Часть 9. Таиланд (ноябрь 2018)
20 февраля 2022 г., 20:20
Флешбек. Ноябрь 2018 года, съемки третьего сезона «Бумажного дома» в Таиланде.
Альваро крутился в кровати без сна. Мысли о той, что находилась всего в нескольких метрах от него, не давали ему покоя. Раньше он не особо верил в знаки судьбы, но порой жизнь подкидывает такие испытания, пройдя через которые, невольно начинаешь задумываться над тем, что во всем этом есть гораздо больший смысл, чем тебе казалось. Исцеление от смертельного недуга, рождение детей, предложение пройти пробы на роль предводителя преступной группировки, встреча с ней. Череда случайностей или дар свыше? Будь он истинно верующим, он бы сказал, что это промысел божий. Но он им никогда не был. Но и чередой случайностей нельзя было назвать то, что случилось с ним. С ней. С ними. «Не веришь в бога, считай это магией, волшебством. Мы не можем найти ответы на все вопросы, порой просто нужно принять все как есть и поверить в то, что мы часть чего-то большего, и во всем происходящем есть смысл, даже если мы его не понимаем», — так просто рассудила она во время одной из их оживленных дискуссий на тему того, почему все это случилось именно с ними, а не с кем-то другим. Встреча с ней всколыхнула в нем что-то такое, о существовании которого он даже не подозревал. Это бурлило в нем и требовало выхода. Он не знал, что это было, и честно говоря, боялся своего пленника. Того, что он может вырваться на свободу. Он чувствовал, что оковы разрываются, когда он находится рядом с ней. Кто-то первобытный, дикий, необузданный рвется наружу. И он старался сдерживать его как мог, но с каждым днем, с каждым часом, минутой и секундой, проведенными в ее обществе, становилось все сложнее сделать это. Тот огонек, что зажегся в его душе в момент их первой встречи, к концу съемок второго сезона превратился в настоящий пожар. Но то, что происходило с ним сейчас, даже близко не могло сравниться с тем его состоянием. Она будто разрушила до основания все стены, что защищали его изнутри, добралась до самой его сути, и та власть над ним, что была в ее руках, пугала его. А он мало чего страшился в этой жизни. Поняв, что сегодняшней ночью ему уснуть вряд ли удастся, он поднялся с кровати, надел черную футболку и, взяв со стола наушники и телефон, тихо вышел из комнаты, желая немного прогуляться, чтобы проветрить мозги. Проходя мимо ее комнаты, он задержался там, задумавшись над тем, что она сейчас делает. Дверь была слегка приоткрыта, и он позволил себе заглянуть внутрь. Лампа, стоящая на прикроватной тумбочке, горела мягким светом. «Спит с ночником», — отметил он про себя. В темноте ему удалось разглядеть ее силуэт. Она спала, отвернувшись в другую сторону, лишив его возможности узнать, как выглядит ее лицо, освещенное светом лампы. Безмятежное или задумчивое? Взволнованное или расслабленное? Может, она хмурится, видя что-то не очень приятное? Или, напротив, улыбается, заполняя своей теплотой эту маленькую комнату? Как она засыпает? Какие у нее ритуалы? Слушает музыку перед сном? Или, может, читает книгу? Или выбирает что-то в зависимости от настроения? Не холодно ли ей одной в этой огромной кровати? О чем она думает, засыпая? Представляет ли кого-то рядом с собой? «Небось, этого своего перуанца», — вспомнил он про того, о существовании которого порой хотел забыть, и поспешил выйти на улицу.* * *
