на сто процентов глупо!

Куромаку захлопывает дверь в собственный кабинет, устало выдыхая. День выдался намного тяжелее, чем предполагалось. Хотя, ожидать, что всё пройдет как надо, когда рядом назойливый, высокомерный шутник, которого не волнует ни собственная репутация, ни благополучие других, уже было ошибочно. Однако, малая надежда на то, что всё пройдет нормально была. Но её растоптал зеленоволосый клоун практически сразу же, как они оказались на улице. Да, Фёдор выставил всех клонов на улицу на целый день, дав некую сумму денег, чтобы те не померли с голоду и им не пришлось воровать. Аргументировал он это тем, что ему надо было сосредоточиться и работать, а добиться тишины когда помимо тебя в доме еще восемь клонов - трудно. Безумно трудно. И сколько бы Куромаку не пытался убедить создателя что идея плохая - все тщетно. В первые же часы всё пошло по одному месту. Вару, которому внезапно стало скучно, начал доставать зонтика и кинул его в сугроб, довёл его до слёз, а после поссорился с Феликсом, доведя и того до дрожи от злости. Весь оставшийся день прошёл в шутках, ругани, криках. Они разбили витрину какого-то магазина, толкнув в неё, о, создатель, Габриэля. Повезло, что обошлось без травм. А потом... Боже, Вару довёл Пика и после всем восьмерым клонам пришлось убегать от полиции, так как по пути пятый успел ещё украсть что-то из магазина. Не день, а ужас сплошной какой-то. Но, всё же, в девять вечера все клоны были уже дома. Тише, конечно, не стало. Даже находясь в собственном кабинете Куромаку прекрасно слышал крики Феликса. И подозревал он, что кричал четвертый на пикового валета. Второй измученно выдыхает, проходя вглубь кабинета, подходя к столу и усаживаясь за него, снимая очки, дабы потереть переносицу. Вновь переварить всё произошедшее за день и вернуть очки на переносицу, опуская взгляд на стол, где все было идеально. Бумаги аккуратно собраны и отсортированы, все ручки и карандаши стоят в стакане. Ни единой пылинки на столе. Идеальный порядок. В принципе, у второго клона так везде. Включает настольную лампу, наблюдая как не особо яркий, приятный глазу свет заполнил помещение. Конечно, работать при полном освещении было бы лучше для его и без того не идеального зрения, однако Куромаку предпочитал так. Притягивает к себе одну стопку бумаг и берет синюю ручку, щелкнув ей, приготовившись писать. Вчитывается и заполняет одну бумагу за другой, делая это так, словно был рожден только для этого. Шумиха за стенами кабинета, конечно, немного мешала, однако полная сосредоточенность на процессе позволяла игнорировать остальных клонов. В один момент даже клоны замолчали, что на мгновение удивило Куромаку, однако, стояло ему глянуть на часы, что висели на стене, все вопросы отпали. Время перевалило заполночь, должно быть, все(ну, или большинство), уже сладко спали в своих кроватях, так что отсутствие шума было не удивительным. Трефовому же нельзя было спать. Эти бумаги нужно было все заполнить уже к завтрашнему дню, к часу дня, так что желательно было бы закончить с этим сейчас, потому что утром это будет намного труднее, потому что, во-первых, все клоны будут шуметь и мешать, что будет сильно отвлекать, во-вторых, Куромаку мог просто напросто не успеть утром, что было вероятно на шестьдесят процентов, ну, и, наконец, в-третьих, Фёдор мог опять их куда-нибудь выгнать, что было бы логично с его стороны. Король поправляет съехавшие на нос очки, опуская задумчивый взгляд на три ведра краски в углу его кабинета, отобранные на днях у когда-то упомянутого Вару, теперь они стояли и пылились у шкафа(Куромаку уже живет в этом кабинете, поэтому там же стоит и шкаф и кровать). Вздохнув, он оборачивается, переводя взгляд обратно на бумаги и возвращаясь к прежней деятельности. Скрип двери успешно игнорируется. Скорее всего это просто кто-либо из клонов не закрыл окно и ветер раскрыл дверь, которую ранее куро не запирал. Однако, быстрые шаги говорили об обратном. Не успел Куромаку обернуться и посмотреть на нарушителя его спокойствия ночью, как этот "кто-то" стягивает с его лица очки, забирая. Всё сразу же становится ясно. Вару. Ни