Femme fatale

      Подняв последний чемодан в квартиру, Ициар устало приземлилась на диван. Наконец-то можно было перевести дух. Она была в дороге больше шести часов, не успев толком даже позавтракать нормально утром. Решив, что разбор чемоданов может подождать, а голодный желудок, издающий все более явные звуки протеста — нет, она решила первым делом найти ближайший супермаркет. Заодно и осмотрится немного.       Закрывая за собой дверь, она на ходу разблокировала мобильный, проверяя сообщения. Заметив несколько пропущенных вызовов от мамы, она в первую очередь набрала ей, чтобы успокоить старушку, которая хоть и знала, что ее дочь вполне может сама позаботиться о себе, но переживала, поскольку Ициар впервые за последние годы уезжает так надолго от них. Уверив родителей в том, что с ней все в порядке, она отключилась.       Роберто не звонил.       Она выдохнула с облегчением — разговоры с ним последнее время давались ей очень сложно. Она понимала его недовольство, но не могла поступить иначе. Где-то глубоко внутри она всегда знала, что не сможет отказаться от съемок в этом проекте. Она не знала почему, но просто была убеждена, что должна сделать это. Возможно, актерское чутье подсказывало ей верную дорогу, возможно что-то другое, но как бы то ни было, она хотела верить в то, что это решение пойдет ей на пользу.       Им на пользу.       Им нужно немного передохнуть друг от друга, побыть вдали, чтобы снова обрести эту легкость и свободу, что они ощущали еще несколько лет назад, но теперь утратили. Им многое пришлось пережить, как каждому по-отдельности, так и вместе, и это неизбежно наложило отпечаток на их отношения. Последние несколько месяцев она острее чувствовала, как они отдаляются друг от друга, как он все больше предпочитает проводить время в компании бутылки пива, закрываясь в комнате, а она все чаще задерживается до поздней ночи на репетициях, потому там, в компании коллег по театральной труппе, ей комфортнее, чем с ним.       — Простите, не подскажите где тут ближайший супермаркет? — спросила она.       — Через два дома за углом будет один, — ответил пожилой мужчина. — Хотите провожу вас, юная леди?       Ициар рассмеялась от комментария.       «Юная»       Какой-какой, а уж юной она точно не была. Порой она боялась подходить к зеркалу — усталость в ее уже совсем не юном возрасте совсем не щадит, вечные круги под глазами и уставший взгляд. Бедный ее косметолог уже не знает какие средства подобрать, чтобы хоть как-то скрыть последствия ее бесконечных трудовых будней. Но по-другому не получается: квартира сама за себя не оплатит, машина сама не заправится, еду в магазине никто бесплатно не выдает.       — Спасибо, синьор, но я думаю, что справлюсь как-нибудь сама.       Старичок посмотрел на нее внимательно, прежде чем добавить:       — Какой-нибудь горячий испанец непременно потеряет от тебя голову, и тогда больше не придется справляться самой.       — И где же он? — в шутку развела руками актриса, показывая, что претендентов нет.       — Так вот же он, — беря женщину под руку, ответил он. — Отказы не принимаются.       Ициар снова рассмеялась.       Кажется, Мадрид встретил ее с улыбкой.       — Итак, юная леди, — поправив очки на переносице, начал мужчина. — Что привело тебя одну в Мадрид?       — Работа. Я — актриса, приехала сниматься в сериале, — ответила она.       — Внешность подходящая и с темпераментом все в порядке, — подмигнул он, заставив Ициар снова рассмеяться. — И о чем же сериал? Любовь будет?       — Эммм, про ограбление, но любовная линия тоже присутствует.       — И как он тебе?       — Кто? — удивленно приподняла брови она.       — Ну тот, с кем любовь будет.       Она задумалась, не зная, что ответить. Пару месяцев назад, когда утвердили основной каст сериала, она зачем-то поинтересовалась у своего менеджера, кого в итоге выбрали на роль Профессора. Вернее, причина то была вполне объяснимая — ей предстояло разделить большую часть экранного времени именно с этим человеком, естественно, ей хотелось хотя бы до начала съемок иметь представление о том, кто он. Поскольку она не часто снималась в испанском кинематографе, актеры отсюда ей были мало знакомы, если только эти имена не были на слуху.       