Ициар вскинула глаза, почувствовав чье-то присутствие. Обернувшись, она перевела взгляд на проем и, не обнаружив там никого, тяжело вздохнула. Снова показалось. В который раз за последние дни. На что она надеялась? Поймать глазами горящие глаза Морте, наблюдающие за тем, как она спит? Глупости. Пока прекращать думать о нем в таком ключе. Между ними не может быть ничего такого, что накидывает ее больное воображение. Он просто кинопартнер, с которым они время от времени болтают на разные теми. Ладно, он больше, чем просто кинопартнер. Вот только подобрать слово, что верно бы описывало их отношения, она никак не могла. Другом его не назовешь. Это очевидно. Потому что с другими друзьями она не видит сны, в которых они… занимаются тем, чем друзьям заниматься не стоит. Приятелем он тоже не был. Уж больно он хорошо знал ее, чтобы быть всего-лишь приятелем. Порой казалось, даже лучше ее самой. Боже, зачем она вообще об этом думает? Ну, не относится он ни к одной категории, пусть и дальше не относится. В самом деле. Пока это не напрягает, все в порядке. Но проблема в том, что это напрягает, беспокоит ее. Что-то изменилось между ними, то чему она не могла дать названия, витало в воздухе и было практически ощутимым. И это волновало ее. Раньше между ними все было просто, легко и забавно. Они шутили, целовались в кадре, а потом разбегались спокойно по домам. Пару-тройку случаев, когда ее кинопартнер вторгался без спроса в ее мысли, можно было списать на то, что она просто еще не успела выйти из образа. Раньше это спасало. Но не сейчас. Не тогда, когда они еще даже не успели войти в эти образы, а она уже испытывает какое-то непонятное томление в животе. Вот это уже ненормально. Подсознательно она понимала, что это такое. Но не готова была принять. Это слишком опасно. Это может разрушить все. Их работу, их отношения. Она знала, если они поддадутся тому чувству, название которому она не решалась дать, оно погубит их обоих. Чувствовала это. «Хватит, Ициар. Иди и проветри мозги,», — резко поднявшись с кровати, она вышла из комнаты и направилась в сторону пляжа. Идея искупаться в море показалась ей привлекательной. Это поможет остудить горячее тело и привести мысли в порядок. Сбросив ночную сорочку из хлопка, что заканчивалась чуть выше колен, Ициар вошла в воду. Такая приятная. Окутывающая своей прохладой. Забирающая усталость. Успокаивающая. Наконец-то она в своей стихии. Может отключиться от всех переживаний, что навалились на нее за последнее время. Просто расслабиться. Она хорошо плавала с детства, чувствуя себя комфортно в воде, доверяя ей. Будто та была ее второй матерью, что оберегала и защищала ее, поэтому глубина не страшила ее. Заплыв достаточно далеко, она скрылась под водой и проплыла несколько метров, затем снова показалась на поверхности. Звезды освещали ее путь, подсказывая верную дорогу. В этом месте, находясь наедине с природой, она ощущала себя живой. Когда она была совсем малышкой, отец частенько будил ее посреди ночи, чтобы совершить небольшое путешествие от их домика до пляжа. Засыпая в своей кроватке, она с воодушевлением ждала того момента, когда его нежная рука коснется ее плечика, а бархатистый голос скажет: «милая, просыпайся, если не хочешь пропустить рассвет». И она тут же пробуждалась, надевала впопыхах на себя первую попавшуюся обувь и, крепко взяв отца за руку, направлялась в место, где хранились тайны бытия…* * *
Морте прогуливался по ночному пляжу, в наушниках играла композиция, что помогала ему войти в образ мыслей Профессора, абстрагируясь от Альваро, и он изо всех сил пытался сосредоточиться на своем персонаже, но мысли снова и снова возвращались к одной басконке. Нужно что-то с этим делать. Так не может дальше продолжаться, иначе он просто не сможет нормально работать. Если бы в тот вечер, когда они остались наедине, пьяные коллеги по цеху не вернулись раньше времени, как знать, как обстояли бы сейчас дела. Делая второй круг от пляжного домика до точки, за которую он дальше не заходил, Морте вдруг заметил вдалеке