один другой житель этой квартирки не стал бы заниматься подобным. — Верни мои очки, Вару — Трефовый старается говорить не громко, дабы ненароком не разбудить остальных. В ответ слышится лишь смех, на что король отъезжает на стуле чуть назад, дабы встать и забрать необходимый предмет, однако, не успевает ничего сделать, как пиковый валет залезает под стол, оказываясь между раздвинутых им ног Куромаку. Второй хмурится, чуть щурится, дабы хотя бы немного четче видеть эту наглую, самодовольную морду. — Вару. Верни мне очки, твои действия бессмысленны на все сто процентов — Недовольно говорит король, чуть шипя, всё ещё стараясь не повышать голос, ибо будить остальных до сих пор не хотелось, а уж тем более не хотелось, чтобы кто-то их застал в подобном положении. — А то что, курилка? — А Вару, кажется, совершенно не пытается быть тихим, говоря в полный голос, чем вызывает у Куромаку дикое негодование. Пиковый проводит свободной, не держащей очки рукой по ноге "курилки", постепенно поднимаясь выше, проводя по внутренней стороне бедра, всё ещё нахально улыбаясь, будучи полностью довольным с реакции короля. — Вару, верни очки. Это глупая и бесполезная трата времени - заниматься подобным. Лучше бы спать пошёл — устало выдыхает Куромаку, напрягаясь от прикосновений со стороны валета. Не то, чтобы он очень смущается с того, что делал Вару, но вся ситуация в целом, положение шутника и его прикосновения вызывают невольный румянец и непонимание. Куромаку не любит подобное. Слишком трудно понять, что в голове у этого чудика и чего он пытается добиться. А Вару более, чем доволен. Доволен тем, что выводит Куромаку из себя, выбивает из него ранее неизвестные никому эмоции. Пиковый валет поднимается на ноги, из-за чего стул отъезжает ещё дальше, чем был ранее. Куромаку хмурится, стараясь оставаться спокойным, будто бы его совершенно не напрягает поведение клоуна. Вару мерзко, привычно для себя хихикает, крутя в руке очки трефового, а в голове второго на мгновение проявляется мысль, что что-то цепляющее в этом хихиканье и смехе есть. Однако, эта мысль растворилась так же быстро, как и появилась. Не успел трефовый король опомниться, как валет совершенно спокойно и внезапно возвращает ему очки, самостоятельно надевая их на лицо куро, позволяя четко увидеть лицо этого проказника. Это вызывает секундное смятение второго, чем пользуется Вару, за ткань рубашки поднимая его со стула и тут же подталкивая к стоящей рядом кровати, толкая, вынуждая серого упасть на неё спиной. Нельзя было сказать, что пиковый делал это из-за великой сильной любви в сторону курилки, однако, некие чувства схожие с симпатией и желанием повеселиться имелись, так что уже в следующее мгновение он нависает над ничего не понимающим Куромаку, чьи щеки приобретали всё более розовый оттенок с каждой секундой. Валет гадко смеётся, упираясь руками в кровать с обоих сторон от короля, разместив колено между его раздвинутых ног, и склонив голову на бок наблюдал за тем, как второй нервно бегал глазами по помещению, лишь бы не смотреть на Вару, ища пути отступления. Куромаку выдохнул, сводя брови к переносице, казалось бы уверенно глянув на пикового, однако, уверенность во взгляде пропала моментально. Сглотнув, он всё таки начал говорить то, что планировал. — Вару, твои действия глупы на все сто процентов...! — Уже не так уверенно, как планировалось изначально, быстро тараторит Куромаку, дабы не растерять остатки своей уверенности, стараясь подрагивающими от нервов руками отпихнуть от себя надоедливого шутника, чьей жертвой сегодня ему не посчастливилось стать. — Да не ссы, курилка, всё будет в лучшем виде! — Недобро усмехаясь отвечает ему Вару, ехидно смеясь с собственных "гениальных планов", полностью игнорируя слабые попытки Куро отпихнуть его от себя, приближаясь к его лицу, не давая ничего ответить затаскивая в поцелуй, настойчиво проталкиваясь языком в на миг приоткрывшийся из-за удивления рот трефового, быстро и уверенно исследуя его рот своим языком, кажется, улыбаясь даже при поцелуе. секундное удивление Куромаку не привело ни к чему хорошему, А тело пробило дрожью, стоило