Альваро Морте на слуху не был.       Интернет дал ей краткую сводку о ее предстоящем экранном партнере. Родом из какого-то портового городка, несколько лет живет в Мадриде, увлекается музыкой, играет на нескольких музыкальных инструментах, снимался несколько лет в дневном сериале, за плечами имеет относительно немного работ, владеет небольшим театром, что регулярно дает бесплатные представления для людей, которые не могут позволить себе приобрести билеты.       — Честно признаться, я его еще не видела лично. Только сегодня приехала, завтра состоится знакомство. Но по фотографиям выглядит вроде ничего.       На самом деле, она плохо запомнила его на внешность. Вроде довольно высокий, худой и темноволосый. Это все. А нет, еще взгляд… Было в нем что-то такое, что подсказывало ей, что он — человек, который скрывает куда больше, чем показывает. Он походил на айсберг — лишь малая его часть доступна взору окружающих, большая же таится в морских глубинах.       Опасность.       Вот о чем сигнализировал этот взгляд.       — Но не сексуальнее меня? — подмигнул ей кокетливо седовласый мужчина, став причиной хохота Ициар снова.       — Однозначно, нет.       Тем временем они завернули за угол. Ициар довольно быстро справилась с листом покупок, наполнив пакеты первым необходимым. Рассчитавшись на кассе, она с удивлением обнаружила, что ее спутник никуда не ушел, а терпеливо дожидается ее. Взяв два ее пакета в обе руки (она искренне пыталась отвоевать хотя бы один), мужчина вышел на улицу.       — Какие планы на вечер, юная леди? — обратился он к Ициар.       — Планировала разобрать сумки, поужинать и лечь спать, — ответила она, снова предприняв попытку забрать тяжелую ношу у старика. — Завтра к восьми уже нужно быть на работе.       — В таком случае, у меня есть идеальное решение — разбираешь сумки, а потом идешь ко мне на ужин.       Предложение показалось ей привлекательным, она первый день в чужом городе, хорошая компания ей совсем не помешает, а этот пожилой мужчина чем-то напоминал ее отца, но она не хотела создавать человеку лишних хлопот, к тому же, наверняка у него есть супруга, которая может совсем не обрадоваться незваному гостю.       — А как же Ваша жена? — спросила она. — Она не будет против?       — Она будет только рада, — ответил он.       — Вы уверены, что это не слишком затруднит Вас? — все же еще раз переспросила Ициар.       Она знала, что испанцы довольно гостеприимны, как и баски, впрочем, но тем не менее сомневалась.       — Ужин в восемь, отказы не принимаются, — открывая дверь ее подъезда, ответил он. — К тому же мы живем несколькими лестничными пролетами ниже.       — Вы знаете, где я живу? — удивилась она.       — Милая, мы про всех все знаем, — загадочно улыбнулся он. — И передай привет Горке при случае.       — Ах, вот оно в чем дело, — покачала она головой. — Горка попросил за мной присматривать?       Горка был ее другом. Они знакомы уже вечность, наверное. Часто пересекались на съемочной площадке, в театре и просто в жизни, поэтому, когда она несколькими месяцами ранее стала подыскивать квартиру в Мадриде, он был первым, кто предложил пожить в его за символическую плату, зная, что Ициар сейчас испытывает финансовые трудности.       Впрочем, не одна она. Многие в их профессии сейчас выживали как могли, соглашаясь на любую работу, лишь бы удержаться на плаву, и это сплачивало их. Наверное, никто не мог понять актера лучше другого актера. В Стране Басков у них сложилась своя коллаборация, где каждый пытался помочь другому всем, чем мог, поэтому ей сложно было решиться на проект в Испании. Она не была уверена, что здесь ее примут так же, как дома. Она ныряла в незнакомую среду, не зная протянут ли ей руку помощи, если она будет тонуть.       Это пугало.       