Knight of Denmark

Как только весь провиант был уложен, наемники во главе с лидером и пленными двинулись дальше на юг, к морю. И, конечно, Торфин не был удивлен тем, что его снова послали в разведку. Аскеладду нужен был корабль. Пробираясь всадником все глубже в лес, юноша не мог перестать размышлять о случившемся пару часов назад. К сожалению или счастью, но до парня все доходило не сразу, а со временем. Возможно, слишком сильно играл инстинкт самозащиты, каждый раз, когда кто-либо пытался влиять: будь то физическая форма, словесная или моральная. Поэтому именно сейчас мысли, подобно солнечным зайчикам отражались от черепной коробки, когда ветер с ненавистью рвал светлые пряди, а снег лёгкими касаниями соскальзывал с покрытой кожей накидки. А главное: кругом звенело одиночество. Несясь вдоль высоких, стройных стволов, Торфин ощущал как сердце по-прежнему оставалось непоколебимым, как дыхание продолжало течь по гортани, обжигаемое холодным воздухом из вне. Вскоре показался белоснежный берег, на котором закованные в канаты, ослабшие тела еле передвигали ноги. Их глаза были пусты, головы опущены и парень даже не смотрел в сторону обессиливших, подобно вихрю проносясь вдоль линии леса. Его тонкую фигуру скрывали только опущенные от тяжести метели ветви и разбушевавшееся море. Увидев достаточно, юноша кинулся обратно, дёргая коня с такой резкостью, что тот завизжав, подобно резаной скотине, тут же подчинился суровому наезднику. Копыта в миг воссияли над землёй, пускаясь в пляс. Аскеладд ждал на возвышении, спешившись с жеребца, мужчина задумчиво смотрел на еле видневшиеся горизонт. В светлой радужке плыли темные, набитые грязной ватой тучи. — Погода испортится, — сказав очевидное, Бьёрн почесал отросший затылок, вздыхая. — Мы не можем задерживаться ни на час. Услышав частый топот копыт и поверхностное дыхание, датчанин чуть спустил взгляд, наблюдая за приближающимся мальчишкой. Однако тот не тормозил до последнего, останавливаясь буквально в нескольких сантиметрах от Аскеладда. — На берегу имеется хороший корабль для перевозки рабов. Если поторопимся, успеем перехватить. Подняв голову, мужчина смерил гонца спокойным взором, и молча кивнув, возвел ладонь к небу: вся рота начала движение. Торфин же не сдвинулся с места, ожидая пока Аскеладд оседлает лошадь. И как только датчанин оказался в привычном для глаза положении, юноша спросил. — Ты ведь берешь в расчет погоду? — Глупо спрашивать меня такие вопросы, после всего, что мы прошли. Устало усмехнувшись, мужчина проскочил мимо собеседника, возвращаясь в начало колонны, и блондину не оставалось ничего, кроме как податься следом. Всю оставшуюся дорогу до берега, Торфин то и дело улавливал тихие перешептывания, в которых отрывисто доносилось недовольство или и того хуже мысли о дезертирстве. И парню бы стоило сообщить об этом, но смотря на Аскеладда впереди, юноша чуть ли не нутром чувствовал, что тот и без его помощи прекрасно знает положение вещей. " — Да и с каких пор ты решил помогать ему?» Закатив глаза от промелькнувшего вопроса, блондин решил больше не слушать трусливые препирания трусливых викингов. Но стоило отвлечься, как к себе привлек внимание принц. Казалось, что все время Кнуд даже не пытался скрыть своего настырного желания наткнуться на неприятности в лице Торфина. На столько был испытывающим взгляд. — Чего тебе? Интонация прозвучала поистине грубо, но с подобным наследником юноша и не хотел быть вежливым. — Пытаюсь понять…как ты можешь быть моим ровесником. — Никак. Будь ты обычным сыном в обычной семье, давно бы умер. Высказав каждое слово через сжатые зубы, Торфин сморщил нос, от чего мелкие холмики покрыли покрасневшую переносицу, а покрытые снегом ресницы почти сошлись в