Черное сияние пустыни

Хосок уже минут пять стоял у порога, задерживаемый там Багирой, которая всегда питала особую «любовь» к среднему из братьев. Сокджина с охраной она и то впустила легче, но Чону, как всегда, повезло меньше. — Усмири свое животное! — Хосок бесился из-за полного игнорирования со стороны брата того факта, как его «ласковая» девочка столь явственно обнажала клыки в его сторону, агрессивно преграждая дорогу. — Или клянусь останками наших стариков, я пристрелю эту тварь! И срать я хотел, что после не выйду отсюда живым! — В попытке привлечь внимание Тэхёна, он вытащил оружие из-за спины и направил его на Багиру, не подозревая того, что она совершенно не боялась оружия, ведь еще малышкой облизывала дуло пистолета. Внезапная угроза по отношению к Багире заставила Тэхёна напрячься, бросить злобный взгляд на Хосока, в ответ поднять свой пистолет на него и неспешно процедить: — Убери свой ствол, сукин сын, — процедил сквозь зубы, сняв с предохранителя, показывая свои серьезные намерения. — Ты на ее территории, так что, будь милее. — Убери свою суку! — Хосок раздражённый тем, что подобное «внимание» всегда приходилось в основном по его душу, продолжал размахивать оружием, требуя убрать с его дороги животное. — Перестаньте вести себя, как малые дети! — рявкнул Сокджин, заерзав на диване и, посмотрев на сидящего рядом младшего, в приказном тоне произнёс: — Убери ягуара. Тэхён выдохнул через нос, закатил глаза и, цокнув языком, встал. — Что же такое ты выкинешь? — Мужчина остановился напротив Хосока, скрестив руки на груди и с прищуром смотря на недоуменное лицо брата. — Чутье у моей девочки развито слишком хорошо. Именно поэтому жду от тебя подлости, — заключил он, но Багиру таки отвадил от него, успокаивающе поглаживая и уводя в спальню, где просил ее подождать. Ким разговаривал с животным, словно с разумным человеком, от чего Хосок неприязненно морщился, проходя к дивану. Признаться, самолюбие Чона частенько задевалось враждебно настроенным ягуаром, ведь мужчина впадал в прострацию, не зная, как поступить. Убить Багиру он не мог, а угрожать впустую казалось неким унижением. Хосок не привык угрожать оружием лишь на словах, не имея при этом возможности открывать огонь, а стрелять в любимицу младшего брата все равно, что подписать себе смертный приговор, с исполнением которого тянуть точно бы не стали. — Я не особо славлюсь честным образом жизни, так что… ожидать от меня можно чего угодно, — хмуро проговорил Хосок, стоило Тэхёну вернуться обратно в гостиную. — Где она? — Сокджин махнул рукой в сторону Хосока, прося его не продолжать разговор, который повлек бы за собой очередную перепалку, совершенно неуместную в данном случае. Тэхён несколько секунд стоя пронзал старшего задумчивым взглядом, затем прошел к креслу и, приподняв брюки возле колен, сел. Несмотря на то, что времени на раздумья у него было совсем мало, все же мужчина успел мысленно придти к исходу сегодняшнего дня. Те жалкие полчаса до приезда Сокджина, которые он потратил на разговор с Джами, принесли свои плоды для Тэхёна. Он мог бы пойти против брата, объявить девушку своей и отвадить от нее участь, уготовленную старшим, однако бунтарка сделала выбор и против этого выбора мужчина идти не собирался. Таким образом он дал ей свободу выбора, не брал силой, прислушивался к словам и пожеланиям, в общем, вел себя вполне прилично, когда хотелось совсем обратного. Если девушка, пусть сама того и не осознавая до конца, решила пойти в руки прямой угрозы для своей жизни, то Ким не станет препятствовать этому. Джамиля с легкостью могла найти спасение под Ким Тэхёном, но предпочла отказаться, посчитав, что неизвестность куда больше прельщала ее, нежели однозначное предложение мужчины. — Она в ванной. Наверное, пытается разобрать хоть слово из нашего разговора. — Тэхён широко улыбнулся, представив, как девушка прильнула к двери, и вся ее напускная смелость исчезла перед лицом неизвестности, которую она сама выбрала. — Подожди… — спокойно произнес мужчина, заставляя Хосока, метнувшегося к ванной, остановиться и ожидать продолжения. — Чего мы должны ждать? — Сокджин спиной прислонился к спинке дивана, а руку положил на подлокотник. Казалось