительства выбрала именно она и квартирка абсолютно не походила на те многочисленные референсы Штрефонд — светлая, уютная и семейная. Каждый раз, когда кареглазая заходила сюда, мысль, что она в другой стране с самым любимым человеком пробивала до кончиков пальцев, ведь не верилось в реальность действительности. Каждое их утро начиналось со свежего кофе, они ходили в кофейню за свежими булочками, первое время ездили по экскурсиям и помогали друг другу с практикой немецкого. С последним, кстати говоря, стало лучше только спустя полгода, первое время они общались с помощью переводчика и даже речи не шло об открытии какого-то заведения. Только благодаря Николаю, дяде Кристины, им молниеносно дали гражданство, когда шанса не было даже остаться на постоянное место жительство.        — Крис, доброе утро, — она забирается под белое одеяло, мягко приобняв татуированное тело, с которым жили они в слишком разных часовых поясах, — одиннадцатый час уже, соня, вставай давай.        — Не хочу, — Штрэфонд ворчливо крутит нос, прячась под пуховку с головой.        — А чего хочешь тогда?        — Тебя, — с воодушевлением произносит та, показав заспанное лицо и притянув девушку ближе.        — Какой излюбленный, но неправильный ответ. Сегодня приезжают Оля с Ларисой, нам надо их встретить, а тебе надо воздержаться от половой близости на целых две недели! Ужасно несправедливо, да? — в своей привычной манере она подтрунивает, пытаясь избавиться от рук на её талии.        — Хватит шутить над моим желанием! Несправедливо не иметь желание утреннего секса, а не воздерживаться! Я бы даже сказала это незаконно! — не отпуская из мертвой хватки свою девушку, Кристина слегка поднимает резинку её нижнего белья, чувствуя, как тело блондинки непроизвольно покрывается мурашками. — Даже так не хочешь? — шатенка делает грустное лицо.        — Крис, я серьёзно. Мы уже не в том возрасте, чтобы трахаться по утрам, между прочим! — почему даже через год татуированные руки творят с ней такое? Почему, пройдя все этапы переезда, бытовых конфликтов, мороки с документами и появление собаки, её мысли каждый день занимает она? Её тело? Разум? Мысли?        — Забыла, что ты старая и ворчащая бабка, — её руки проникают всё дальше, а тело кареглазой становится всё более податливым и мягким. Она томно выдыхает, привычно поднимая одну руку над головой, цепляясь за кровать. Даже спустя год стоны друг из друга им приходится выдалбливать… в буквальном смысле. Бывшая дредастая целует ту в предплечье, ощущая, как быстро бьётся её сердце. Её пальцы уже свободно гуляют где-то внизу, пытаясь удовлетворить утреннее напряжение, но та неожиданно переворачивается, нежно накрывая своими губами чужие.        — Понятие «утреннего секса» у тебя растяжимое, Кристин, а нам надо выезжать через час, поэтому бегом в душ и завтракать. Не бубни только! — белокурая командирша, по-другому Марию нельзя было обозвать, ведь даже когда её тело пленила нежность любимой, она стойко выдержала испытание, прервавшись.        — Может вме…?        — Никакого вместе! В душ иди, надоела уже, — состроив злобную гримасу, блондинка глазами провожала ту до ванны.        — Ведьма…