картину, что привлекла его внимание. Кто-то плавал в море. Сейчас был третий час ночи, и последнее, что он ожидал — это встретить кого-то в столь позднее время. Кроме съемочной группы в этой местности не было никого. Ближайшие соседи находились за несколько тысяч километров от них. Если им необходимо было выбраться в люди, они пользовались лодкой. Это позволяло команде работать в условиях анонимности, не боясь того, что в прессу может просочиться какая-либо информация о новом сезоне раньше времени. Получается, это был кто-то из своих. Но, кто? Силуэт был едва различим, но можно было точно сказать, что загадочным незнакомцем, незнакомкой, была женщина. Плавала она как-то по-женски. Не так размашисто, резко. Скорее размеренно, даже изящно. Крупной назвать ее тоже нельзя было. Большая часть обитателей острова отпала сама собой. Но какова вероятность того, что морской сиреной была та, о ком он думает? Большая. Вряд ли в этом доме найдется другая женщина, которой может прийти в голову поплавать ночью в море. А ей… Ну, это вполне в её стиле. Вдруг его таинственная незнакомка полностью ушла под воду, а затем также резко, как исчезла, появилась снова на поверхности. Было в этом зрелище что-то завораживающее. Наблюдая за картиной, что открылась ему взору, он вдруг испытал эффект дежавю. Где-то он уже видел это раньше. Конечно. На ее страничке в инстаграм. Он даже сохранил ту ее фотографию в свои закладки в инстаграм, и периодически открывал, чтобы насладиться картиной снова. Было в этой фотографии что-то волшебное. Она бы с легкостью могла стать частью выставки одной из коллекций снимков в какой-нибудь знаменитой арт-галерее. Посетители бы рассматривали ее часами, пока он случайно не наткнулся бы на это сокровище однажды и не выкрал его, лишив других права доступа к тому, что столь ценно для него. Это точно была она. Он не сомневался в этом. С каждым движением сирены, он узнавал ее. Желание заснять эту картину стало непреодолимым, но вряд ли в темноте камера могла уловить хоть что-то. Возможно, если он подойдет ближе, из этого может получиться хоть что-то. Но тогда он рискует быть рассекреченным. А он этого не хотел. Все же, не сдержавшись, он стал приближаться. Шаг за шагом он становился все ближе к своей цели. Заметив дерево, он зашел за него и, настроив камеру, попытался запечатлеть картину. Но не успел он навести объектив, как сирена вдруг стала плавно приближаться к берегу, и он понял, что сейчас самое время испариться, пока его не поймали с поличным. Он так сильно торопился, что не заметил корни дерева, и споткнувшись о них, завалился, с треском провалив свое задание. — Мать твою, — выругался он себе под нос, быстро вставая на ноги. Но на этом его приключения не закончились — как раз в этот момент он случайно выдернул наушники и музыка, что играла в динамиках, эхом разнеслась по пустому пляжу. — Отлично просто. Идиота кусок, — продолжал он извергать ругательства, пытаясь нащупать в кромешной темноте мобильный.* * *
Быстро натянув на мокрое тело сорочку, Ициар поспешила к источнику шума. Подойдя ближе, она услышала знакомый голос, и едва сдержав смешок, спросила: — Альваро, что ты тут делаешь? — Пытаюсь найти свой телефон, который упал в кусты, — ответил он. — А как он оказался в кустах? — поинтересовалась она, разблокировав свой мобильный, и включив фонарик, изо всех сил пытаясь не рассмеяться. — Возвращался с прогулки, услышал какой-то шум, напугался, выронил его с рук. — Запустив в кусты, — свела она брови вместе, посмеиваясь над мужчиной, который на ходу пытался сочинить легенду. — Не рассчитал траекторию полета, — буркнул он, поднимая с земли подлого предателя. — Ну, это многое объясняет, — хмыкнула она. Он не