бы, тело его полностью было расслабленно, хотя плотно сжимаемая челюсть говорила совершенно об обратном. Напряжение сковывало его с той минуты, как он понял, что необходимая ему девушка находилась у Тэхёна, а тот даже не спешил сообщить ему об этом. Младший брат для него являлся абсолютно непонятным и не поддающимся логике человеком, поэтому ожидал от него всего, включая попытку позлить старших, сокрыв восточную девицу. — Просто попросите ее отойти от двери, прежде чем стрелять, ведь добровольно, кажется, открывать она и не подумает. — Тэхён не сдержал смешок и хлопнул в ладони, после чего глянул в сторону удаляющегося Хосока, предвкушая занятное зрелище. — Бунтарка… что с нее взять. — Он пожал плечами и посмотрел на старшего, словно одно только это слово могло полностью охарактеризовать проблему, с которой они столкнулись. — Ее сопротивление будет мне только на руку, а то я боялся так и не решиться расправиться с женщиной. — Сокджин улыбнулся, полностью расслабившись, ведь понял, что брат не собирался препятствовать ему. — Девушкой, — только и сказал Тэхён, поднимаясь на ноги, чтобы налить себе чего-то крепкого. Сделать глоток спиртного казалось сейчас таким необходимым, поэтому он взял бутылку с шотландским виски и погладил холодное стекло большим пальцем. Мужчина посмотрел на брата, дабы предложить ему выпить, но заметив застывший незаданный вопрос на его лице, с ухмылкой пояснил ранее сказанное: — Предполагаю, что бунтарка совсем еще девочка. Во всех смыслах. — После своих слов, Тэхён вновь задумался, вспомнив описания, которыми были богаты речи Намджуна, стоило тому заговорить о восточной красотке. Та самая девушка по итогу непременно должна была быть в его будущих планах трахнутой им в песках пустыни, чего бы ему это не стоило. — Не удивил. Да и плевать, девственница она или давала всему племени. Подобное заводило лишь Намджуна, а для моего скромного дельца ее невинность совершенно неважна. — Сокджин небрежно провел ладонью в воздухе. Оба мужчины дернули головы туда, откуда донесся голос Хосока, приказывающий на языке племени открыть чертову дверь и не заставлять его стрелять в нее. По ту сторону преграды, Джамиля сидела на полу, прижав ноги к груди и закрыв уши руками. Она совершенно не понимала происходящего, но подумала, что Тэхён привел своих людей, чтобы те выбили дверь и силой выволокли ее из ванной. Теперь у нее не оставалось сомнений: мужчина собирался взять силой то, что она отказалась давать ему добровольно. — Открой, пожалуйста, — перейдя на обманчиво-спокойный голос, произнес Хосок, слегка постучав дулом по деревянной преграде. — Мы с тобой могли бы мирно разрешить возникшую проблему. Ты открываешь дверь, а я не делаю тебе больно. Договорились? — Мужчина, как обычно, когда был раздражен или терял терпение, принялся отбивать ногой какой-то понятный только ему ритм, ожидая, что девушка таки послушается его. — Чуть ранее со мной уже пытались договориться! Убирайтесь все вон! — Вместе с криком по ту сторону, что-то тяжелое полетело в дверь, из-за чего Хосок отскочил немного назад от неожиданности. — Идиотка! — выпалил он, несдержанно стуча прикладом. — Открой эту гребаную дверь! Мелкие осколки керамического стакана для зубной щетки разлетелись по всему кафелю в ванной. Джамиля пятилась назад, тяжело дыша и совершенно не понимая, как должна поступить. Вспышки гнева не были так присущи ей, только страх, который окутал ее сейчас, заставлял в защитной реакции хвататься за любой предмет. — Ладно! — внезапно выпалила она, дернувшись от собственного резкого голоса. — Ладно… — более тихо добавила девушка, принявшись поглаживать ладонями свои плечи, ведь так внезапно стало холодно, несмотря на то, что лоб и шея покрылись испариной. — Да ты… — Хосок хотел прокричать очередную угрозу и, наконец, приступить к их исполнению, но осознав, что Джамиля согласилась выйти из ванной добровольно, прикусил язык и застыл в ожидании характерного щелчка замка. — Молодец. Я не люблю обижать женщин, но твой гнусный характер чуть не сподвиг меня на плохой поступок. — Чувствуя собственное превосходство, он опустил оружие и отошел от двери на один маленький шаг. — Не надо плохих поступков… — тихо