ему почувствовать чужие губы на собственных и ощутить язык Вару в собственном рту. Изначально, конечно, следуя крикам разума о том, что это нелогично на все сто процентов и неправильно, старался отстраниться, понимая, что ситуация уже давно вышла из-под его контроля и это срочно нужно было прекращать, однако Вару, словно ненасытный хищник, вновь и вновь достигал его своими губами, продолжая уверенно целовать, так что куро ничего не осталось кроме как сдаться и отвечать ему. Неумело и неловко, стараясь имитировать и повторять движения Вару, сплетая их языки в танце, в котором вел валет, Куромаку даже не пытался перенять инициативу, понимая, что пиковый явно не позволит этого сделать. Наконец, Вару отстраняется от него, когда губы чуть-ли уже не начали болеть, оставляя ниточку слюны между ними, что свидетельствовала о том, насколько долгим был поцелуй. Пусть полностью лицо шутника нельзя было увидеть из-за крупных круглых очков, Куро заметил появившийся румянец на его щеках и ушах. Конечно, сам король был в несколько раз краснее и Вару бы соврал, если бы сказал, что ему не понравился этот вид. Серые, чуть растрепавшиеся от возни волосы, красное, немного злое и недовольное лицо, приоткрытые зацелованные губы и частое дыхание Куромаку безумно возбуждали. — Я услышу объяснения насчёт того, что сейчас произошло? — Отдышавшись после поцелуя спрашивает король, вопросительно подняв бровь, надеясь, что теперь, после того, как он ответил Вару тот успокоится, однако, он лишь посмеивается, нагло, без разрешения забираясь одной рукой под его рубашку, проводя холодной рукой по бледной, теплой, даже можно сказать горячей коже. Куромаку давится воздухом и словами, которые уже желал произнести, а вся речь, которую он собирался сказать вылетели из головы, оставляя там только все еще имевшиеся непонимание и крики о том, что это должно прекратиться. Вару ехидно смеется чуть ли не на ухо, прикусывая мочку уха, вызывая мурашки и тихий вздох, при этом продолжая одной рукой водить по впалому животу короля, бокам, постепенно поднимаясь выше, к груди, как бы случайно задевая сосок короля, на что тот шумно выдохнул, демонстрируя, где же все его слабые места. Уши и грудь, значит. Вару явно использует это в ближайшем, а может и не только, будущем. Улыбка становится лишь ярче и валет вновь задевает сосок, на этот раз уж точно намеренно, хватаясь за него, начиная играться и прокручивать его, слушая то, как трефовый король старательно пытается сдержать любые звуки, что хотели сорваться с его уст. В голове крутились мысли о том, что это неправильно, так не должно быть, что это все не должно происходить вообще, и что он не должен получать от этого удовольствие. Пиковый же вновь приближается к лицу и целует, выбивая тем самым все мысли из головы второго. Целует, на этот раз желаннее, резче, словно ему срочно нужно насытиться им. Предыдущий поцелуй явно был просто подготовкой. Опять демонстрирует свою позицию лидера, продолжая как бы "вести". Вновь отстраняется, пару секунд глядит на смущенного Куро, после чего вытаскивает руку из под его рубашки, начиная постепенно расстегивать пуговицы, при этом опустившись к шее, начиная целовать её, покусывать. — Только без.. — Начинает Куромаку, едва соображая, убирая спавшие на лицо волосы — Без меток, я знаю, курилка — Прерывает его Вару, на мгновение оторвавшись, продолжая при этом расстегивать пуговицы, сдерживаясь, чтобы не разорвать его рубашку в клочья. Прикусывает кожицу на шее, после зализывая, словно извиняясь за укусы. Когда все пуговицы на рубашке были расстегнуты шутник перешел сначала на ключицы, кусая их, наслаждаясь несдержанными вздохами. Не заметив особой реакции на ключицах и шее переходит к груди, а после к соскам, вобрав в рот один, начиная играть с ним языком. Услышав первый, рваный стон Куромаку, после которого он тут же закрыл себе рот рукой, Вару довольно ухмыльнулся, хватая его за запястье, отводя его же руку от лица, дабы тот не смел даже скрывать все те звуки, которых таким трудом добивается Вару. Трефовый хмуриться и поджимает губы, однако, покорно не возвращает руку обратно, лишь