Последний сегмент исправил ошибку оригинала. Он стал режиссером своей грандиозной смерти — своего последнего эксперимента. След в истории этого мира, который не стереть — плата, которую он счел эквивалентной своему существованию.

Не хватает воздуха. В груди всё горит и трепещет от желания вдохнуть. Всё тело напряженно, будто натянутая струна, готовая лопнуть от одного неверного прикосновения. Вариантов всего два: очередной кошмар или Кавински. Второй — намного приятнее и теплее. Гораздо наглее. Безбашеннее любого из них.

— Не делай вид, что хоть что-то знаешь и понимаешь, о чём спрашиваешь, и о чём я говорил, ещё до того, как ты хоть что-то узнал, а я хоть что-то сказал! — Бред, который наемник протараторил с серьезным недовольным лицом, было невозможно разобрать сходу, но Логан уловил хотя бы суть. Особенно посыл: «Я сделаю всё, чтобы тебя запутать и перевести тему». В принципе, как и во все другие попытки серьезных разговоров. Уже не привыкать.

Сергей Разумовский не любитель толпы, но ценитель искусства. Пробираться в Эрмитаж после закрытия, стабильно подкупая директора и охранников — приятная привычка после тяжелого рабочего дня. И очередное подтверждение напрочь сгнившей системы. Ровно до того момента, пока Серёже, как школьнику-хулигану, не приходится бегать по всему музею от нового охранника — Игоря Грома.

Весь город активно готовился к маскараду, который должен был пройти уже этим вечером в виде маскарада. Кэйа почти завершил свой образ. Чёрные и тёмно-синие цвета заиграли новыми красками на элегантным костюме. Однако, по скромному мнению капитана, чего-то не хватало. Это любезно помогает исправить Альбедо, встретившийся в коридоре.