проговорила Джамиля и, игнорируя боль от осколков, врезающихся в ступни, прошла вперед и сжала пальцами ручку, морально готовясь повернуть ключ и полностью лишить себя небольшой защиты. — Вот видишь, мы оба этого не желаем. После нескольких глубоких вдохов, девушка неспешно повернула ключ и тут же отпрянула назад, испугавшись того, как грубо потянули по ту сторону дверь на себя. — Ну, здравствуй, что ли… — Хосок почесал затылок дулом пистолета и провел языком по уголку губ. — Я рад, что ты оказалась умной девочкой. Мне нравится, когда можно договориться. — Он надвинулся на нее, из-за чего под его тапками захрустела керамика. — Тебе некуда бежать, давай покончим с этим скорее. Ты, наконец, окажешься у Сокджина, а я уплыву в родные края, где меня ждет мой одинокий, но зато любимый дом и куча интересных вечеров с бокалом вина в руках. Тон мужчины совершенно не успокаивал Джамилю, однако путь к отступлению отсутствовал, ведь она уже спиной уперлась в плитку, которая украшала стену ванной комнаты. В незнакомце она узнала того самого спутника Тэхёна, ведь видела его уже несколько раз до этой «встречи». Почему-то девушка взглядом выискивала за мужской спиной знакомое лицо хозяина дома, но там никого не было видно, хотя до ее слуха доносился голос Кима вперемешку с другим, казавшимся совершенно чужим. — Пойдем? Хосок протянул руку, предлагая ей схватиться за нее и пойти с ним, однако Джамиля лишь коротко глянула на мужскую ладонь и твердо помотала головой, хотя минутами ранее была готова добровольно принять приготовленные «сюрпризы» жизни, поэтому и открыла дверь. Но мужчина вызывал в ней слишком негативные эмоции. Его улыбка виделась излишне наигранной, натянутой и совершенно неискренней, а, казалось бы, успокаивающие слова действовали совсем наоборот. Из гостиной послышался голос Сокджина, требующий не терять время на игры, выволочь девку на улицу и отдать охране. Хоть Джамиля и не поняла сказанного на корейском языке, но судя по изменившемуся взгляду Хосока, стало ясно, что хорошего отношения ждать ей не придется. — Пойдем уже, блять! — Мужчина, потеряв всякое терпение, схватил Джамилю за локоть и грубо дернул на себя, чем выдавил из нее испуганный всхлип. — Да заткнись ты. Хосок хмурился, в конец уставший от всех дел на чужих землях. Когда старший брат приказал ему немедленно собрать вещи и, если необходимо, то телепортироваться, но оказаться как можно скорее перед ним, то Чон не ожидал, что все настолько затянется и он застрянет в ненавистной пустыне на месяц. Мужчина долгие годы жил здесь, но когда выдалась возможность, тут же перебрался обратно в Сеул, заверив старшего, что именно он сможет вести дела в Корее должным образом. Девичьи всхлипы из-за упирающихся в ступни осколков не заставляли Хосока ослабить хватку, наоборот, он более усердно тащил ее в гостиную, не обращая внимание на кровавые следы, оставляемые Джамилей. — Держи свою девку. — Хосок небрежно толкнул девушку вперед, из-за чего она упала на пол перед Сокджином, выставив ладони для опоры. Тэхён все это время удачно игнорирующий «беседу» этих двоих, сжал челюсть, давя в себе желание вскочить и вмазать брату по наглой роже, ведь ощущение было такое, словно он трогал то, что до сих пор казалось неприкосновенным. С трудом подавив в себе подобное рвение, он сменил позу и оперся локтями о колени, сцепив руки в замок. — Что могу сказать… — Сокджин сохранял серьезное выражение лица, несмотря на бурю в душе, которая требовала скорее поквитаться с девицей. Встав с дивана, он поправил пояс брюк и чуть склонился над девушкой. Если секундой назад Джамиля была настроена держать голову прямо, несмотря на то, что колени пришлось согнуть, то режущий, словно острие ножа, мужской взгляд напротив, не оставил ей другого выбора. Девушка сдалась, опустила глаза и больше всего почему-то думала о том, что свидетелем ее унижений стал тот, кому она так уверенно отказала часом ранее. — …слишком много слышал про эти глазки, — после паузы, продолжил мужчина и, схватившись цепкими пальцами за девичий подбородок, заставил ее взглянуть на себя. — Тебе привет от Ким Намджуна. Джамиля дернула головой, вырываясь из мужской хватки, из-за чего невольно