что-то недовольно буркнув. Здравый смысл стремительно покидал Куромаку, оставляя лишь неизвестное ему ранее чувство в виде возбуждения, желания и похоти. Прекращать это хотелось всё меньше и меньше. Конечно, возможно потом он пожалеет о необдуманном действии, однако, сейчас отдаться чувствам и внезапному порыву чувств хотелось всё больше. Остатки рассудка нервно кричали о стопроцентной абсурдности ситуации, однако, трефовый уже даже не пытался что-то предпринять, полностью приняв груз будущей ответственности. Вару же, тем временем, уже доходит с поцелуями до паховой области парня. Ухмыляется, замечая бугорок на штанах, от которого было безумно дискомфортно, так что король неосознанно ёрзает, желая поскорее избавиться от ненужной сейчас одежды. Шутник хихикает себе под нос, поглаживая выпирающий бугорок через ткань, наблюдая за реакцией Куромаку, который на мгновение желает дернуть рукой и прикрыть рот, но сдерживается, лишь прикрывая глаза, будто пытаясь скрыться от пристального взгляда Вару, который чувствовался даже через очки, за которыми было не видно глаз. Краснеет еще гуще, тихо, хрипло постанывая от приятных и уверенных ласк, не зная, куда себя деть. От пристального взгляда хочется скрыться, однако, в то же время это, почему-то, было так приятно, что заканчивать это совершенно не хотелось. Пусть смотрит сколько влезет, лишь бы довел дело до конца. Очки чуть съехали, оказавшись на носу, однако, Куромаку не стремится поправлять их, оставляя всё как есть. Не до этого было. Пиковый чуть надавливает на бугорок, сжимая в руке, заставляя второго клона, не сдержавшись, неожиданно громко даже для самого себя, почти прокричать. Вару победно ухмыляется, словно это всё, чего он добивался, после чего расстёгивает ширинку штанов короля и стягивает с него их, откидывая куда-то в сторону, оставляя бедного клона в одной рубашке и белье, что совершенно не скрывали его стояк, а наоборот, лишь демонстрировали его возбуждение. Вару некоторое время разглядывает тело под ним, будто бы оценивая формы, а после отрывается, дабы снять с себя синий свитер и откинуть куда-то в сторону, на пол, а следом за ним летит и черная футболка. Куромаку невольно опускает взгляд на тело валета. Честно сказать, второй не ожидал, что у пятого будет подобное телосложение. Щеки приобретают еще более красный оттенок, хотя, казалось бы, куда еще краснее. Трефовый позволяет себе приподняться на локтях, дабы провести рукой по оголенному участку кожи вару, на что слышит томный вздох и нахальный смешок пикового. — Хах, я знал, что тебе понравится. — Не сдерживается от самовлюбленного комментария Вару, поправляя очки, а после толчком в грудь вжимает курилку обратно в кровать. Куромаку слушается, не смея брать все в свои руки, продолжая наблюдать и в каком-то смысле наслаждаться тем, что делал Вару. Он даже не пытался предположить, какими чувствами были вызваны действия валета, решив оставить это на позднее время. Пиковый же проводит рукой по одной из оголенных ног трефа, между которыми он сидел, чуть ёрзает от собственного нетерпения. Всё таки, держаться до сих пор для него было подвигом, ибо собственное возбуждение ныло от недостатка внимания. Бледными тонкими пальцами проводит по бедру, поднимаясь выше, при этом пристально следя за Куромаку, который недовольно хмурится от того, насколько Вару тянет всё, играя им. проводит рукой по члену скрытым под тканью белья, видя, как второго передергивает, словно током прошибает. Куромаку ранее он совершенно не занимался подобным. Считал бессмысленным и глупым. Не нужным такому, как он. Он даже не мастурбировал, не считая чем-то необходимым, из-за чего сейчас его тело очень ярко реагировало на любые ласки. Вару победно ухмыляется, подцепляя резинку уже изрядно намокших от естественной смазки трусов, стягивая их, опаляя стоящий колом член горячим дыханием, после откидывая ненужную одежду в сторону. Куромаку давится воздухом, сжимая в ладони одеяло, шумно выдыхая, сводя брови домиком, глядя на такого сексуального и эротичного в данный момент Вару. Валет обхватывает член одной рукой, создавая кольцо из пальцев, зажимая