И затменья небесных светил

Обычно небо над Изонцо чёрное от дыма, глухое, как крышка гроба. И луны не видно — так и теряешь счёт дням — и небо от земли отделяет лишь тусклый свет из вражеских окопов. А эта ночь выдалась ясная. Стефано Феррари щёлкает зажигалкой и так и замирает, завороженный звёздным небом. Иногда он слышит звёзды. Иногда он задаёт им вопросы, и они отвечают. Он об этом, конечно, никому не рассказывает. «Может, стоило бы, — думает Стеф. — Так, глядишь, и от армии бы откосил…» Из размышлений его выбивает подзатыльник сослуживца, такой сильный, что каска сползает на глаза. — Ты ещё повыше подними, чтоб каждый фриц увидел. Не хочешь курить — хоть бензин не трать. Стефано поспешно зажигает сигарету в зубах и делает затяжку. — А фрицы тут при чём? — А видал я одного такого. Поднял ночью огонёк повыше — ну, ему тут же руку и прострелили. И что, думаешь? Освободили от службы — ранен, де, в бою! Во развелось тру́сов… Шальная мысль, подбиравшаяся месяцами, вечно скребущая по стенкам сознания, наконец нашла ход. Допустим, он поднимет руку. Не сейчас — свои же сдадут — но как-нибудь потом. Одолжит зажигалку на денёк в обмен на сигарету и половину пайка, найдёт ночью укромное место и… Это ведь даже не дезертирство? Со всеми же глупости случаются. Моретти, чёртов Моретти, он сразу поймёт! Стефано с ненавистью смотрит на отвернувшегося сослуживца и понимает, что свободы ему ещё долго не видать. Он поднимает глаза на звёзды и горько смеётся. — Вам же, суки, нет до нас дела… Звёзды молча улыбаются.