повернулась в сторону Тэхёна, который внимательно следил за каждой эмоцией, что могла проскользнуть в ее глазах. Мужчина тяжело сглотнул, заметив в девичьем взгляде столько непокорности, гнева, страха и… непонимания. Странно, но Ким никогда прежде не предполагал, что совершенно различные между собой эмоции способны одновременно ужиться в одном человеке, но готов был поклясться, что именно такой разнообразный спектр чувств разглядел в глазах Джами. — С хуя ли это должна быть именно она? Надо бы удостовериться, — внезапно заговорил Хосок, рвущийся хоть как-то проверить девушку на «подлинность», ведь окажись она ошибкой, то ему пришлось бы задержаться и вновь с головой уйти в план старшего брата. — Хрен разберет этих баб под этими тряпками? — Она. Это точно она. — Сокджин уверенно кивнул, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. — Откуда знаешь? — не удержавшись, спросил Тэхён, отводя взгляд от Джамили. Кажется, ему было сложно выдержать тонну презрения и обвинения из направленных на него девичьих глаз. — Чувствую… — только и ответил Сокджин, пожав плечами и приказывая Чону убрать девушку с глаз долой, а после обратился к младшему: — Как это провернул? Тэхён не смог сдержать усмешки. Если даже он честно ответит и скажет, что девушку само племя передало ему в руки, то Сокджин непременно примется искать подвох в его словах и в любом случае не поверит, поэтому мужчина предпочел цокнуть языком, со смешком проговаривая: — Благодари особо болтливую крысу среди своих людей. Взгляд его был устремлен только на брата, не обращая внимание на то, как Хосок грубо схватил девушку за локоть, заставляя подняться на ноги, а после так же нещадно поволок к выходу, а Джамиля в свою очередь не оставляла попыток сделать свою учесть менее унизительной, стараясь поспевать за мужчиной и не быть протасканной по всему дому. — О чем ты? — Сокджин непонимающе воззрился на брата, моментально занервничав. Мерзкое прозвище или, скорее, смертный приговор, обозначающийся словом «крыса» заставил оправданно волноваться. — Давай поговорим об этом по дороге. — Тэхён не планировал ехать с братьями, однако слова сами вылетели из его уст, а ноги повели в спальню, дабы взглянуть на Багиру перед выходом и обязательно позвонить одному из своих людей, чтобы вывел ягуара на прогулку и не забыл накормить.

***

— Среди твоих людей есть тот, кто не боится продавать информацию Навину. Не берусь утверждать, что подобное уже случалось, но продавшийся один раз повторит это и снова. — Тэхён положил локоть на открытое окно машины и улыбнулся, отвечая на очередной вопрос брата. Они ехали по направлению дома Сокджина, минуя многочисленные невысокие здания, которые являлись в основном местными офисами. Тэхён почему-то часто бросал взгляд в боковое зеркало автомобиля, снова и снова проверяя, ехала ли за ними машина Хосока, ведь именно в ней находилась Джами. То, что за рулем был старший брат, а не он сам, немного успокаивало Кима, иначе он бы точно не смог сосредоточиться на дороге и неустанно размышлял бы о том, какие мысли сейчас сковывали головушку бунтарки. — Считаешь, Навин прознал про мой интерес к этой девке и поэтому сам отдал ее? — спросил Сокджин, смеясь с глупости подобного вопроса, но все же не отвлекаясь от дороги, включил поворотник и плавно вырулил направо. — Навину нет смысла портить отношения с тобой. Как мы знаем, их племя в последнее время ослабло настолько, что они с трудом выдерживают даже легких вражеских нападений. У них нет необходимых боеприпасов и глава точно готов отдать немалое количество денег за их поставку. Ты, я… в общем, мы, для них идеально-налаженный путь и лишаться его из-за одной женщины сродни глупости. — Тэхён сделал паузу, посмотрел в окно и отвлекся на потасовку между несколькими мужчинами. Здесь такое встречалось часто, в особенности среди уличных продавцов, которые могли не поделить покупателя и прилюдно приняться обвинять друг друга в подлом заманивании клиента. — Тогда почему Нав… — Сокджин не успел договорить, так как Тэхён, вновь вернувшись к разговору, перебил его, из-за чего старший недовольно нахмурился, но замолчал. — Навин все-таки не рядовой человек в поселке. Он — глава. И подумай