единую, сплошную линию. Кнуд ничего не ответил, и как только зрительный контакт был потерян, воин вновь пустился в бег, оказываясь на нужном месте раньше всех. И в отличие от разведывательной миссии, один он оставался недолго. Вырвавшиеся на берег наемники не теряли время, кидаясь с одной жертвы на другую. Кровь потоком лилась из ран, окрашивая лезвия клинков и топоров. — Не хочешь поучаствовать? Оставшийся с принцем и Бьерном Аскеладд, как всегда, с лёгкой улыбкой следил за чужими эмоциями. — Нет. — Странно, — хмыкнув, мужчина тронулся с места, когда вокруг корабля не осталось ничего кроме трупов и окровавленных цепей. — Вы чудовище! — не сдержав в себе очередной реплики, принц вжался в плечо Рагнара. — Прошу вас, ваше Величество, смиритесь. Станет легче. Ответив с более ярким раздражением чем обычно, Аскеладд за несколько минут оказался на палубе, расстегивая ремни на доспехах. И как только вошедший следом Торфин хотел что-то сказать, датчанин перебил. — Сам сказал, погода, а я не хочу утонуть. С громким стуком бросив чёрное железо на доски, лидер прошел к носу драккара. Обшитые мехом сапоги мягкой походкой легли на скрипучее дерево. Облокотившись локтем о колено, мужчина вновь следил за горизонтом. Сегодня его линия была хорошо видна, горя жёлтой лентой меж двух противоборствующих стихий. За спиной гудела работа по выплыву посудины в обдуваемое море. Волны которого с тряской приняли корабль в свои объятия. — Будьте на чеку, парни! Это плавание не будет лёгким! Севший за одно из гребель Бьёрн все же поддержал дух команды, с силой толкая весло. Послышался знакомый скрип и яркий парус расправился под натиском природы. Острое дно драккара резало воду, преодолевая взбесившейся гребни пены. Но даже несмотря на это корабль вело и тот бывало набирал излишки влаги, которую тут же пытались убрать свободные от гребли. Ледяные потоки обжигали руки, да так, что пальцы переставали слушаться даже самых опытных. Вскоре снег начал превращаться в дождь, обливая судно с верхушки до кормы. От чего мокрый парус начал хуже пропускать гуляющий ветер, и наемники с трудом продолжали забираться на новые гребни. Пока совсем рядом не показалась особо высокая волна, что одной своей тенью поглощала путников. — Держись, сейчас ударит! Сжав кисти крепче, воины пригнули головы. Аскеладд же сильнее вжался в деревянную шею вырезанного из древесины дракона. Мгновение перед ударом длилось вечность. Время будто застыло, чувства обострились, дыхание у каждого замерло. И вот белая, подобно облаку пена достигла раскрытого паруса, смешивая его цвет с синевой разъяренного моря. С ужасной силой ударяясь об навешенные с боков щиты и дно завывшего, как кит корабля. Торфин знал этот звук, прекрасно слышал его раньше, но сейчас, когда вода просочилась в каждый участок тела стало по-настоящему страшно. Кожа загорелась огнем, а горло сжало в тиски: его выбросило. Он почувствовал это, когда потерял опору, когда пальцы соскользнули с борта и в спину ударила стихия. — Торфин! — оглядев палубу, и не увидев нужного человека, Аскеладд дернулся к краю, в то время как лодка взошла ввысь, накатывая на новый прилив. И как только это заканчивалось, корма падала обратно с оглушительным плеском. «-Торфин?..