rises the moon

— Давай сделаем это. Кожу на шее обжигает чужой властный поцелуй. Дилюк щурится от удовольствия и протяжно мычит. Он понятия не имеет, о чем сейчас говорит Кэйа. Голова уже давно не работала, а по телу рекой текло приятное возбуждение от чужих слов, действий, взгляда, вдохов и выдохов. Когда пальцы начинают шастать по внутренней части бедра, Дилюк прикусывает губу и еще больше проваливается в мягкий матрас. — О чем ты? — хрипло спрашивает Рагнвиндр, закрывая глаза рукой из-за яркого света лампы. — Хочу сделать тебя своим, — на губах Кэйи хищная ухмылка. Он языком проводит по мягкой коже, а после очерчивает это место пальцами, будто выискивая лучшее место. — Я и так твой, — глухой стон вырывается изо рта, когда Альберих раздвигает чужие ноги в стороны, — чего ты еще хочешь от меня? Кэйа наклоняет голову на бок и несколько секунд вот так смотрит на Дилюка. Они делали это столько раз, но почему-то именно сейчас он жмется. Наконец тот склоняется к чужому лицу, аккуратно убирая руку с глаз. Коленом жмет между ног, вызывая приглушенный выдох со стороны партнера. — Хочу, чтобы это видели все, — шепот на ухо. Сладкий настолько, что противно, — или чтобы этого не видел никто. Тебе решать. *** Этот день был поистине тяжелым. Дилюк сверлит взглядом кафель, когда на него сверху течет вода. Теплота успокаивала, придавала новые силы и смысл на остаток вечера. В голове — муть. Юноша лбом утыкается в стену, снова вспоминая те голубые глаза, что ехидно смотрели из-под челки. Новый день — новый ухажёр. Как это похоже на него. Нет, Дилюк не злился. Он уже давно не злится на те давно минувшие дни. Они оба выросли, они оба должны проглотить прошлое и двигаться дальше. Они должны стать лучше вчерашних себя. Тяжелый выдох. Еще один. Дилюк в очередной раз опускает голову, замечая столь родные сердцу символы. «Давай набьем в тех местах, чтобы только мы их видели?» — этот голос громом прошелся по измученному разуму. Дилюк жмурится и несильно бьет кулаком плитку. Будто это поможет. Пальцами Дилюк проводит по внутренней части бедра, очерчивая чужое имя. Кэйа, наверно, уже свел эту чертову татуировку. Ну да, куда ему, чтобы каждый видел чье-то имя на теле и задавал ненужные вопросы. Наверняка Альберих уже устал на них отвечать. Вода продолжала ливнем падать на усталое тело и на такой же уставший разум. «Только Бог знает, почему мы снова сошлись». *** — А тут более просторная раздевалка, чем в моем бывшем клубе. Где-то совсем рядом слышится уж слишком знакомый голос. Дилюк только успел расстегнуть рубашку, как почти сразу же ее запахивает обратно, пытаясь сохранить самообладание. Что он тут делает? Зачем пришел? — Твой дом далеко от этого места, — довольно безэмоционально, ровно констатирует факт Рагнвиндр, вглядываясь в синеву своего шкафчика, — тебе будет неудобно… — У меня есть тот, кто меня подвезет, — почти рядом с Дилюком оказывается чужая спортивная сумка, а в голосе звучали хитрые нотки, — да и к тому же я переехал. Угадай, к кому?.. Дилюк закатывает глаза и шумно выдыхает. Так надоело играться с этим человеком, что хочется просто пустить абсолютно все на произвол судьбы. Будь что будет. Парень уже давно смирился с тем, что они уже не пара, что между ними все кончено, что нужно свести эту чертову татуировку и начать новую жизнь. Без Кэйи — кажется, это главное условие; без него и без его имени в столь интимном месте. — Даже знать не хочу, — Дилюк пытается успокоить свои чувства, отпустить все волнующие мысли, наконец снимая рубашку, оголяя свое тело. Дилюк из-под челки смотрит рядом на Кэйю, которого, кажется, совсем не заботило то, что происходит. Возможно, это и к лучшему. Видимо, они оба смирились с тем, что произошло. — Но я рад, что ты наконец кого-то нашел, — Дилюк пытается изобразить на лице улыбку. Почти получается. Он правда пытается выглядеть, будто ему все до лампочки, — надолго ли? Саркастичная усмешка. Кэйа смеется в ответ, не смотря в сторону своего бывшего парня, но ничего не отвечает, что довольно странно. Этот парень не из тех, кто отмалчивается. Дилюк быстро обводит его взглядом, подмечая, что сегодня Альберих сам не свой. Тихий и какой-то подавленный — Рагнвиндр никогда его таким еще не видел. Но интересоваться чужой жизнью — нет, точно не сегодня. Они друг другу никто, так, иногда перекидываются парой слов, не более. — Удачи тебе. Собравшись, Дилюк уже хочет уйти из раздевалки на тренировку, что, собственно, и делает. В последний момент оборачивается — сам не знает почему — и видит… свое имя. На том самом месте — чуть пониже пупка. Дилюк смотрит куда-то в пол. Он сам не знает, как долго бы тот так простоял с абсолютной пустотой в голове, если бы проходящий мимо мужчина не толкнул парня, сделав замечания