сам, вождь не мог показать свою слабинку, тем более, когда чуть ли не на каждом углу так яро кричал о том, что честь женщины дорога и за нее стоит убивать. — Тэхён не смог сдерживать презрительных ноток, считая подобное поведение главы полным лицемерием. — Ему надо было просто отвадить проблему от себя и при этом не выглядеть двуличным ублюдком в глазах своих сородичей. — Значит он знал, что я обращался к тебе по поводу доставки ко мне девицы… иначе зачем ему отдавать ее в твои руки. — Сокджин утвердительно закивал, оставаясь совершенно серьезным, но спустя несколько секунд все же тихо засмеялся и на немой вопрос в глазах брата ответил: — Думал, придется отбивать от Навина, а получается, что могу свободно распоряжаться девкой и совершенно не заботиться о том, с какой стороны ждать удара. — Какого черта идти на такое из-за Намджуна? — Тэхён нахмурился, непонимающе уставившись на брата. — Выкрасть девушку, а потом ожидать нападения со спины от племени, возможно потерять отличного покупателя, а, следовательно, и деньги. Зачем? — Ты выяснил кто? — Сокджин не был намерен отвечать на вопросы брата, ведь сейчас его интересовало совершенно другое, а объяснять Тэхёну, что не только кровные узы имеют место быть, казалось бесполезной тратой времени, если учитывать тот факт, что младший и кровное родство-то особо не признавал. — А как ты думаешь? — Тэхён растянул губы в хищной улыбке и провел ладонью по волосам. Яркое солнце слепило его, заставляя жалеть, что забыл очки в своей машине. — Думаю, выяснил. — Сокджин припарковал машину возле двора с заасфальтированной дорожкой. — Само собой. — Кто? — нетерпеливо спросил старший, желая поскорее избавиться от крысы, прежде выпытав у него, какую именно еще информацию тот успел слить. — А вот с этим уже разбирайся сам. — Тэхён глянул на брата и улыбнулся еще шире, представляя какую бурю взворошил в Сокджине. — Какого черта?.. Ты отказываешься говорить мне, кто среди моих людей сливает информацию? — Мужчина повернулся к младшему и с еле сдерживаемой злостью посмотрел на него. — Ты хотя бы понимаешь, к чему это может привести? — К тому, что ты в ближайшие дни будешь занят решением этой проблемы, а не воплощением своего плана по отношению к девчонке? — Тэхён мотнул головой, продолжая раздражать брата своим игривым видом и вышел из машины. Перед глазами предстал двухэтажный особняк с камерами видеонаблюдения. Тэхён осмотрелся, зная, что помимо тех камер, которые были видны, имелись и скрытые, и он знал где находилась каждая из них, поэтому ему не составило труда заметить пополнение среди устройств. Мужчина шаловливо помахал, смотря куда-то наверх, зная наверняка, что за ними наблюдали. Во дворе помимо основного дома располагались и несколько коттеджей, где проживала охрана Кима. Сокджин даже спустя годы не научился доверять людям племени, так как всегда чувствовал от них угрозу из-за того, что являлся чужеземцем, поэтому предпочитал всегда быть наготове. — Что ты творишь, малец? — Сокджин громко хлопнул дверью машины и, в один огромный шаг сократив расстояние между ними, схватил брата за локоть, заставляя остановиться. — Назови имя. Сейчас же. Угрожающий тон старшего совершенно не пугал Тэхёна. Не сходящая с лица широкая улыбка являлась не только доказательством тому, но и раздражающем фактором для Сокджина. — Ты не получишь от меня имя, как бы сильно не тужился сейчас. Так что… — младший опасливо дернул уголки губ вверх и глянул на Хосока, который продолжал так же грубо управляться с Джами. — Отпусти меня и займись прорехой среди своих людей. Зачем тебе тратить время? Знаешь ведь, если не захочу, и слово не выбьешь из меня. Заметив приезд хозяина, оставшаяся охрана начала потихоньку выходить из своих коттеджей и принялись с интересом наблюдать за разыгравшейся перед ними картиной. Хосок буквально тащил за локоть девушку, которая изо всех сил тянула его обратно, ведь была напугана всеми угрозами, услышанными в машине от мужчины. Чон забавлялся, высказывая мыслимые и немыслимые пытки вслух, и даже чуток бесился, когда не получалось подобрать нужного слова на иностранном языке, считая, что вся красочность из-за этого терялась. — Да блять, пошутил я нахуй! Откуда