это мое имя…» Резко распахнув глаза, юноша чуть было не захлебнулся от соленой воды, но вовремя выплыв, собрал последние силы в крик. — Аскеладд! — водя руками по поверхности, блондин осознал, что очень быстро устает. Ноги начали неметь от низкой температуры, а непогода даже не собиралась давать шанса. Вся окружающая воина субстанция была подобна вязкому клею, из которого так тяжело было выбраться. Но Торфин продолжал кричать, слыша невнятное в ответ. Кажется ему что-то советовали, кто-то из викингов кинул толстый канат и юноша неосознанно пытался дотянуться до него рукой, но вместо этого вновь погружался на дно, уходя с головой под волны. Боясь, что наемники все же оставят его, в голове взыграла жажда выжить. Отдав оставшееся, Торфин все же схватился за оборванный конец веревки. Пару секунд ничего не менялось, но после канат натянулся и парень медленно, но верно приблизился к знакомым росписям. Пара сильных рук и вот он на низком выступе, а перед лицом размытое лицо в ответ. " — Кажется, я перестарался…» Сидя в самом низу и не видя почти ничего за исключением пятен, блондин вдруг почувствовал тепло на дрожащих плечах. Накидка. Этот вывод сделать несложно, всего лишь нужно было поглубже вдохнуть, и Торфин даже мог сказать кому она принадлежит. Ведь не так давно он сам заснул с этим запахом. Но что произошло после, оставалось загадкой, так как телом юноши овладело беспамятство. *** Сознание не возвращалось к своему хозяину целые сутки. За это время наемники, с ценным грузом успели добраться до армии короля, и тот слишком уж любезно предоставил все необходимое. Поэтому очнулся Торфин уже в теплом доме, в окружении мягкого меха и теплого света от зажженных свечей. На улице царила ночь, от чего небольшое окно и вовсе казалось бесполезным. Немного привыкнув к обстановке, парень принялся за осмысление происходящего. Последнее, что больно врезалось в память, это ледяная вода, но сейчас из жидкостей рядом стоял давно остывший бульон. " — Значит мы все-таки добрались.» Облегчённо выдохнув, блондин с поистине детским наслаждением окунулся щекой в теплую ткань подушки. И в какой-то момент разумом вновь завладела сонливость, но утащить в царство Морфея она так и не смогла. Появившийся на пороге Бьёрн сжёг догорающие нервные клетки. — О! Так ты очнулся! Эй, Золушка*! — крикнув куда-то за порог непонятную Торфину английскую фразу, шатен почти тут же отошёл в сторону, явно от чего-то напрягшись. — Я говорил тебе забыть это выражение. — В голосе Аскеладда не было как таковой злости, но глаза, как обычно, говорили слишком много. — Прости, но в ближайшие пару дней вряд ли кто-то из ребят это забудет. — Убирайся. Подтолкнув Бьёрна к выходу, датчанин захлопнул дверь, натягивая на лицо привычное то ли безразличие, то ли спокойствие. — Что он сказал? — серьезно заинтересовавшись открывшейся сценой, парень чуть приподнялся, когда мужчина сел на край лавки, укрытой шерстью. — Англичане, чтоб их, — улыбнувшись, Аскеладд ловким движением закинул оставшуюся в ногах мантию на плечи. — Придумали мне прозвище, переведя мое имя на свой корявый язык. — И как же оно звучит? Уже чувствуя что поводов для подстегивания на поединок будет больше, Торфин оживился. — Я не скажу тебе этого. Мой рассудок буквально кричит о том, что я пожалею. Услышав отказ, юноша откинулся спиной на стену и скрестил руки на груди. Недовольство постепенно порождало злость. — А ты когда-нибудь идёшь наперекор рассудку? В голосе прозвучало осуждение, будто отрицательный ответ был неправильным. И Аскеладд решил ответить честно. — Иногда. Например, когда велел спасти тебя во время бури. Торфин вопросительно поднял брови, и датчанин пояснил. — Ни на какой войне нельзя рисковать войском ради одного человека. Не будь у меня авторитета и Бьёрна, меня бы быстро скинули к тебе за борт. — Как мило. Скривив лицо, будто от кислого плода, парень все же немного оттаял, осознав то, что сказали. — Наверное, я должен поблагодарить? Вопрос вышел совсем тихим, так что Аскеладду пришлось напрячься, чтобы сопоставить все звуки. — Я знаю, что это не в твоих традициях. Потянувшись к волосам, мужчина в уже приевшимся жесте взъерошил их, но на этот раз Торфин даже не дернулся, как то уж слишком смирно принимая