Femme fatale

      

Ноябрь 2016 года, Мадрид

      Альваро проснулся раньше обычного. В доме было тихо. Часы на прикроватной тумбочке показывали начало пятого утра. Обычно он вставал в районе шести, чтобы отправиться на пробежку в ближайший парк, но сегодня ему почему-то нетерпелось начать этот день пораньше. Было какое-то странно приятное предчувствие, такое обычно бывает перед пробуждением весны, что не давало спокойно оставаться в кровати. Бесшумно поднявшись, стараясь не разбудить мирно спящую женщину, он вышел из комнаты.       Прежде чем отправиться на кухню, чтобы сделать себе свежевыжатый апельсиновый сок, он заглянул в детскую. Два маленьких ангела спали безмятежным сном в своих кроватях, крепко прижимая к своей груди плюшевых друзей. В такие минуты они близнецы казались такими невинными.       Иллюзия.       Как только эти два маленьких монстра откроют глаза, они превратят эту квартиру на седьмом этаже душного мегаполиса, к которому он стал постепенно привыкать, но все равно не хватало морской свежести небольшого портового городка, в поле боя. С появлением Леона и Хульетты, которым сейчас было практически по два года, их размеренная жизнь с женой превратилась в настоящий хаос, но Альваро совсем не жаловался.       Он любил своих детей.       До безумия любил эти две маленькие копии него самого, считая их появление подарком судьбы. Несколько лет назад, еще до знакомства с женой он пережил одно из самых тяжелых испытаний в своей жизни, кардинально поменявшее все его представление об этом мире.       Он тогда находился в Финляндии, пытаясь там выстроить карьеру актера, но друзья пригласили его принять участие в мадридской постановке. Ему понравилась идея и он согласился вернуться обратно в Испанию после многолетнего отсутствия. Несколько недель спустя он почувствовал боль в ноге, но не придал этому особого значения. Думал, что просто перетрудил ногу и нужно дать ей немного отдохнуть, но во время одной из репетиций ему стало настолько плохо, что он едва не потерял сознание. Друзья вызвали скорую, которая срочно госпитализировала его в больницу, где и обнаружилась опухоль.       Рак.       Он не мог понять откуда у него, тридцатитрехлетнего здорового мужчины, никогда не болевшего чем-то сильнее обычной простуды может быть рак. Не было никаких признаков, ничего не предвещало того, что в его организме завелся предатель. Он мог сколько угодно задаваться вопросами о том, как это случилось, почему именно с ним, но он не собирался растрачивать бездарно единственно ценное, что у него осталось.       Время.       Ничего не отрезвляет лучше понимания того, что тебе осталось жить не больше трех месяцев. И то, если очень повезет. И вот как ты проживешь эти последние три месяца, зависит только от тебя: можешь погрязнуть в жалости к себе, ностальгируя о прожитой жизни, а можешь собрать всю волю в кулак и сражаться за свою жизнь так, будто это может оказаться последней твоей битвой на этой земле.       И он выбрал сражаться.       Да, близкие были рядом, но это была его личная борьба с врагом, что поселился внутри его собственного тела и пытался поглотить его. Он просто не мог позволить себе проиграть эту битву. Он не сделал еще и половины из намеченного, он находился только в самом начале пути, он просто не мог уйти так рано. Он каждый день повторял эти слова себе как мантру, и болезнь стала отступать.       Чудо, считали родные.       Но он не верил в чудеса. Никогда. Он верил в то, что его стремление к победе позволило ему одолеть болезнь. И немножко везения. Но тем не менее он верил в то, что у каждого человека на этой планете есть своя миссия, и теперь ему предстояло выполнить свою, но прежде необходимо было выяснить в чем же она состояла. Оправившись от болезни, он стал задумываться о том, что в первую очередь ему необходимо изменить свою жизнь. Он не мог больше только получать от этого мира, ему необходимо было отдавать ему что-то взамен. Это было первое правило, которое он усвоил во время своей болезни, поэтому он устроился в небольшой местный университет, где стал преподавать студентам литературу. Он любил Шекспира и пытался заразить этой любовью остальных.       Затем он вместе с друзьями взялся за постановку небольшого спектакля для школьников. Каждые выходные они посещали самые отдаленные города и деревеньки Испании, давая там представления для детей, которые не имели возможности попасть в большой театр. Видеть то, как загораются глаза малышей восторгом — ни с чем несравнимое чувство.       Два года спустя Хосе, его давний друг, с которым они ни раз играли вместе на сцене, предложил основать свой небольшой театр, зная, как сильно друг любит это ремесло. Альваро загорелся этой идеей, и стал постепенно претворять эту безумную затею в жизнь. Все деньги, что он зарабатывал в тот период, снимаясь в фильмах и сериалах, вкладывал в развитие театра, но этого было недостаточно.       