знаю, что с тобой будет?! — Хосок отпустил Джамилю, из-за чего она попятилась назад и уперлась в машину, а сам на эмоциях принялся размахивать оружием. — Какого черта Намджун не разглядел в ней дикарку?! — обращаясь к братьям, выпалил он. Сокджин играл желваками на лице, смеряя Тэхёна негодующим взглядом и будто бы совершенно пропускал мимо ушей возгласы Хосока. Стальные искры в глазах напротив говорили о том, что младший не намерен называть столь необходимое ему сейчас имя. Да и это было вполне в характере брата, доводить старшего до точки кипения, тем самым доказывая, что являлся независимым от семьи человеком. — Во двор ее! — приказал Сокджин, продолжая смотреть в глаза Тэхёну, а затем, выпустив его локоть, твердым шагом направился внутрь. Тэхён размял руку и, собрав всю скопившуюся слюну, сплюнул на асфальт, после чего размазал ногой. Пиджак сильно душил мужчину, но носить его уже давно вошло в привычку. Он продолжал стоять, наблюдая, как Хосок вел Джамилю внутрь, на этот раз без особого сопротивления. Девушка обернулась назад, ловя взгляд Тэхёна и будто бы в очередной раз одними лишь глазами показывая презрение, которое чувствовала к нему. Однако мужчина лишь пожал плечами, одними губами произнося «это твой выбор» и даже улыбнулся для пущего эффекта. Реакция последовала моментально, и прежде чем они скрылись во внутреннем дворе, Ким увидел, как Джамиля приподняла руку вверх, из-за чего широкий рукав ее платья скользнул вниз, являя взору блеск от лезвия, которое она зажала между пальцами. — Какого?.. — Тэхён рванул вслед за ними и ошеломлённо застыл возле ворот, увидев, как Хосок одной рукой зажимал кровоточащую рану сбоку на своей шее, а второй изо всех сил врезал по девичьей щеке. Потеряв от сильного удара равновесие, Джамиля упала на землю. — Сука! Я нахуй старался не обижать женщин, а ты решила убить меня! — прокричал он, вновь надвигаясь на девушку. По приказу Сокджина, один из его людей заставил Джамилю подняться и выбил из ее рук лезвие, затем принялся удерживать ее за талию, от чего она брыкала ногами, стараясь высвободиться, ведь вид Хосока, измазанного в крови стал еще более устрашающим, заставляя жалеть о необдуманном поступке. Убить она все-равно не смогла, а ранение сделало мужчину обозленнее, что ни сулило лично для нее ничего хорошего. Тэхёну безудержно хотелось вмешаться, убрать Хосока ко всем чертям, заставить Сокджина со всеми своими шавками скрыться с глаз долой, чтобы они вершили свой суд в другом месте и по отношению к другой женщине, а самому остаться с Джамилей, встать перед ней, громко поаплодировать ее смелости, пусть и глупой и, наконец, стянуть с девичьего лица лишнюю тряпку, которая скрывала оставшийся красный отпечаток от мужской ладони. Он бы с нескрываемым интересом огладил пунцовый след на ее щеке, ведь это являлось результатом смелости, которая требовала восхищения, а не жалости. — Очаровательная потеря… — восхищенно произнес он и в ту же секунду скривился от второго удара, последовавшего от Хосока по лицу бунтарки. Несмотря на то, что соприкосновение ладони происходило с тканью, звук был громким и заставляющим поежиться Тэхёна от какого-то внутреннего негодования. Под внимательными взглядами около пятнадцати мужчин, Сокджин дернул девушку на себя и лишил Тэхёна возможности видеть ее глаза, так как теперь она стояла к нему спиной. Точнее… еле стояла на ногах, ведь мужчина небрежно тряс ее в разные стороны. Ким прислонился плечом к колонне, которая украшала ворота и, скрестив ноги, принялся наблюдать за тем, что планировал старший брат делать дальше. Рана на шее Хосока была не глубокая, однако требовала внимания, поэтому он удалился в дом с одним охранником, дабы обработать ее. Вплоть до своего исчезновения внутри особняка, он умудрялся оборачиваться и грозиться, что всю душу вытрясет из чертовой восточной твари, а после продаст ее тело дьяволу, чтобы в аду могли хорошенько вкусить экзотику. — Значит ты у нас повоевать решила, да? — В отличие от Хосока, тон старшего оставался спокойным, несмотря на встряску, что он устроил для девушки. — А давай-ка мы проверим, что ты еще прячешь под этим ликом святой девы… Тэхён выпрямился и с округлившимися глазами