𝐔𝐧𝐝𝐞𝐫 𝐭𝐡𝐞 𝐦𝐢𝐬𝐭𝐥𝐞𝐭𝐨𝐞

Трек к главе: Jake Scott – Mistletoe       Мёрзлая корка снега шуршала под ногами, пока я двигалась от автобусной остановки в сторону родительского дома. Холодный зимний воздух обжигал щёки и руки, заставив меня скукожиться, словно гнилой банан, и ускорить шаг.       На улицы Чикаго опускались синие сумерки, поэтому всё вокруг стало постепенно загораться цветными огоньками.       Иллюминации на окнах, фасадах домов и даже кустах мелькали вразнобой, принося моим глазам жуткий дискомфорт. Но, даже несмотря на это, я всё равно продолжала пялиться на каждую из них и улыбаться, как дура.       Рождество – мой самый любимый с детства празник. До сих пор стыдно вспоминать эту глупую традицию: с двадцать четвёртого ноября у меня начинался ежегодный, строгий отсчёт дней до рождественского сочельника. Карманный календарик, приклеенный в личном дневнике, с пометками всех важных мероприятий, всегда был при себе. И с каждым новым зачёркнутым днём, предвкушение праздника становилось всё радостней.       И вот, сегодня сочельник. Отчего же я не радуюсь, как раньше? Ах, да. Мне же уже заранее известно, что и как будет. Как всегда: дом, полный родственников и друзей моих родителей, стол, забитый праздничными закусками, подарки и, самое любимое — нескончаемые расспросы о парнях, которых у меня, по мнению мамы, должен быть вагон.       Каждое Рождество с момента, как мне исполнилось восемнадцать – а сейчас мне двадцать три – начинается и заканчивается одинаково. Обычно, устав от очередных маминых наставлений, я просто закрывалась в комнате, садилась на широкий подоконник и глядела на яркие огни домов, убеждая себя в том, что всё в моей жизни не так уж и плохо. Поэтому, лучше не поддаваться ложным надеждам, что в этом году всё будет иначе.       Отряхнув с ног налипший снег, я переложила подарочные пакеты в одну руку, сняла меховую варежку и нажала на звонок. Дверь тут же распахнулась.       – Вики! Солнышко! – отец улыбнулся во весь рот и загрёб меня в крепкие объятия.       – Привет, пап.       – С Рождеством, родная. Как доехала?       – С Рождеством. Отлично, спасибо – улыбнулась я, пройдя в дом.       Из кухни шёл невероятно аппетитный аромат фруктовых кексов, отчего сразу же заурчало в животе. Иначе у мамы и быть не могло. Её шедевры всегда с удовольствием поедались гостями, и без хороших отзывов она никогда не оставалась.       Весь дом был переполнен хором различных голосов и смеха, негромкой музыки и предпраздничной суеты.       – Вики! С Рождеством! – раздался из-за спины восторженный голос мамы, когда я убирала в тумбу пакеты с подарками.       Я обернулась, растянув губы в самой доброй улыбке, на которую только была способна, и робко обняла её.       – С Рождеством, мама.       – Пойдём, почти все в сборе.       Встречи с родственниками тоже не отличались. Совершенно. Как и в прошлых годах, было слишком много вопросов о моей работе, личной жизни и целях на ближайшее будущее. Вот, чего и следовало ожидать.       – Ну а сексом ты хоть занимаешься? – спросила моя, уже слегка опьяневшая, тётушка Амелия, когда мы остались одни на кухне.       – Эми, я не буду отвечать на этот вопрос, – округлив глаза, ответила я, а щёки тут же покрыл румянец.       – Но почему? – не сдавалась она, – Почему ты так противишься всему этому?       – Я не хочу бессмысленных отношений. Встретиться, влюбиться... А потом слёзы, куча съеденного шоколада и нескончаемый мысли о том, что это именно с тобой что-то не так, – всё же ответила я, глотнув вино из бокала, – А секс...у меня есть..       Разница в возрасте у нас была небольшая, отчего мы с тётей всегда болтали, как подружки. Но сейчас.. Этот диалог впервые заставил меня почувствовать некую... растерянность.       