у основания, выбивая из трефового короля первый, слишком громкий стон, который вводит в краску его еще сильнее. — Тише-тише, ты же не хочешь разбудить всех клонов чтобы они застали нас в таком положении? — Издевается Вару, начиная двигать рукой по члену короля, собирая и размазывая предэякулят парня, слушая тихие, сбивчивые и хриплые стоны Куромаку, которые тот старательно пытался скрывать. Второй мычит что-то нечленораздельное, не имея возможности ответить что-то внятное, так как Вару внезапно ускоряет движения рукой, чего Куромаку, удивительно, но не ожидал. А пятый лишь упивается недолгими попытками Куро что-то ответить, продолжая ему надрачивать еще какое-то время, возбуждаясь лишь сильнее от смущения и стыда короля. Внезапно он останавливает движения, а после, когда треф восстанавливает дыхание и переводит взгляд с потолка на него демонстративно подносит руку, измазанную в естественных выделениях куро и слизывает, будто упиваясь всем стыдом , что испытывает Куромаку. Конечно, некоторая брезгливость была, однако, желания понаблюдать за стыдом парня было сильнее. Трефовый отводит взгляд, не желая смотреть на Вару, который специально смущал его. Шутник смеется, достает из кармана брюк подготовленную заранее смазку и презерватив, кинув на кровать рядом с Куромаку, после чего приподнимается и садится на его ноги сверху, потеревшись своим стояком о его, тихо простонав от долгожданных прикосновений к собственной возбужденной плоти. Он просто устал терпеть и делать вид, что не замечает собственного возбуждения. Дрожащими руками пытается снять с себя штаны и каждый раз когда руки соскальзывали Вару недовольно цокает, ёрзая на месте. Куромаку, в конце концов, помогает ему избавиться от мешающего и надоевшего элемента одежды, а после избавляет еще и от белья, оставляя пятого клона совершенно голым. Второй смущается, оглядывая тело парня, что оседлал его. А тот, кажется, даже не чувствует хоть капли смущения, уверено взяв в руки смазку и протянув ее Куромаку. Конечно, он тщательно готовился перед этим. Разрабатывал себя, ставил клизмы, ходил в душ и тщательно вымывал всё, однако, лишняя подготовка не помешала бы. Всё таки, Вару тоже впервые занимает позицию принимающего и фактически лишается анальной девственности. — Я надеюсь, ты понимаешь, что теперь надо будет делать? — Спрашивает Вару, не наблюдая никаких действий со стороны трефового. Тот, стараясь скрыть накатившее в головой смущение вновь приподнимается на локтях, принимая сидячее и более удобное для себя положение, при этом придерживая пятого за талию, чувствуя приятный запах шампуня от волос шутника. — Да, Вару, я знаю что нужно делать, только.. — Проговаривает Куромаку, кашлянув. Трефовый, борясь со стыдом, принимая из рук вару смазку открывая тюбик и выдавливая на руку, после откладывая её в сторону, поднося пальцы к анальному отверстию, аккуратно вставляя один палец. Заметив, как легко тот входит и что от вару был слышен лишь тихий, совершенно не болезненный вздох, Куро сразу же добавляет еще один. Конечно, придется тщательно следить за эмоциями партнера, ведь Вару не тот, кто открыто продемонстрирует, если будет больно, а доставлять ему неудобства не особо хотелось, даже несмотря на то, что всё это начиналось изначально без прямого согласия Куромаку. Король проникал в валета двумя пальцами, вставляя и двигаясь под разными углами, в попытках найти простату. Вару тихо вздыхал, разместив руки на плечах короля, сжимая их от не особо приятных пока ощущений. Так как два пальца довольно свободно двигались в пятом, второй добавляет третий, на что Вару прикусил нижнюю губу, шумно дыша, впившись ногтями в плечи партнёра. Обхватив одной рукой короля за плечи, Вару переместил другую руку ниже, обхватив оба члена, начиная надрачивать, стараясь соответствовать темпу движений пальцев Куромаку, как бы облегчая процесс и себе и серому клону. Когда трефовый посчитал, что Вару разработан достаточно то вытащил пальцы, на что пиковый огорченно вздохнул, ощутив пустоту и прекратил движения рукой, переместив ее обратно, своеобразно приобняв короля. Куромаку вновь притягивает смазку