Ему пришлось сменить комфортную квартиру практически в центре города на крохотный чулан в не самом престижном районе, он отказался от нормальной еды, заменив ее на самые дешевые полуфабрикаты, но все равно едва сводил концы с концами. Единственное, от чего он не мог отказаться — это от своей поддержанной машины, что досталась ему от дедушки.       Примерно в это же время он познакомился с Бланкой, своей нынешней спутницей и матерью своих детей. Она была начинающим костюмером, а их театру как раз нужен был тот, кто хоть немного разбирался в моде и не брал слишком много денег за свою работу. Хосе считал, что она была неплохим вариантом для них, Альваро доверял другу, поэтому согласился.       Она не сразу понравилась ему.       Она показалась ему слишком серьезной и замкнутой. Ее глаза не светились огнем, что способен был зажечь его. Честно говоря, он вообще не помнит светились ли чем-то особенным ее глаза. Он лишь помнит то, что она как-то быстро вошла в его жизнь и обосновалась в ней: приносила ему пирог, что оставался после воскресного обеда в доме ее матери, не самый вкусный на самом деле, но самый вкусный из тех, что он тогда ел; стирала и гладила его рубашки и брюки вместе с костюмами, что готовила для выступлений, избавляя его от необходимости идти в прачечную самому и просить утюг у соседей; не отвлекала его, когда он творил.       Ему стала нравиться ее непритязательность.       Она не требовала слишком много внимания. По большей части занимаясь своими делами, она делала так, чтобы он как можно меньше ощущал ее присутствие рядом. Не отвлекала его своей болтовней, что было редкостью для женщин, потому что как правило они очень любят болтать о чем-то без конца, испытывая на прочность мужское далеко не безразмерное терпение; не заставляла его пытаться сосредоточиться на сценарии, что лежит рядом, подавляя всеми силами в себе желание притянуть ее к себе для очередного поцелуя.       Она была удобной.       Не такой удобной, как многолетняя разношенная обувь, но такой же удобной, как и кровать, что стояла у нее в квартире, в которой он стал задерживаться постепенно все больше и больше, вскоре и вовсе перебравшись туда, потому что было куда проще переночевать у нее, чем добираться по пробкам несколько часов до чулана, который он снимал практически на окраине города.       На этом они и сошлись.       Без всяких условностей и формальностей. Никто не ухаживал, никто не делал друг другу предложения. Они были уже не в том возрасте, чтобы вести себя как влюбленные подростки, что не могли никак расстаться друг с другом, с нетерпением ожидая новой встречи. Они были двумя взрослыми, что достаточно пережили на своем пути, чтобы понимать, что комфорт, спокойствие и стабильность куда важнее чувств, что со временем все равно угаснут.       Рождение детей многое изменило.       Им обоим сложно было перестроиться, но они добровольно пошли на этот шаг, и он нисколько не жалел об этом, несмотря на усталость, что накапливалась с каждым новым днем все больше и больше. В конце концов, улыбка детей стоила всех бессонных ночей, которые они провели над их кроватями. По большей части Бланка, конечно, поскольку ему необходимо было работать, чтобы прокормить семью.       С этим было непросто. Работать актером — само по себе непросто, работать актером, пытаясь содержать театр и трех членов семьи, которые зависят теперь только от тебя в условиях развернувшегося в отрасли кризиса — больше, чем просто непросто, но он не сдавался. Каждый день он проходил несколько десятков кастингов, соглашаясь на любые роли, которые ему предлагали.       Но несколько месяцев назад он впервые за много лет загорелся.       По-настоящему загорелся ролью предводителя преступной группировки в сериале, что собирались снимать в начале следующего года для испанского канала «Antena 3». Он не просто загорелся этим загадочным Профессором, он буквально грезил им. Он прошел уже несколько раз прослушивание, но создателей сериала все равно что-то не устраивало в нем, но что бы они там ни считали, эта роль была его.       Он был уверен в этом больше, чем на все сто.       Зашнуровав любимые черные кроссовки от «Adidas», минуя лифт, Альваро быстро спустился вниз по лестнице и вышел на улицу. Было совсем рано. Большая часть города еще спала, а значит никто не мог помешать ему насладиться лучшей частью дня — рассветом. Включив композицию любимой британской рок-группы, что слушал на протяжении последних двух месяцев практически постоянно, Альваро отправился на пробежку в парк.       

