Осквернение

      В голове появилась навязчивая мысль, что не давала покоя. После последней встречи с Альбедо в Мондштадте оставалась недосказанность. Кто же это был? Клон или оригинал? Алхимик предупреждал, что придумал свою историю, чтобы пугать окружающих, но двойник мог спокойно узнать об этом и воспользоваться. «Будь я на его месте, то действовал бы так же». Значит ли это, что клон и Альбедо отличаются лишь целями? Осквернённая кровь Дурина… Что же сейчас происходит возле его сердца, откуда взялись все истоки нынешних бед и как далеко это зайдёт? Голова уже начинала раскалываться от любопытства. Путешественник рвался на Драконий Хребет. Его намеренно или в шутку пытались заманить. Где бы он не был, находилось что-то связанное с заснеженной местностью. Поручения, блюда из цельномороженного мяса, болтовня горожан, что стали говорить о Драконьем Хребте всё чаще… Не самовнушение ли это?       Итэр пару раз мотнул головой, пытаясь вернуться в реальность. Острое желание внутри становилось невыносимым. Оно заживо сжигало все предосторожности и аргументы, чтобы не рисковать. Время тянулось всё медленней, и медленней, растягивая однообразные дни в поручениях. Каждый раз взгляд направлялся в сторону Драконьего Хребта. Путешественник уже наизусть выучил каждую неровность в очертании горы.

***

      Холод обволакивал со всех сторон, покалывая раскрасневшуюся кожу. Снег тихо поскрипывал под сапогами, а мрачная атмосфера и мертвенная бледность окружения навевала то ли страх, то ли смирение и отстранённость. Перед глазами всё мутнело и сливалось в бело-серые пятна. Неспешные шаги эхом раздавались в голове. Вдали виднелось красноватое свечение. Среди гигантских останков когда-то могущественного животного всё казалось ничтожным. В нём погибло всё кроме сердца. Насколько же яро оно билось при жизни… В таком морозе оно смогло создать островок тепла, что притягивал и ужасал своей необычной красотой.        Пара мгновений и шагов. Под ногами уже не слышался монотонный хруст снега. Холода, будто никогда не существовало, а тело пронзило ядовитой стрелой жара. Кончики пальцев дрогнули, а по телу прошлись мурашки. Сейчас могло произойти, что угодно. Это мог быть сон или правдоподобная галлюцинация сумасшедшего. Но она слишком реальна, слишком хорошо ощущается, чтобы думать об этом. Этот риск казался оправданным.       Сердце мёртвого дракона, будто увеличивалось, словно само приближалось, рвалось. Руки тянулись вперёд. Ощущения поглощали изнутри. Но нет, слишком чёрное и желанное засело в груди. Жгучий голод смерти, вся надежда в смерти. Закончить всё, что происходит здесь и сейчас. Сгореть и разлететься тысячей пылинок плоти на ветру безжизненных потоков. И сердце, что наливалась жизнью звало к себе. Шептало сгоряча, что могло дать всё это: «только прикоснись и отдайся в мою власть». Итэр слушал. Настолько жадно и устало, что не мог противиться. Ладонь могла чувствовать. Всего пара сантиметров.       —Путешественник? —Сзади послышался тихий и спокойный голос.       Итэр замер как по щелчку пальцев. Туман в глазах не уходил, а в голове поселилась дымка тьмы. Но будто у куклы, ноги подкосились. Руки резко перестали чувствоваться, безвольно опускаясь. Послышался глухой стук. Путешественник сквозь пелену увидел, что упал на землю. Увидел, но почти ничего не почувствовал. Лишь присутствие чего-то под боком. Губы пересохли, а расфокусированный взор направился в сторону, откуда прозвучал голос. Светлая фигура почти сливалась со снегом, но в свете красного блеска казалась чем-то неземным. Может, он уже при смерти, и незнакомец решил проводить его.       Чужие губы дрогнули в неудержимой насмешке, а глаза сощурились в превосходстве. Они оба ждали этого дня. Белый плащ соскользнул с плеч, открывая тёмно-синюю рубашку. Теперь силуэт не казался чем-то успокаивающим для путешественника.       Грудь начала вздыматься всё чаще. Окружение наполнилось до тошноты приторным запахом, что обжигал внутренности. Туман стал казаться мерзким, а лицо искривилось в запоздалом припадке боли от падения. Из горла вырвался жалобный приглушённый хрип. Быстро проморгавшись, путешественник снова поднял взгляд на незнакомца. Альбедо. Но взгляд явно не тот.       Алхимик же злобно цыкнул, холодно и свысока взглянув на Итэра. Резким движением рук он стянул свои перчатки и откинул в сторону. Было трудно осознать всё, но одно было очевидно. Путешественник добровольно пришёл в ловушку. Итэр попытался приподняться на локтях, но дрожащие руки и не до конца отступившая дымка в голове быстро приковали обратно к земле. Сердце в груди нервно забилось, а в висках неприятно запульсировало. Весь тот жар вокруг стал казаться противным и слишком болезненным. Альбедо быстрыми шагами настиг путешественника и остановился почти впритык к лицу.       —Может, твоя черепушка и сгодится на что-нибудь, —Алхимик задумчиво шептал, заворожённо смотря на беспомощность единственного, кто мог помешать его планам.       Подцепив чужую голову носком сапога у щеки, Альбедо надавил, поворачивая лицом вверх. Путешественник сжал губы. Он практически не мог пошевелиться. Лишь с ненавистью посмотрел на знакомое лицо. Знакомое лицо незнакомого существа. Короткий выдох и замах. Жёсткая подошва с хрустом впечаталась в лицо, не жалея. Тёплая тёмная жидкость защекотала кожу и еле заметно окрасила пятнами сапог самозванца. Путешественник тихо проскулил, пытаясь откатиться и встать в боевую стойку, но нет. Не стоит забывать о своём положении. Руки дёрнулись в бессильном припадке, а яркая боль разошлась от носа и лица по всему телу с содроганием. Казалось, что все возможные чувства собрались в одном участке, грозя разрастись.       —Если бы ты не противился здешнему воздуху, то сейчас ощущения могли быть куда приятнее, —Клон фальшиво скривил губы, с упоением размазывая потоки крови.—Все с милым личиком прорываются в общество, не так ли?       Путешественник до предела напрягся. Что-то в нём оборвалось. Рот приоткрылся в отчаянном хрипе, но голос быстро иссяк. Чужая нога с силой надавила на губы, вдавливая в зубы. Тонкая кожа и мягкая плоть неприятно смялись под напором. Металлический солоноватый вкус охватил весь рот. По щеке медленно стекали тонкие струйки, оставляя яркий след на бледной коже. Клон грациозно склонился, убирая ногу и коротко потряс ею в безразличии, чтобы убрать хоть немного крови. Холодные, как у мертвеца пальцы прошлись по открытым разгоряченным участкам тела, собирая немного крови на кончики пальцев и медленно слизывая.       —Потрясающе-мерзкая кровь. Жалкий на вид и на вкус. Тебя ведь так любят лишь за то, что ты помогаешь? Если бы ты не спас никого из них, то хоть кто-то бы стал тебе другом, м? Помог бы тебе просто так? Ты так просто долбился их признания… Так просто стал всем, пока я никто. Интересно, если я лишу тебя и того глупца прав на жизнь, то получу ли себе?