Разговоры о парнях, отношениях превращали меня в дикую кошку, которая на всех шипит и убегает. А вот беседы о чистом сексе, которого у меня не было со времён первого курса, вводили в ступор. Не хотелось, чтобы кто-нибудь знал о том, что сексуальной жизни у меня не имеется вообще, поэтому я всегда меняла тему или притворялась, что с этим всё прекрасно. Как и сейчас. По прищуренным глазам тёти было ясно, что она не удовлетворена моим ответом, но мне было плевать. Натянув на губы коронную демоническую ухмылку, я упорхнула подальше от очередных неуместных расспросов.       Неужели в этом году мама передала полномочия своей младшей сестре? Ох, мама..       Наконец, когда все уселись за стол, чрезмерное внимание с меня переключилось на еду. Другие бы расстроились подобному скачку, но только не Вики. Наоборот, облегчённо выдохнув, я принялась с большим аппетитом уплетать канапе, мысленно надеясь, что остатки вечера мне удастся провести в не меньшем спокойствии.       Как же я ошибалась..       – Анабель, где же твой сын пропадает? – поинтересовалась мама у одной из своих подруг.       По рассказам мамы, пол года назад, в поликлинику, где она работает главным хирургом, эту женщину доставили с закрытым переломом ноги — неудачная прогулка на лошадях. За время её лечения, они отлично сдружились, отчего теперь большую часть праздников проводили вместе.       – Должен быть здесь уже пол часа как, но...       Раздался звонок в дверь, отчего все присутствующие встрепенулись. Я мельком взглянула на Анабель, лицо которой уже украсила счастливая улыбка. Она явно догадывалась, кто пришёл.       – Вики, открой, будь добра, – бросила мама и как-то хитро подмигнула подруге.       «Что за игры, чёрт возьми?»       Я нехотя поднялась из-за стола, поправляя своё облегающее чёрное платье, и последовала к двери. Стоило мне её открыть, как глаза сразу же упали на широкую мужскую грудь, обтянутую тёмно-зелёной тканью пуловера, а в нос ударил аромат кофе и дорогого одеколона. Когда мой взгляд поднялся выше, тут же столкнулся с чёрными зрачками.       Незнакомый мужчина, брюнет, осматривал меня каким-то будто оценивающим взглядом, от которого по коже пробежал табун мурашек, а на щёки выступил предательский румянец.       – Это дом Уокеров? – спросил незнакомец.       – Д-да..       – Отлично. С Рождеством Вас, – ухмыльнулся он и, пройдя в дом, передал мне подарочные пакеты, – Можешь их пока припрятать где-нибудь? А этот... передай Вики. Там...       «Чего?...»       Закинув пальто в кучку других, мужчина потянулся к пакету поменьше, выудив оттуда коробку с какой-то уродливой куклой.       Незнакомец криво улыбнулся и, взглянув на меня с высоты своего роста — метра два точно — спросил:       – Как думаешь я угадал с подарком? Ничерта не понимаю в этих куклах...       «Ты что, издеваешься?»       Я с поддельным интересом осмотрела отвратительно розовую коробку и её не менее уродливое содержимое. Пожала плечами и проговорила:       – Ну-у, не знаю.. Я в куклы не играю с одиннадцати лет.. Но всё равно, спасибо за подарок, – и, прижав коробку к груди, уверенно подняла глаза на странного мужчину.       Улыбка с его лица мгновенно спала. Теперь брюнет лишь озадаченно глядел на меня, вероятно, выстраивая в голове всю картинку происходящего.       – Ты и есть Виктория?       Я молча кивнула.       – Воу, прости. Из рассказов твоей матери, я решил, что ты немного... младше, – мужчина сконфуженно почесал затылок, не сводя глаз с коробки в моих руках.       – О, ничего страшного. Думаю, ей найдётся место на книжном стеллаже, – улыбнулась я, тем самым, как бы показывая ему, что всё нормально.       «Ничерта не нормально!»       – Пойдём...те...       – Я Маль, кстати, – проговорил мужчина, протягивая руку, которую я тут же пожала.       – Рада знакомству.       Когда мы прошли в гостиную, все, кто был там, восторженно загалдели, приветствуя Маля. Мужчины пожимали ему руку и хлопали по плечу, расспрашивая о делах. Женщины же, все до одной, обнимали его так крепко, будто он был Святым, прикоснувшись к которому все болячки вмиг отступают. Это выглядело чересчур странно, и даже раздражало, отчего я непроизвольно скривила губы.       