это касание. — Неужто привык? Выпуская ладонь из светлых прядей, датчанин никак не ожидал что его руку тут же перехватят, крепко удерживая за запястье. — Аскеладд…ответь честно, — взглянув в удивлённые веки, юноша выпрямился. — Ты испытывал привязанность? — Странный вопрос под вечер, да? — не став вырывать руку, мужчина удобнее устроился на кровати, ожидая что разговор будет долгим. — Ни к кому, кроме своей матери. — А испытываешь? — сильнее сжав кожу под ногтями, Торфин чуть приблизился к олицетворению спокойствия. — Есть один злой подросток, — хмыкнув, Аскеладд пожал плечами. — И иногда он ведёт себя глупо, не видя очевидного. На этой реплике на лбу юноши залегла неглубокая морщина, а ситуация окрасилась для парня в другой оттенок, который заставлял ловить скачущие мысли. — А ты, Торфин? Ты испытываешь привязанность? Решив ответить той же монетой, датчанин так же припал чуть вперёд. — Есть один неясный наемник, — начал было блондин, но отпустив чужую руку, замолк, касаясь кончиками пальцев щеки и лёгкой щетины, — о котором я ничего не знаю. Морщина стала чуть глубже. — И я должен был убить его, но вместо этого… Дойдя лёгкими, невесомыми касаниями до губ, Торфин остановился, замерев в нескольких миллиметрах от горячей кожи, так и не прикоснувшись. — Что? — опалив чуть дрогнувшие от горячего воздуха пальцы, Аскеладд, не отводя взгляда от нахмуренных век, поддался вперёд. Губы оказались мягкими и чуть влажными, от чего по кисти пробежали мелкие мурашки, в то время как горячее дыхание продолжало обжигать. Юноша молчал, не сводя взгляда с собственной руки. В голове творилась каша, и Торфин скорее не осознал, а почувствовал как меж губ просочился язык, который был сразу же прижат большим пальцем к нижним дёснам. Это было сделано рефлекторно, и Аскеладд мог спокойно отстраниться, так как язык был скользким, но тот только заглотил палец глубже, по-прежнему не отводя взгляда. Юноша не сразу смог оторвать себя от происходящего, но стоило ему посмотреть на самого датчанина, как к ушам впервые за долгое время прилила кровь. Усмехнувшись такой реакции, мужчина хотел было отодвинуться, но Торфин не желал снова упускать возможность. Поэтому, не дав отстраниться, поглотил горячие губы в плен, упиваясь влажностью поцелуя. Сталкиваясь с чужим языком, парень брал ещё глубже, пытаясь распробовать каждый сантиметр доступного внутри пространства. Дыхание сразу сбилось с ритма, наполняя комнату тихим сопением в унисон. Приблизившись максимально близко, Торфин широко раскрыл губы пытаясь то ли поглотить, то ли пропустить дальше. После чего отстранившись, юноша потянул мужчину на себя, попутно растянув как можно больше застёжек. И когда с верхней одеждой было покончено, Торфин впился ладонями в шею и спину, прижимая к себе как можно ближе, впитывая тепло кожи, вдыхая запах, пробуя на вкус. Юноша терялся в своем же теле, не зная как поймать каждое движение, каждое касание ударяло в голову. В груди перемешались все возможные чувства: от возбуждения, что просило наплевать на все вокруг, до страха, который с самого первого дня помогал парню оставаться в живых. И сейчас, зарываясь в обрывисто постриженные пряди, Торфин разрывался между желанием опуститься руками ниже до острых лопаток и желанием сжать волосы крепче. Так, чтобы получить хоть мнимый контроль над и без того лидирующим мужчиной. — Аскеладд, — прошептав имя в нагревшийся воздух, юноша тут же уткнулся носом в изгиб шеи, с неохотой отмечай, что тот позволил себе отстраниться. Голубые, даже в тени глаза смотрели с любопытством и присущей только ему игривостью. И Торфин на мгновение выпал в реальность, но та казалась такой сюрреалистичной. Поэтому не став долго в ней задерживаться, юноша продолжил