Ноябрь 2016 года, пригород Басаури

      — Мама, я приехала! — прокричала басконка, выгружая пакеты с едой.       — Милая, ну я же говорила тебе не привозить нам столько всего, — появилась в калитке седая женщина, размахивая руками. — Нас же всего трое.       — Я не могу приехать с пустыми руками, ты же знаешь, — заключив мать в нежные объятия, ответила Ициар.       — Ладно, пошли давай скорее в дом, — беря несколько пакетов в руки, командным тоном заявила Пьедад. — Твой отец неугомонный сегодня снова ускакал на фабрику, просили помочь там с чем-то.       Ициар улыбнулась, чувствуя себя дома.       Это было единственное место, где она по-настоящему могла отдохнуть душой. Начав строить свою карьеру на баскском телевидении несколько лет назад, она окончательно обосновалась в Басаури, оставив родителей и место, где выросла, но старалась вырываться сюда по возможности, правда не всегда получалось делать это так часто, как хотелось, поскольку работа в театре и постоянные съемки отнимали практически все свободное время, но они всегда понимали.       И поддерживали во всем.       Вот и сейчас она приехала к ним за поддержкой. Она не знала, как поступить, поэтому направилась к единственным людям, которым по-настоящему доверяла в этом мире — родителям. Она знала, что если кто-то и может дать совет, разрешить все ее сомнения и страхи — это они. Они безоговорочно любили ее, не только потому что она была единственным ребенком, но и потому что они просто не могли иначе.       — Выкладывай, что у тебя стряслось, — не стала ходить вокруг да около Пьедад.       — Почему ты думаешь, что у меня что-то стряслось? — улыбнулась Ициар, остановившись, чтобы погладить пса, что приветствовал ее, виляя довольно хвостом.       — Потому что моя дочь вряд ли приехала бы утомительного спектакля в пятницу в двенадцатом часу ночи, чтобы просто навестить своих стариков. Ты, конечно, славный ребенок, но не настолько, милая.       — Мама! — рассмеялась Ициар.       — Я уже много лет мама, — поднимаясь по ступенькам так резво, что позавидовала бы любая беговая лошадь, участвующая в скачках, добавила женщина. — Я теперь рассказывай.       — Дело в том, что мне предложили роль в одном проекте, — начала она. — Сценарий просто мечта любого актера, команда замечательная.       — И в чем проблема? — принявшись выкладывать продукты на стол, внимательно посмотрела на свою дочь Мария, сканируя ее так, будто могла видеть насквозь.       Впрочем, она и правда могла.       — Съемки будут проходить в Мадриде. Это сериал, график займет больше шести месяцев, все это время мне нужно будет жить там постоянно.       — Если ты волнуешься за нас с папой, то мы тебя отпускаем спокойно. С нами ничего не случится за эти шесть месяцев, мы присмотрим друг за другом, будь спокойна.       — Это не единственная проблема. Нужно где-то жить, нужно как-то добираться до места, а я совсем не знаю Мадрид, я была в нем всего несколько раз в своей жизни, да и то проездом.       — Сан-Себастьян ты тоже совсем не знала, но это не остановило тебя. Ты каждое утро отправлялась в чужой незнакомый город, чтобы иметь возможность учиться, а тебе тогда было чуть больше тринадцати. Ты жила несколько месяцев в Перу, без воды, еды и переболела всем, чем только можно, так что ты справишься с любыми трудностями, если захочешь.       — Роберто против, — наконец, озвучила она истинную проблему. — Ему не нравится то, что я уеду на несколько месяцев в Мадрид. Ты же знаешь, как он не любит испанское правительство, к тому же мне кажется, что я предаю свой народ, отдавая предпочтение испанскому кинематографу.       — Его война — не твоя война, дочка. Это его выбор, ты не обязана следовать за ним. У него свое представление об этом мире, у тебя — свое. Не сходиться во взглядах — абсолютно нормально. Ты не должна никому быть удобной. Если ты считаешь, что для тебя это лучший выбор на данный момент, собирай вещи и поезжай. Роберто никуда не денется, если он тот, кто должен быть с тобой рядом. Со временем он все поймет, а если не поймет, отправишь его далеко и надолго.       — Мааама! — снова рассмеялась женщина.       — Что, мама? Дочь у меня всего одна, и если я ее не поддержу, кто сделает это? Милая, — подошла она к дочери, обхватив за щеки. — Ты — удивительная, и это я сейчас говорю тебе не как твоя мать, а как человек, который повидал много людей на своем жизненном пути.       — Мам, — начала было она, но Пьедад цокнула языком, заставив дочь замолчать.       — Ты храбрая, добрая, нежная, ранимая, искренняя душа. Ну, еще ты упрямее барана… — пожурила она дочь.       — Ну, спасибо…       — Не благодари, — усмехнулась пожилая женщина. — Но послушай, никто кроме тебя не знает, как тебе проживать эту жизнь и, если чутье подсказывает тебе, что нужно взяться за эту работу, просто запрыгивай на этот поезд до Мадрида, не размышляя о том, куда он тебя привезет, потому что как бы то ни было, самые лучшие решения в нашей жизни мы принимаем спонтанно, руководствуясь сердцем, а не разумом. Как знать, вдруг это окажется самым лучшим решением в твоей жизни.       — Спасибо, — поцеловала Ициар в щеку мать. — Значит, решение принято.       — Но голову все же прихвати с собой. Но и сердце не забывай открывать людям, некоторые из них могут приятно тебя удивить. Особенно те, от кого ты меньше всего этого ожидаешь.       — А какое самое лучшее решение в своей жизни приняла ты, мам?       — Ты — мое самое лучшее решение, — уверенно заявила женщина, крепко обняв дочь.       — Люблю тебя.       — А я тебя, детка.