смотрел на то, как руки брата принялись стаскивать с головы Джамили платок, а после и повязку с лица, отбрасывая лишние ткани на землю. Тот злосчастный лоскут, который до сих пор казался Киму такой раздражающей преградой, теперь представлялся чем-то необходимым и уж точно не тем, что должно было валяться таким мерзким образом на асфальте. Кучерявые черные волосы бунтарки взметались из стороны в сторону из-за оказываемого ею сопротивления. Девушка изо всех имеющихся сил рыпалась, стараясь защититься и не позволить мужчине разорвать на ней платье, но она оказалась слишком слаба перед Сокджином, который был вдвое крупнее и сильнее. Наряду с непонятными тягостными эмоциями в Тэхёне явственно проскальзывало любопытство, заставляя его мысленно желать, чтобы Джамиля хотя бы случайно обернулась, что позволило бы ему взглянуть на ее лицо, так легко представшее перед Сокджином. От чего-то хотелось выколоть глаза старшему брату, который будто бы смотрел сквозь хрупкую девушку в своих руках и совершенно не замечал то, что, как казалось Тэхёну, было достойно иного внимания, высшей оценки и пробы. — Пожалуйста, остановитесь… — Голос Джамили был рваным и слова вырывались из ее уст с придыханием, ведь все силы уходили на то, чтобы цепляться за руку Сокджина. Однако все девичьи мольбы остались проигнорены, а пуговицы ее широкого платья разбросаны по земле. Само платье тоже вскоре полетело туда. Кое-кто из охраны опустил взгляд, не зная, можно ли им смотреть на женщину, а кто-то не брезговал в открытую любоваться представшими перед ними женскими прелестями в одном только нижнем белье. — Пожалуйста… — дрогнувшим голосом взмолилась девушка, но Сокджин лишь выпустил ее руки из своих, а она спешно склонилась и потянулась к платью, но мужчина ногой отбросил его еще дальше. — Нет! — в отчаянии крикнула Джамиля и тут же упала на землю, сгорбившись, вмиг растеряв свою непокорность и прикрыв себя руками. — Не стоит опускать свои глаза, — громко крикнул Сокджин, взглядом пройдясь по своим людям. — Смотрите! А потом делайте с ней, что хотите. — Мужчина сделал шаг назад, в то время, как младший, наоборот, шагнул вперед. Кулаки Тэхёна сжимались до побеления костяшек пальцев, но тут же разжимались обратно, а он расслаблялся и даже слегка улыбался, подавляя в себе всякие эмоции, кроме одной — безразличия. Если бы только Джамиля согласилась на его предложение, одно только слово «моя женщина» могло бы ее спасти от старшего брата, ведь Сокджин всегда ценил кровные узы больше, чем дружбу. Хоть кровь и связывала его с непутевым Ким Тэхёном, а дружба с верным ему с самого подросткового возраста Ким Намджуном. Одно только слово, присваивающее Джамилю младшему, остановило бы Джина от дальнейших действий и заставило бы отказаться от своего плана. Но девушка предпочла остаться гордой, теперь же осталась совершенно беззащитной и лишь в нижнем белье. Тэхён вольготной походкой прошел вперед и остановился возле Джамили, держа одну руку в кармане брюк и неотрывно оглаживая девичье тело взглядом. В его глазах, как и в глазах остальных мужчин, находящихся в пределах двора, можно было прочесть голод, но еще больше в них проскальзывал интерес. Те самые черные кружева, что еще вчера он держал в руках, оценивая и мысленно представляя на бунтарке, теперь же явственно предстали взору. Девушка сидела, уперевшись коленями в землю, руками обняв себя за плечи и низко опустив голову, из-за чего шелковистые длинные волосы заменяли ей покрывало, все еще укрывая от Тэхёна ее лицо. Почему-то мужчина даже не представлял себе волосы Джами и был удивлен, увидев густые локоны, мелкими кудрями спускающихся вниз по спине, плечам и лицу. Сказать честно… девушка полностью являлась той, которую хотелось присвоить и вкусить, наслаждаясь этими широкими бедрами, тонкой талией и… разглядеть бы грудь, но бунтарка упорно прикрывала ее, словно старалась оставить хоть какую нераскрытую тайну, будто скрытого лица было недостаточно. — Долго еще собираешься стоять, словно вкопанный? — поторопил его Сокджин, заметив, как брат замешкался рядом с девушкой. — Не мешай моим парням насладиться. Если бы девка не показала свой дикий нрав, наверное, участь ей уготовил бы