***

       Излюбленный аэропорт кишил людьми, немцы бежали со всех сторон, сбивая некоторых с пути. Эти двое застряли на входе, сравнивая скриншоты рейсов на телефоне с огромным табло. Уже полчаса они не могли разобраться прилетели ли близняшки: Кристина психовала каждую минуту, а Маша вновь шла разбираться на ломанном языке.        — Сказали, что самолёт прибыл и девочки проходят контроль, всё нормально, спокойно, — она обыденно берёт ту за руку, успокаивающе поглаживая ладонь большим пальцем.       Минуты томительного ожидания превратились в вечность, ведь по девочкам они скучали больше всего. Здесь можно было купить всё — пельмени, русские конфеты и зефир, но двух этих сумасшедших не хватало как воздуха. Они привыкли к тихой размеренной жизни с вечерними прогулками по набережной, стабильности в ресторане, путешествиям на маленькой машине, но этого не было достаточно, чтобы назвать жизнь полноценной. Возможно ещё не прошла адаптация, а возможно близняшки действительно стали частью «нормального» в судьбе обеих.        — Вон они! Идут! — закричала Крис, давая немедленный старт со своего места. Маша ничего толком не поняла, но непроизвольно побежала за девушкой, увидев где-то в толпе копну рыжих волос. Со всего размаху на Крис прыгает Оля, а Машу в плен объятий берёт Лариса, бережно утыкаясь носом в плечо. Судьбоносная встреча, сразившая всех наповал. Штрэфонд не могла описать словами как соскучилась по этим двум за год, как не хватало их дружеского плеча в дни, когда они сильно ссорились с Машей, и та уходила куда-то на сутки. flashback       Ссора застала двух дома, когда Штрэфонд на протяжении двух недель пропадала по вечерам, возвращаясь к ночи. Пелена гнева и обиды накрыла обеих, не давая и шанса здравому уму.        — Почему ты не сказала, что встречалась с ней по рабочим вопросам, Кристин?! Мы открываем общий ресторан, в чём блядская проблема рассказать о встрече с потенциальным арендодателем, а не скрывать это дерьмо? Откуда мне знать, что ты работаешь с бумагами вечерами, а не шляешься по ебаным барам и шлюхам, коих здесь предостаточно?! — кричала Маша, параллельно утирая щеки от слёз рукой.        — Блять, я не хотела тебе говорить о бумажных проблемах, для тебя же лучше пыталась сделать!        — Чем ты пыталась лучше-то сделать? Засиживаясь в барах с какой-то тёлкой до ночи, чтобы потом наша соседка мне выдавала: «Ой, а я вашу девушку в баре недавно видела с кем-то»?! Этим ты хотела лучше, блять, сделать? Ты не спишь ночами, скрывая телефон, мне что думать нужно?        — Не нужно думать, у тебя хуёво получается! — со злости бросает татуированная, скидывая какие-то вещи в рюкзак.        — Я поехала за тобой, ты серьёзно нахуй? Я в ебаной Германии из-за твоей задницы, Штрефонд!        — Это был твой выбор, сука, не надо делать из меня пуп земли! Отъебись от меня! — она хлопает дверью, оставляя блондинку в слезах и истерики, оставляя ту наедине со своими демонами, рвущимися наружу. Она будет извиняться за этот поступок месяц, ненавидя себя за сказанные слова и мысленно проклиная судьбу за то, что близняшки не рядом. flashback end.        — Ну, как вы вообще там живёте? Как ресторан? — уплетая за обе щеки баварскую сосиску в ресторане после экскурсии, Маша с огромным любопытством расспрашивает девушек об изменениях в жизни.        — Да нормально поживаем, ресторан в полном порядке: кадры сменились естественно все, кроме Громовой и Кашириной, прибыль растёт, меню вот недавно изменили. Работаем, короче говоря, — отвечает Лариса, обыденно, но так вальяжно потягивая пиво.        — Да! Ты представляешь, Даша недавно замуж вышла за какого-то мужика, боимся теперь, что лучший бармен уйдет в декрет в скором времени, — Оля поддакивает, внимательно наблюдая за сестрой.        — Нихуя себе, вот это поворот. Ещё скажи, что Таня нашла девушку и увольняется, — после слов Кристины повисла тишина, на что та непроизвольно выгнула бровь. — Серьёзно, бля?        — Нет-нет, — смеется блондинка, заражая всех лучезарной улыбкой. — это лучше вообще у Ларисы узнавать.        — Чего?! — Маша аж поперхнулась, чувствуя, как татуированная рука на её ноге сжимается всё крепче. Шесть пар глаз мгновенно уставились на рыжую.        — Да ничего не было, вы чего!        — Ничего, кроме секса, каких-то левых вечеринок и совместного отпуска? — сестра ехидничает, напрочь всех сбивая с толку, да ещё и заставив Ларису покраснеть.        — Блять, ну было! Да там ничего серьёзного, просто пытаюсь слепить из Тани что-то нормальное, не знаю даже… Можете посчитать меня сумасшедшей, но она реально нормальная. Не всегда, конечно, но со мной точно адекватная…        — Ты ёбнутая, а не сумасшедшая, Ларис, — констатирует факт Штрэфонд, реально выпав в осадок с услышанной новости.        — Ты там аккуратнее, а то я вон, налепилась уже себе в убыток, — Маша кивает в сторону своей девушки и стол разражается громким смехом, смягчающим обстановку.        — А вы-то как тут живете? Я смотрю собаку прикупили, примерная семья получается?        — Да у нас всё путём, собаку я подарила лису на годовщину, сейчас ресторан раскручиваем, потихоньку-помаленьку пытаемся вливаться в атмосферу страны, первое время сложно было, тем более без знаний языка и с постоянными ссорами, да, малышка? — синеглазая с намёком вскидывает бровь в сторону спутницы, в ту же секунду утирая соус салфеткой с её пухлых губ.        — А вы пробовали терпеть её в одной квартире год? — шепотом спрашивает та у близняшек, но всё равно наклоняется телом в сторону Кристины, кладя ей голову на плечо и потягивая пиво. Все опять смеются и понимают, как не хватало простого общения за стаканом чего-либо в близком кругу среди новых сплетен.        — А собака это типа как подготовка к детям? Вы смотрите, а то у детей психика более… восприимчивая. — шутит рыжеволосая.        — Ну вот скоро поженимся, а потом и подумаем, да, малышка? — Штрефонд чуть-чуть толкает ту в плечо, пока глаза блондинки округляются, а наружу, кажется, сейчас вылезет всё пиво.        — Чего?        — Забыла тебе сказать, да, давай поженимся? — в своей непринуждённой манере говорит Кристина, пока никто из сидящих за столом не понимает либо шутку, либо констатацию факта.        — Учти, Штрэфонд, без нормального предложения, кольца на пальце и белого платья я за тебя ни ногой! Ещё и детей мне рожать, да?! — она переводит всё в шутку, но понимает, что это не первый разговор о таком событии и будущей жизни, а значит синеглазая говорит абсолютно серьёзно.        — У тебя сиськи больше, а ребёнку нужно молоко!        — Видите, всё в этой семье я тяну на себе! Боже, как я устала… — она артистично прикладывает руку ко лбу, параллельно с этим громко заливаясь смехом.       Они продолжат сидеть в ресторане до закрытия, а потом вернутся в квартиру, уложив спать близняшек с дальней дороги. Тишина в квартире накроет пеленой воспоминаний момент, когда жилая площадь была совсем пуста, а девушки зашли сюда впервые с огромными чемоданами, позже по частичкам собирая помещения из мебели и предметов уюта. А сейчас их ждёт собственная собака, нервно скуля под дверью в ожидании открытия двери. Они привычно выберутся ночью на набережную, целуя друг друга в губы и боясь оторваться, словно эта сказка рассыплется мягкой вуалью фантазий, и обе проснутся в пустых кроватях с тяжелой мыслью о приснившемся сне. Но их реальностью действительна, ведь через полгода Маша наденет кружевное белое платье, впервые бросив в толпу букет невесты, а Кристина, в широких светлых брюках и черном топе будет обнимать свою супругу, которая до последнего заставляла влезть её хотя бы в юбку, но, как и всегда, ничего не получилось.       Они счастливы, влюблёны и вечно молоды. Их сказка обязательно превратится в вечность, а поцелуи станут длиною в жизнь.