к себе, смазывая собственный член, перед этим надев презерватив, все еще заботясь о комфорте и удовольствии Вару. Тот не дает насадить себя на член, приподнимается самостоятельно, используя как опору плечи любовника, одним резким движением полностью насадившись на член, простонав от внезапной долгожданной заполненности. Куромаку и сам не сдержал тихого хриплого стона, что отличался от громкого голоса Вару. Валет не двигается, привыкая, громко дыша, прижимаясь к Куромаку, что придерживал его, гладя по спине, как бы успокаивая. Хотя, успокаивать нужно было его, но никак не Вару. Вскоре пятый начинает двигаться, поднимаясь и насаживаясь на член, что оказался немного больше, чем тот ожидал. Куромаку помогал ему, придерживал за талию, подмахивал бедрами, когда смог понять темп Вару, при этом не стараясь перенять инициативу на себя. Пиковый валет выгибался до хруста в спине, прижимался к Куро, стонал прямо на ухо, стараясь сдерживать слишком громкие стоны, когда член проходил прямо по найденной вскоре простате. В комнате ужасно жарко, даже несмотря на приоткрытое окно. Очки обоих уже съехали и запотели, но ни одного это не волновало. Некая страсть овладела ими, вытеснив даже привычное для Куромаку обдумывание действий перед их совершением. Довольно скоро медленные равномерные движения превратились в быстрые и размашистые, а тело Вару держалось только за счет придерживающего его трефового. Стоны и скулёж наполнили комнату, вместе с хриплым редкими вздохами. Постепенно оба уже начали подходить к разрядке, движения стали совсем уж быстрыми и хаотичными, член второго всё чаще попадал по простате по нескольку раз подряд, заставляя Вару почти отчаянно скулить, желая поскорее кончить. Куро изливается первым в презерватив, тихо, хрипло простонав, а следом за ним кончает и Вару, себе и трефовому на живот, в последний раз непозволительно громко застонав, обмякнув в тут же подхвативших его тело руках. Где-то за дверью, кажется, послышались шаги, однако в кабинет второго клона никто бы не подумал зайти. Тем более без стука. Куромаку аккуратно кладёт Вару на кровать, а сам поднимается, вырываясь из ослабевшей после оргазма хватки пикового, дабы подняться и выкинуть презерватив в урну в углу комнаты, а после достать из тумбы около кровати упаковку салфеток. Отнести вару сейчас в душ будет довольно проблематично, а вытереть его необходимо. Да и себя, желательно, тоже. Вытирает собственный живот салфеткой, а после другой, чистой, вытирает и уставшего и отходящего валета. Выкидывает испачканные салфетки в ту же урну и поправляет чуть мокрые волосы, убирая их с лица, дабы было не так жарко. Возбуждение ушло полностью, и пришло осознание произошедшего. Смешанные чувства осели где-то внутри, когда трефовый прокручивал в голове все то, что почти только что произошло между ними. Похоже, на анализ этой ситуации понадобится чуть больше времени, однако, Куромаку уверен, что это произошедшее принесло на 80% положительные эмоции и приятную теплоту в груди, которую люди привыкли называть симпатией. Вздохнув, король чуть больше приоткрывает окно, предварительно накрыв Вару одеялом. Не хватало ему ещё, чтобы этот разгильдяй заболел. Наконец снимает с себя рубашку, аккуратно складывая, кладя на стул. Собирает и всю остальную их одежду, удачно раскиданную Вару и складывает рядом. — Вару, тебе не кажется, что пора уходить из моего кабинета и моей кровати? — Вопросительно подняв бровь спрашивает второй, поправляя очки. — Не-а. если кто-то застанет нас - сугубо их проблемы. — отвечает Вару, усмехаясь устало. Куромаку спорить не желает - слишком уставший для этого. Так что ему остается лишь выключить настольную лампу и, сняв собственные очки, прилечь рядом, приобняв Вару, перед этим получив от него поцелуй в уголок губ и нахмурившись. — Я считаю, что тебе на сто процентов понравился этот секс — Хихикнул Вару, спиной прижимаясь к тёплому телу негласного любовника. — Ну а я считаю, что это было на сто процентов глупо. — отвечает Куромаку, вдыхая приятный запах шампуня Вару, что исходил от его волос, свидетельствуя о том, что тот помыл голову совсем недавно.