Наказание за преступление

- Я не верю, это... – хриплый женский голос прерывается на минуту – это не можешь быть ты. Скажи, что я ошибаюсь, Константин, прош... – голос умолк, теперь уже навсегда. Этот голос, который раньше звучал так звонко и сладко, словно мед, принадлежал девушке, что лежала на холодном мозаичном паркете с глубокой раной от ножа в брюшной полости. Она держала руки на ране, то ли пытаясь остановить кровотечение, то ли пыталась просто закрыть ту жуткую дыру. Вокруг нее образовывалась огромная лужа багровой крови с резким запахом, который бил в нос парню, что сидел на коленях рядом с девушкой. Из-за того, что она сидел близко к уже бездыханному телу, синяя ткань брюк на его коленях стала почти черной. Кровь впитывалась в костюмную ткань. На его лице было несложно прочитать эмоции. Он был в глубоком ужасе. Глаза были широко распахнуты, а зрачки были до невозможности маленькими. они метались по телу девушки. Его взгляд остановился на светлых блестящих кудрях, на которые попала кровь, местами волосы девушки окрасились в багрово-красный цвет. Парень резко моргнул два-три раза подряд, будто бы для того, чтобы удостовериться, взаправду ли все происходящее, а затем перевел взгляд на нож. Он встал с колен, дрожащими руками поднял кровавый нож за резную деревянную рукоять и вышел из квартиры. Справа от нее был лифт, над которым возвышалась цифра 13. Он тихо прикрыл входную дверь и направился по лестнице наверх. Преодолев еще два этажа, молодой человек поднялся на крышу дома через маленькую дверцу у потолка. Константин стоял на ровной заснеженной крыше и смотрел на оживленный ночной город. Парень подошел ближе к краю осторожными шагами, чтобы не поскользнуться на только что выпавшем снегу, который все еще продолжал идти. Взор Кости был направлен вниз – машины сновали туда-сюда, периодически сигналя друг другу, ведь все хотели поскорее попасть домой в новогодний вечер. Из-за снегопада было очень зябко, но парню совсем не было холодно, хоть на нем и были лишь водолазка и распахнутое черное шерстяное пальто. В его кровь поступал адреналин, из-за чего где-то внутри головы сильно пульсировало, а сердце металось внутри туда-сюда. Казалось, еще мгновение, и оно выскочит и, еще пульсируя, окрасит в красный цвет снег, на который упадет. Константин перевел взгляд на нож, который все еще держал в руке. Он замахнулся, а затем отпустил его. Нож полетел в сторону дороги, будто рассекая воздух на две части. Повезло, что он упал на тротуар, который был пуст и никто не пострадал. Да, и вправду повезло. Еще минуту парень стоял не двигаясь, затем обернулся, в последний раз взглянув на распахнутую дверцу, через которую попал на крышу, в надежде, что оттуда высунется лицо девушки, которую он так страстно полюбил. Но увы, она лежала в квартире на тринадцатом этаже и была мертва. Все-таки тринадцать и вправду несчастливое число. Константин опомнился и не мешкая повернулся в сторону, в которую бросил нож, разбежался, и сделал прыжок, который стал для него роковым. Секунда, и он уже летит вниз. Его взгляд был направлен на темное облачное петербургское небо. Из зеленых, как сочная трава, глаз полились слезы, такие соленые и такие горькие. Ему было искренне жаль и чертовски больно. Все-таки предположение о том, что перед смертью у человека пролетает вся жизнь перед глазами, оказалось верным. Он вспомнил все: и как мама сидела рядом с ним и наблюдала, как тот, будучи маленьким, уплетает за обе щеки красный борщ, и то, как он познакомился с Анфисой, и их первый поцелуй, такой мимолетный и нежный, и борьбу за трофей. На его лице появилась улыбка. Он тешился счастливыми воспоминаниями, пока их не прервал роковой день, тридцать первое декабря, сегодняшний день. "А как же все докатилось до убийства? "- единственный вопрос, который вертелся у Константина в голове. Да, а всего этого могло и не произойти, но тогда бы Анфиса и Константин даже не пересеклись бы. И вправду было бы все совсем по-другому.