о том, что не стоит стоять в дверях. Под ложечкой неприятно сосало, а все тело ныло как после долгого и утомительного бега. Даже тренер заметил рассеянное поведение Дилюка, который не мог даже взгляд в одной точке сосредоточить. Но что это было? Почему оно еще там? Они расстались давно. Их пути уже настолько разные, что и представить сложно, сколько километров разделяют эти две души. Тогда почему? Почему они не стерли эти воспоминания друг о друге, если до этого так хотели разойтись и не вспоминать больше о тех днях и ночах? — Тебе нужно отдохнуть, — который раз повторяет мужчина, слегка потряхивая Дилюка за плечи, — ты слышишь меня? — он заглядывает в лицо, из-за чего парень вздрагивает, наконец выплывая из своих мыслей, — иди домой и отдохни. Или к врачу сходи. Вид у тебя неважный. Рагнвиндр кивает. Смотрит вслед тренеру, но не уходит. Он хочет отвлечься. Не хочет встречаться с теми голубыми глазами, не хочет задавать ненужные вопросы. Около получаса до закрытия клуба. В зале не осталось никого. В раздевалке — хотелось верить — тоже никого не должно быть. Протирая лоб от пота, Дилюк заходит в полутемное помещение, где, как и ожидалось, не было ни единой живой души. Кроме одной. — Давай поговорим. Дилюк пытается показать свою стойкость, что выработал за последние года. Он холодно глядит на Кэйю, который находился все в том же месте, где юноша его и покинул. Рядом со своей сумкой, рядом с полуоткрытым шкафчиком. — Хорошо, — спокойно пожимает плечами Дилюк, отводя взгляд и начиная рыться в сумке в поисках мыльных принадлежностей, — но разве нам есть о чем? Кажется, мы уже давно обо всем поговорили и все уяснили, разве нет? — Нет, — Кэйа качает головой в разные стороны, смотря в пол. Дилюк сжимает кулаки и глухо выдыхает раскаленный воздух. Нет, только не снова, — ты ведь понимаешь, что я ни к кому не переезжал, — его голос тих, но удивляло даже не это. Кэйа подавлен. Рагнвидр переводит на него свои красные глаза, из которых ушел тот привычный холод, — я не мог, — легкая больная усмешка на чужих сухих губах. Живот снова крутит, а губы предательски дрожат. Не будь той татуировки — разошлись бы спокойно как в море корабли. Кэйа идиот. — Да ты что, — эти слова как-то сами вырываются, а в голове столько прекрасных картин, как Альберих смеется или улыбается своей новой пассии, — уже поздно, — констатирует факт Дилюк, стягивая с себя мокрую от пота одежду, — либо говори, что хотел, либо уходи. Мне еще нужно помыться. — Я понимаю тебя, — Кэйа пытается улыбнуться, переводя взгляд на недовольного Дилюка, но получается крайне криво и неестественно, — они спрашивали о тебе. В первые месяцы. Правда. Каждый, — Рагнвиндр замирает на месте. Эти слова ножом прошлись по сердцу. Ну да, а что он еще ожидал от столь завидного мужчины, как Кэйа. Даже смешно. И Дилюк правда хочет рассмеяться на чужие слова, но последующая мысль ломает эту улыбку, — но потом я устал им рассказывать о тебе и понял, что лучше ее никому не показывать. Если ее никто не увидит, то и не будет задавать вопросы. Она… уже давно скрыта ото всех. Потому что я хочу, чтобы только ты видел ее… Дилюк. Кэйа мягко берет юношу за запястье, поднимая на того полные тоски и отчаяния голубые глаза. Дилюк, кажется, забыл, как дышать. Все внутри смешалось: и ненависть, и негодование, и любовь, которую парень пытался изжить из себя. Не получилось. Не получилось стереть из своего сердца имя этого парня. — Оставь меня. Говорит одно, в глазах читается совершенно другое. Кэйа к этому привык. Он привык решать эту неопределенность в чужих поступках и словах. Красные глаза налились столь родным сердцу стеснением и радушием. Дилюк все понял — в этом Альберих мог не сомневаться. И даже когда тот вырывается из хватки уходит в сторону душа, Кэйа знал, что это совсем не из-за ненависти. По волосам и плечами течет горячая вода. Дилюк смотрит вперед себя на стену, пытаясь заглушить свои чувства. Кэйа идиот и дурак. Придурок, которого так и хочется ударить. Но почему спустя столько времени?.. Неужели, они оба устали бегать друг от друга? «Раньше мы были так безумно влюблены». — Покажешь мне тоже? Голос сзади. Дилюк судорожно выдыхает и тут же разворачивается, встречаясь взглядом с Кэйей. Уже нечего бояться или стесняться. Они понимают друг друга. Голубые глаза падают ниже, пальцы поднимаются по бедрам выше, останавливаясь ровно на том месте. Парень нежно обводит свое имя, а на губах, за столь долгое время, появляется умиротворяющая улыбка. Дилюк не может на все это просто так смотреть. Тело терзает желание. — Я могу?.. Кэйю затыкают поцелуем. Столь детским и невинным, что тот даже растерялся. Но через секунду расслабляется, обнимая парня и углубляя поцелуй. — Давай на попах набьем еще цветы? — Идиот.