И почему мне одной ничего не известно о нём?       Моему новому знакомому выделили место во главе стола и устроили игру в сто вопросов, переодически подсыпая ему закуски в тарелку. Я наблюдала за этой странной картиной со стороны дверного проёма, облокотившись о косяк, и кладя в рот дольки мандарина.       Кто же ты такой, Маль? Одним своим появлением всполошил всех присутствующих. А они.. Как собачонки крутятся вокруг него. Такой правильный... Сидит, рассказывает что-то про несправедливость этого жестокого мира и равноправие. Такой странный...       – Вики, – позвала почти протрезвевшая Эми, отчего все взгляды переключились на меня, – Ты знала, что у Маля свой собственный благотворительный фонд? Помогает деткам с особенностями развития.. Такой хороший парень... И одинок... к тому же.       Все прыснули со смеху и тут же переключились на тему какого-то ТВ-шоу.       Нет. Всё-таки я поспешила с выводами о том, что она трезвая.       После слов Эми мой взгляд метнулся на Маля, тут же пересекаясь с его тёмными зрачками. Он глядел на меня с некой заинтересованностью в глазах — а может, мне показалось — наклонив голову набок.       Со всеми его странностями, должна признать, мужчина был красив. Чертовски красив. Идеально уложенные смолистые волосы, тёмные, как бусины, глаза, чётко очерченный профиль... Его стиль в одежде, запах..       Он совершенно не похож на тех парней, что, к большому сожалению, встречались мне по жизни. Сопляки, которые до сих пор живут с родителями, играют в видеоигры, и думают, что это девушка должна делать первый шаг. Гадость. Не смотря на то, что Малю было явно не намного больше, чем им, разница в их аурах была хорошо ощутима.       Кое-как отведя глаза, я оторвалась от косяка и поплелась на второй этаж, в комнату, что была моей столько, сколько себя помню. Дверь закрылась, мгновенно отрезав праздничный шум из гостиной, и даруя мне долгожданное умиротворение. Я устало выдохнула и присела на самое излюбленное место — подоконник, усеянный кучей антистрессовых подушек. Укрыла пледом голые ноги, и уставилась в окно.       Одиночество меня никогда не тяготило. Мне нравилось сидеть вот так, одной, и думать обо всём, что происходит.       «Ну а сексом ты хоть занимаешься?», — вдруг вспомнился бестактный вопрос моей тётушки.       Боже, и почему всем так не плевать на мою личную жизнь.. Каждое Рождество попрекают тем, что я опять приехала одна. А разговоры о том, что мне пора заводить семью или, того хуже, что я могу остаться одинокой бабулей с тринадцатью кошками... Не рановато ли думать об этом, учитывая, что мне только двадцать три? Похоже, нет.       Неожиданно раздался стук в дверь, тем самым вырывая меня из не очень позитивных размышлений.       – Я могу войти? – показался в проёме новый знакомый.       – Зачем? – резче, чем планировала спросила я, но затем уже спокойней продолжила: – Зачем ты здесь?       Мужчина прошёл внутрь, закрыв за собой дверь, явно приняв мой ответ за утвердительный. Он прислонился поясницей к подоконнику и, скрестив руки на груди, взглянул на меня.       – Пришёл сказать, чтобы ты не воспринимала слова твоей мамы или тёти настолько серьёзно.       – Слова о том, какой ты Добрый Самаритянин? И не собиралась, – отвернувшись к окну, буркнула я, но уголок губ всё же приподнялся.       Маль негромко засмеялся, запрокинув голову назад.       Такой смех... красивый. Я бы даже сказала, бархатистый.. Так, стоп. Что за мысли..       – И это тоже, – успокоившись проговорил он, – Я не такой хороший, как они думают, поверь. Ну а, если серьёзно, не воспринимай их слова, касательно твоей личной жизни, так буквально. Они просто заботятся о тебе, хотят как лучше. Лет пять назад и у меня такое было.       Мой взгляд метнулся на Маля. Я удивилась тому, что он не стал хвастать своей выдуманной харизмой и внушать, что идеален во всём, чтобы только переспать со мной. Как это делали другие. В словах Маля не было и намёка на пошлые шутки и двусмысленные намёки. Он казался мне абсолютно другим.       