Но она не могла отказаться от своих желаний из-за страха. Родители растили ее бойцом, особенно мама. Вместо сказок про принцесс она с детских лет слушала рассказы о борьбе женщин за независимость в самых различных сферах, и это захватывало ее настолько, что она каждый вечер с нетерпением ждала того момента, когда они уединяться и мама продолжит свой рассказ про сильных женщин. Особенно она любила слушать про Фриду Кало, поражаясь тому, что всего одна женщина смогла совершить переворот в сознании миллионов людей.       Если она в кого-то и верила, то не в принца на белом коне, а в женщину с холстом.       Она быстро усвоила, что в этой жизни за все нужно сражаться. Особенно за право быть собой. Особенно, если ты не соответствуешь ожиданиям общества. И когда-то именно эта борьба за идентичность свела ее с Роберто, ее нынешним партнером. Они познакомились несколько лет назад во время одной из благотворительных миссий. Многим ее знакомым он казался угрюмым, многие не понимали, что она в нем нашла, она же видела в нем просто потерянного, одинокого человека.       Она прекрасно знала, что это такое — чувствовать себя одинокой.       У них было не так уж много общего, но ей нравилось обсуждать с ним важность сохранения языков коренных народов, слушать его размышления о том, как несправедлив этот мир по отношению к тем, кто не такой, как другие, выбираться в горы, чтобы побыть наедине с собой, вдали от удушающей цивилизации, и молчать. На самом деле, гораздо чаще молчать, чем говорить. Он вообще был немногословен, поэтому его и не любили многие. Но ей нравилось это в нем, нравилось то, что не нужно было искать повод для разговора, поддерживать беседу, потому что так принято, а можно просто помолчать в присутствии друг друга.       Помолчать каждому о своем.       Со временем они сблизились. Настолько, насколько мог позволить себе каждый из них. За несколько лет до него она еле живая выбралась из отношений, что разрушили ее веру в мужчин практически до основания, поэтому довериться кому-то вновь ей было очень сложно. Он тоже довольно много в этой жизни вынес, поэтому он лучше других мог понять почему она предпочитала бесформенные кофты красивым платьям, пиво вину или рок-концерт концерту очередной поп-звезды, поющей о разбитом сердце, потому что эти самые платья, вина и поп-звезды пропагандировали то, с чем она решила завязать.       Она больше не верила в долго и счастливо с мужчиной, она теперь верила только в долго и несчастно с самой собой.       Она не планировала когда-либо выходить за рамки приятельских отношений с ним, честно говоря, она вообще не рассматривала его как мужчину. В ее груди не оживало ровным счетом ничего при виде него. Она не жаждала поцелуя с ним, не хотела объятий с ним, те редкие моменты их взаимодействия были скорее дежурным приветствием двух приятелей, нежели проявляющих друг к другу интерес мужчины и женщины.       Но каким-то образом они стали близки и физически.       Это не было похоже на страстные, полные огня отношения, что описывают обычно в романах, что показывают в фильмах и сериалах, чтобы привлечь внимание наивных девушек, которым еще не успели разбить сердце; но с ним чувство одиночества становилось выносимым. Ее успокаивало то, что хоть кто-то в этом мире понимал это ее состояние, и не требовал от нее больше, чем она могла дать; ее устраивал тот формат отношений, который складывался у них — вместе, но при этом каждый свободен.       — Он немного волновался за тебя, — потрепал ее по-отцовски за щеку седовласый мужчина. — Но я бы помог тебе и без его просьбы.       — Спасибо, — пожала она его руку, прежде чем открыть дверь квартиры. — Значит, ужин в восемь?       Он согласно кивнул, ставя пакеты на стол, а затем удалился, оставляя Ициар наедине с собой. Чемодан требовал распаковки, но сначала душ. Достав все необходимое, Ици направилась в сторону ванной комнаты, когда услышала вибрацию телефона.       «Роберто», — подумала она.       Достав из заднего кармана брюк мобильный, она с удивлением обнаружила, что это был совсем не Роберто…