***

      Разум снова одолела пустота, но уже ничего не сдавливало тело. Голая кожа на спине почти сдиралась мелкими камнями на земле, но путешественник ощутил лишь небольшие возвышенности и липкость рыхлой земли. Красноватый свет от одинокого сердца дракона всё ещё окружал. В середине груди бывшая пустота наполнилась огнём, сжигая заживо какие-либо эмоции. Со стороны была заметна явная дрожь во всём теле, а удары зубов друг об друга создавали тихий звук, как дождь.       По нагретому обездвиженному телу прошлись ледяные руки, останавливаясь на груди в зоне сердца. Мертвенные ладони услышали стук жизни. Пальцы с ненавистью впились ногтями в кожу, с силой пытаясь содрать её и хоть как-то остановить такие мерзкие звуки, но сердце лишь ускорило и усилило ритм.       Клон с отвращением выдохнул сквозь зубы, обезумевшим взглядом быстро и хаотично осматривая чужое тело. Ярость смешалась с холодным торжеством. Руки мягко, но не без усилий прошли в небольшой слой плоти, подцепляя и начиная быстрыми и отрывистыми движениями расцарапывать всю кожу, что попадётся, оставляя белеть поверхностные шрамы и сочиться кровью более глубокие.       —Хм, хотя на чернила твои составляющие сойдут, —Самозванец замер над чужим беззвучным телом.       С животной хищностью короткие ногти царапнули шею, задевая артерию и разбрызгивая мелкие капли. Тело путешественника содрогнулось в конвульсиях, хотя сейчас он и не мог ничего чувствовать. В стенах своего будущего склепа был виден лишь каменный и гнетущий потолок с отливами заката его жизни. И ведь ещё день назад он с удовольствием смеялся над шутками и разговорами своих друзей.       Клон наблюдал. Он видел заполняющийся красками холст. Его картину, что будет выставлена на показ. Самозванец докажет, что лучше их всех. Но надо с этим покончить. Не должно оставаться белых пятен на основной фигуре. Ни одного.       Лишь местами запачканные ладони клона окунулись в мрачный цвет одной из самых больших ран. Густоватая жидкость податливо обволокла пальцы и заполнила изгибы на руках. Подмалёвок уже готов. Самозванец внимательно проследил за стекающей кровью плавным и уверенным движением, пройдясь по бледной коже, как кистью, рукой, закрашивая и оставляя градиент, дорисовав пальцем на самой светлой части небольшие аккуратные завитки.       Лёгкими и стальными движениями клон мастерски управлял оттенками, иногда сильнее раскрывая раны, чтобы добыть больше материала. Голова путешественника упала на бок. Он ещё был жив и мог понять, что происходит, если бы хотел, но самозванец больше не думал об этом. Он продолжал работать над своим искусством.       Иногда появлялись и новые царапины. Ногти параллельно входили в кожу, оставляя что-то вроде штриховки. Пальцы приходилось смачивать в чужом рту, чтобы убрать лишнюю насыщенность или для удовольствия получать ещё больше крови, бесцеремонно входя одним пальцем в анал, сильно впиваясь ногтём и спокойно смотря за небольшим потоком, стекающим по сфинктеру вниз.       Картина на теле была закончена. Среди плавных и резких переходов с высоты можно разглядеть горящий цветок. Расцвет. Жизнь уже давно вытекала из тела путешественника, но до сих пор держался. Завершающим штрихом стал меч в самое сердце.       —И где же твои друзья были, когда ты действительно нуждался в них? —Тихая фраза в никуда, в мёртвые глаза.       Пальцы вновь огладили чужую грудь. Больше не бьётся. Обжигающее ликование овладело всем телом. Лезвие резким движением вышло из плоти. На этом месте уже образовалось пятно, что добавило кровавому цветку лепесток.       Клон не учёл лишь одного. Звёзды не умирают без последствий.