Мужчина кивнул, как бы подтверждая свои слова и продолжил:       – Мой отец умер, когда мне было всего пять, и с тех пор мать растила меня одна. Когда исполнилось семнадцать, она начала переживать из-за того, что я, в отличие от своих ровесников, которые уже во всю встречаются с девчонками и курят травку, сижу целыми днями дома и читаю Бронте. Она беспокоилась, что воспитала меня не так, как якобы нужно и не представляешь, с каким трудом мне удалось убедить её в обратном.       – Мне жаль, насчёт отца, – искренне проговорила я, на что он лишь кивнул, опустив взгляд куда-то в пол.       – Пока учился в университете, мама, так же как и твоя, не переставала надеяться, что я приведу домой свою половину, – усмехнулся Маль, – И только когда мне исполнился двадцать один год, она перестала. Я убедил её в том, что полностью держу свою жизнь под контролем. И то, что сейчас я большую часть времени провожу за деловыми встречами и разбором квитанций, не означает, что буду вечно один.       Я оторвала голову от окна и, наклонившись чуть вперёд, произнесла:       – Знаешь, здесь даже не их упрёки возмущают. Меня раздражает то, что они до сих пор не могут понять... что мне может быть хорошо и одной.       Маль взглянул на меня, приподняв одну бровь, но ничего не сказал.       Комната слегка подсвечивалась огнями уличных иллюминаций, не позволяя нам как следует разглядеть друг друга. Но даже не смотря на это, мне удалось увидеть в его лице что-то сродни сожалению.       Убрав плед, я свесила ноги с подоконника и продолжила, не сводя глаз с собеседника:       – Не понимаю, почему все вдруг решили, что молодая, перспективная и самодостаточная леди не может жить в своё удовольствие, не следуя этим жизненным стереотипам?       – Жизненным стереотипам?       – Ну, знаешь... Закончить школу, обязательно поступить в университет. Потом работа, муж, дети... Я всегда хотела держаться от этого как можно дальше. А тратить время на отношения, которые в итоге ни к чему хорошему не приведут это... не для меня.       – Как его звали? – вдруг спросил брюнет.       – Кого?       – Того парня, из-за которого ты теперь так думаешь.       Вот же.. Читаешь меня, как открытую книгу..       – Эллиот, – выдохнула я и, опустив глаза на антистрессовую подушку, кою держала в руках, принялась её мять, – Мы учились вместе на факультете исскуств. Познакомились в первый учебный день, и как-то всё само закрутилось. А потом закончилось, когда он изменил с нашей одногруппницей.       – Идиот, – прошипел Маль, – Мне жаль, что так вышло.       – Это неважно. Всё равно ничего не получилось бы. Он просто избалованный своим отцом мальчишка, который думает, что ему все что-то должны. Жаль только, что поздно об этом узнала, – ответила я, натянув на губы улыбку.       Ну вот, последние крупицы рождественского настроения испарились. Я так долго не ворошила воспоминания о не самой лучшей части своей жизни, что сейчас мой рот будто сам выплёвывал эти слова, помогая мне, наконец, освободиться от этих мыслей навсегда.       – Скажи, у тебя и правда свой благотворительный фонд? – решила перевести тему в более безобидное русло.       – Нет-нет, – усмехнулся Маль, – Просто переодически отправляю чеки. У меня немного иной род деятельности.       С улицы внезапно стали доноситься громкие хлопки, а затем и крики. Ночное небо в разных частях улицы озарилось яркими вспышками фейерверков и петард. Значит, уже полночь. Рождество.       – С Рождеством! – послышались радостные возгласы с первого этажа.       Мы с брюнетом переглянулись, отчего на лицах у нас стали появляться какие-то задорные улыбки. Маль потянулся к внутреннему карману своего пиджака, достав оттуда две карамельные палочки, и передал одну из них мне.       – С Рождеством, Вики, – произнёс мужчина, а в глазах его словно бы плясали бесенята.       – С Рождеством, Маль