успел ответить на очередной ее выпад, потому что следом раздался ее взвизг. — В чем дело? — взволнованно посмотрел он на женщину. — Нога, на что-то наступила, — прошипела она от боли, облокотившись на него для опоры. — Ты ходишь босая с незажившей раной? — спросил он. — Нет, я просто второпях забыла надеть шлепки, что остались на берегу, — ответила она. — Услышала шум и забыла о них. Рана к тому же практически затянулась и не представляла особой опасности. Он только неодобрительно покачал головой, и уже в следующую секунду она была на его руках. — Альваро, поставь меня на пол, я могу сама дойти, в этом нет необходимости, — заканючила она. — Ты как упрямый ребенок, ей богу, — закатил он глаза. — Рану нужно срочно обработать, пока не пошло заражение. Бог знает, на что ты там напоролась. Так что просто молча прими помощь, в которой нуждаешься. — Прости, я просто привыкла сама заботиться о себе, — призналась она. — Это я уже понял, — ответил он, заходя в дом. — Включи свет, мне неудобно сделать это самому, — дал он ей указание, поднеся женщину к розетке. Она нажала переключатель и в комнате, что играла роль прихожей, загорелся свет. — Жди меня здесь, сейчас вернусь, — усадив Ициар на кресло, направился он в свою комнату, чтобы взять аптечку. Вернувшись обратно, он пересек комнату и, выгрузив содержимое аптечки на небольшой столик, что находился рядом с Ициар, направился к кухонному островку и взяв миску, наполнил ее чистой водой. Надев зачем-то профессорские очки — точно такие же, что его герой носил в сериале, Морте переложил недовольную кошку с пуфика в гамак и уселся перед Итуньо, укладывая её ногу на свое бедро, стараясь не смотреть на ту, что находилась напротив нее. От воды ее хлопковое платье намокло и Морте не составило бы труда рассмотреть пики ее груди, что четко прорисовывались сквозь материал. Длина ночной рубашки тоже не внушала доверия. Лучше было бы, если она была ниже, чем по колено, скажем, по щиколотку, тогда он не представлял бы себе столь четко картину, как собирает руками материал, параллельно лаская горячими руками сначала внешнюю, а затем и внутреннюю поверхность ее бедер. Интересно, она спит без нижнего белья? «Прекрати, идиот», — отругал он себя, пытаясь вспомнить, что собирался сделать. — Нужно промыть рану. Будет щипать, но если хочешь, могу подуть на ранку или поцеловать тебя в щечку, если вдруг начнешь уросить как девчонка, — хмыкнул он, встречаясь глазами с Ициар. — Дурак, — хлопнула она его по плечу. — На самом деле, нет нужды, я могу сама справиться, — попыталась она отвоевать свою ногу обратно, но он удержал ее в том же самом положении. — Не сомневаюсь. Но удобнее, если рану осмотрит кто-то другой, — охватил он огромной ладонью её ступню. Смочив ватный диск в воде, Морте осторожно прикоснулся к ране, пытаясь убрать остатки песка, что забились внутрь. — Не все так страшно. Сейчас обработаем ее перекисью, будет немного больно, потерпи, хорошо? — смачивая прозрачной жидкостью ватку, комментировал он каждое свое действие, стараясь не замечать того, как собралась ее рубашка, обнажая подтянутые ноги. — Так, сейчас будет щипать. — Аль… — начала было она, но замолчала на полуслове, сжав зубы вместе, чтобы справиться с болью. — Знаешь, это нормально — время от времени показывать свою слабость перед другими. Не сдерживайся, если больно. Я никому не скажу, — улыбнулся он. — Спасибо, — одарила она его благодарной улыбкой, сжав мужскую руку. — Не за что, мой компаньон по преступлению, — подмигнул он ей лукаво. — Ну, вот и все, — наклеил он пластырь на место пореза и осторожно опустил ногу Ициар на пол. — Спасибо, — еще раз ответила она и, потянувшись к его щеке, оставила на ней легкий поцелуй…