иную, но что поделаешь… как там любят говорить у вас в племени? — Мужчина обратился к Джами, которая вовсе не поднимала головы, лишь слушала и тяжело дышала, мысленно мирясь с дальнейшей судьбой. — Мы сами творцы своей жизни? Так даже лучше. Тэхён кусал щеку с внутренней стороны, абсолютно не вслушиваясь в слова брата, но внимательно смотря на то, как при каждом вздохе девичьи плечи подымались и опускались. Действительно… Джамиля обладала идеальным телом: вкусным, сочным, скорее всего, сладким и уж точно достойным того, чтобы им упивались наедине, уделяя внимание каждой родинке. — Дай мне минуту… — Тэхён прочистил горло, посчитав, что его голос звучал слишком приглушенно. Сняв с себя пиджак, Ким осторожно набросил его на девичьи плечи, склонился и в самое ухо совсем тихо прошептал: — Ты могла просто сказать мне «да». Могла избежать этого, знаешь? — Ухмылка коснулась его губ, а тон стал еще более желчным и язвительным, словно ее дневной отказ искренне задел его и теперь хотелось наглядно показать, к чему привело ее упрямство. — Интересно, о чем тебе шепчет твоя излюбленная гордыня, когда ты на коленях сидишь перед толпой мужчин и с опущенной головой? М-м? — Он демонстративно принюхался, затем с улыбкой добавил: — Чем это пахнет? Неужели тем самым… бесчестием? От глаз Тэхёна не ускользнуло то, как ладони Джамили, которыми она обхватывала собственные плечи, переместились на края пиджака, сжимая пальцами ткань. Это говорило о том, что девушку проняло холодом его голоса. Выпрямившись, мужчина с чувством исполненного долга поравнялся с ожидающим его Сокджином и оба направились в сторону входа в дом, однако они застыли, услышав громкий девичий голос позади себя. — Господин… — позвала она уверенно, без дрожи в голосе. — Сделайте меня своей женщиной. Только своей… Победная улыбка коснулась губ Тэхёна, после чего он обернулся, готовый не только пиджаком укрыть бунтарку, но и спрятать ее за своей спиной от всех озабоченных мужских глаз и увести туда, где она не чувствовала бы себя зверем, подгоняемым развеселить публику. — Меня не зря называли ценным подарком… — Девушка продолжала низко склонять голову, почти упираясь лбом о асфальт, а ладони так и сжимали пиджак, будто боясь, что кто-то мог сорвать его с нее. — Не позволяйте рукам этих мужчин дотрагиваться до меня. Сделайте своей и я обещаю… Глаза Тэхёна округлились, а сердце словно сделало кульбит, когда Джамиля вытянула руки вперед и коснулась ими ноги Сокджина, показывая тем самым, к кому именно она обращалась. Старший внимательно смотрел сверху вниз, ожидая дальнейших слов девушки, ведь девушка совершенно точно сумела заинтересовать его. — …я обещаю показать вам искусство любви, которому обучалась с раннего детства, — заключила она, прогибаясь в спине и плавно приподнимая бедра, словно нагладяно показывая и призывая мужчину не отказываться от предложения. Из-за принятой ею позы пиджак сполз вверх по спине, оголяя прикрытые им участки кожи. Рука Тэхёна сжалась в кулак в кармане, а челюсть, кажется, начинала неприятно ныть от того, что он слишком сильно сжимал ее. Мужчина мысленно отметил то, как формально бунтарка обратилась к его старшему брату, сам же он ни разу не достаивался подобной чести от нее. Видимо, для того, чтобы получить ее уважение, необходимо было раздеть прелюдно и отдать на растерзание толпе. — Искусству любви значит? — повторил Сокджин, делая шаг вперед и задумчиво смотря на девичью макушку, затем оценивающе проходясь взглядом по всему телу, словно только увидел, что открылось его взору. — Своей? — Да. Одно короткое слово из уст девушки послужило спусковым крючком для Ким Тэхёна, который тут же сменил растерянное выражение лица на широкую улыбку. Девушка так сильно старалась показать ему, что не прогнется перед ним, будто бы эта мысль успела за столь короткий срок стать для нее навязчивой. Получается, принцип непоколебимой гордости действовал только по отношению к Ким Тэхёну, ведь она все еще продолжала придерживать ногу Ким Сокджина. Если минутой ранее и покоробили самообладание младшего, то ему не составило труда взять себя в руки и, вновь склонившись к девушке, ядовито прошептать: — Ты опять сделала неправильный выбор. Дура.