мысль. — Как ты обычно это делаешь? — Делаю, это? — в глазах напротив читалось небывалое веселье, но тело оставалось максимально расслабленным. Возвысившись над замершим парнем, датчанин склонил голову к плечу, словно ястреб. — Всегда по-разному. Торфина этот ответ не сильно успокоил, что сразу же отразилось на лице. Заметив эту перемену, Аскеладд нарочито медленно сократил расстояние. Вскоре блондин оказался прижат спиной к чуть колючему меху, расставляя ноги так, чтобы оказаться как можно ближе. — Если хочешь, я могу сообщить тебе о каждом своем намерении. От этого предложения, Торфин резко вдохнул, и забыв как дышать, выдохнул только в тот момент, когда его губы снова оказались в плену. Сильные кисти давили именно там, где парню особенно того хотелось, а покрасневшие губы проходились по всем местам, что горели и просили большего. Наконец, расслабившись, Торфин так же начал проявлять инициативу, кусая светлую кожу и водя ладонями везде до куда мог дотянуться. И вскоре этого стало очень мало. Хотелось с жадностью поглотить каждую секунду, хотелось раствориться: целовать пока губы не заболят до невыносимой боли, пока руки не запомнят каждый изгиб…пока в голове не останется ничего кроме пустоты. И Торфин стремился к этому, с каждым мгновением все развратнее спуская с губ стоны. Сейчас хотелось только одного: присвоить Аскеладда себе, даже если тот забудет о случившемся следующим же утром. Но в душе юноша знал, что этого не произойдет. " — Это не в его характере.» Особенно ярко выгнувшись от первого проникновения, Торфин вцепился в мех, сдерживая в глотке крик, щекочущий язык. Ощущая как наслаждение ударяет без предупреждения раз за разом, блондин закусил губу из-под прикрытых век, наблюдая за Аскеладдом. Взмокшие, растрёпанные волосы торчали в разные стороны, обрамляя такой же, как и у юноши прикрытый взгляд. Мышцы плавно играли под неизменно теплым светом: частое дыхание с шумом вырывалось из плена грудной клетки. И Торфин не мог понять, что ему нравится больше, пока тело дрожало от каждого точного и глубокого толчка. Когда же ощущение стало привычным и организм перестал трястись подобно листу на ветру, парень поддался навстречу, каждый раз, пытаясь, коснуться разгорячённого датчанина над собой. Но контакта было так мало, что Торфин недовольно замычал, и Аскеладд, не став испытывать чужое терпение, отстранился, потягивая юношу за собой. Сначала блондин не понял, чужого манёвра, вставая с уже нагретой постели. Но все вопросы разом выветрились из головы, когда мужчина резко поднял его над землёй, впечатывая в стену. Ребристое дерево было холодным, но Торфин наконец получил то, что желал, кусая губы Аскеладда, и передавая каждый новый стон напрямую. Придерживаясь ногами за напряжённую талию, Торфин уже не мог сдерживать стонов, ощущая жар в каждой клетке, со всхлипом принимая в себя желанное удовольствие. По бедру ударила крупная дрожь, когда юноша запрокинув голову, открыл шею для мокрого языка. — Ас… Аске.ладд…- с трудом сказав проклятое имя, парень надавил на поясницу, со стоном цепляясь за короткие волосы. Пик удовольствия ослепил, бросая во мрак, и Торфин обмяк, доверяясь мужчине. Аскеладд же аккуратно перенес юношу на кровать, устраиваясь рядом. — По-хорошему, тебе бы принести воды, — окинув расслабленного парня взглядом, и все последствия их времяпрепровождения, датчанин закончил мысль. — Но мне лень. — Забудь. Не желая возвращаться в реальность так быстро, Торфин перекатился на бок, прижимаясь к мужчине. Положенная на грудь ладонь отлично слышала ритм сердца. — Теперь…ты принадлежишь мне…- говоря полусонным голосом, юноша вложил чуть больше чувств чем планировал. На что, улыбнувшись, Аскеладд накинул на обнаженное тело темную шкуру.