Reductio

Хёнджин пьёт чай у старшеклассников в классе и вежливо отказывается от яблочного пирога. Феликс где-то в коридоре, с ним и Минхо, оставлять их одних почти каждую перемену неловко. Ликса, кажется, вообще не устраивает происходящее, потому что выглядит он слегка расстроенным. Сначала ревность друга немного раздражала, но сейчас Хван был бы не против постоять с друзьями у кулера и поболтать ни о чем. Однако его крадут на всех перерывах и ведут подальше от родного класса, отказывать не хочется, потому что тревожно всё как-то. Одноклассники Яна милые и теперь всегда с Хёнджином здороваются, но уже не кажется чем-то важным. Иногда Хвану неудобно им улыбаться, потому что Чонин рассказывал и продолжает рассказывать о многих, далеко не всегда в хорошем ключе. Посплетничать Хёнджину иногда правда нравится, но с кем-то близким и о тех, кто честно этого заслуживает, окружение Яна он знает слишком мало, поэтому чаще всего Хван просто кивает и молчит. Чонин в его жизни недели две от силы, а уже везде. Мессенджер всегда полон сообщений, каждую свободную минуту в школе приходится проводить со старшеклассниками и Яном. Сначала Хёнджину до жути нравилось, но вскоре отношение стало холоднее. Входит в привычку, как и всё остальное. Раньше он чувствовал себя счастливым, держал надежду прямо в ладонях, но не получается так, как планировалось. Ещё у Яна есть лучший друг, это прекрасно, но не тогда, когда самого Хвана прожигают взглядом. Феликс тоже хочет больше внимания, но он не пытается убить человека лазерами из глаз или чем-то подобным, просто всем видом показывает совсем лёгкое недовольство. Минхо же почти по барабану, он смотрит на Яна с подозрением, но Хван не понимает, к чему такой взгляд. — Феликс милый, а Минхо мне не понравился, — Хёнджин привык, но всё равно поджимает губу. Ли старший не раз ему помогал, да и вообще являлся интереснейшим собеседником. Вдохновение, мудрость и шило в одном месте слились в характер невероятного человека рядом. Минхо с ним два года, а Чонин две недели. — Ладно, — хочется уже с Ликсом обсудить новый альбом той самой группы или дораму, которая, вроде, неплохая, но в ней опять второстепенные персонажи интереснее главных. — Пошли гулять на выходных? Баббл ти попьём, на книжный склад сходим. Подкупил. Хёнджин ковыряет заусенец на большом пальце и думает немного, а после кивает. Все равно подобные места самому найти сложно, они обычно около вокзалов или чего страшнее. А напиток Хван любит, пробовал когда-то с другом из интернета, манговый точно вкусный. Карманных должно хватить, но только на разок или два. Чонин тратит много и часто, за ним нужно успевать. — Свидание. Кстати, пошли за мной, только обещай, что не будешь ничего взамен искать и тому подобное, — улыбается хитро, спускаясь по лестнице и прямо на ней вручает Хёнджину нашивку. Которую он хотел. Которую выкладывал к себе в историю. Подарком подкупить возможно, но внимание. Хёнджин благодарит раз семь за десять минут и провожает Яна, у самого ещё урок и допы. Чонин обнимается крепко настолько, что выдохнуть почти невозможно. Хван провожает его взглядом, грудную клетку сдавливает невидимым весом. Хочется выпить воды и открыть окно в кабинете, забывая о холоде снаружи. Ян классный, весёлый, заботливый. Хёнджин надеется, что Чонин ему нравится.

***

— Ты милый, — снова. Милый. Хёнджину кажется это шуткой, но не реальностью, потому что старший правда считает его милым. Вопросов в голове куча, мысли не позволяют даже заснуть до трёх часов. Был бы он таким замечательным, пришлось бы переживать всё то, что происходило с сентября по март, а после отходило с марта до сегодняшнего дня, будет отходить ещё. — Хён, ты меня не знаешь, я совсем не хороший человек, — правда. У Хёнджина со второго класса прослеживается жуткое чувство справедливости. Он не любит, когда хвалят ни за что, когда приукрашивают его достижения и заслуги, потому что это нечестно. Если произносить похвалу, то только чему-то реальному, это необходимо для спокойствия разума и души. Не воспитание, а последствие. Именно таким образом Хёнджин с рукой на сердце скажет, что он, разумеется, не прямо ужасный, но и от святого и доброго в нем мало. Мальчик, который после разбитого сердца не нашёл занятия лучше, чем изучение людей. Мальчик, который решил, что можно научиться управлять своими чувствами и выбирать людей. Глупый мальчишка, который до сих пор верит в исполнение сюжетов из головы. — Ты не можешь быть плохим, я вижу людей насквозь. Ты даже на складе купил сначала брату комикс, думаешь о других ведь, — говорит уверенно, Хван внимательно смотрит на него, улавливая ту самую улыбку. За людьми нужно наблюдать, их нужно проверять и применять, первая любовь учит каждого своему. «Да, но он моя семья. Я постараюсь, чтобы осчастливить его. Ты не он, хён». Хёнджин улыбается и принимается усиленно думать, несколько минут тишины ничего не испортят, но вот поразмышлять над выводами старшего необходимо. Знакомство в две недели не может показать всё, Хван почему-то уверен, что снова открыл лишь лучшую свою сторону абсолютно не намеренно. Такое бывает, когда появляется новый человек, сначала хочешь просто поладить, а потом та самая персона уже не готова принять твоё истинное «я». — Не знаю, не стоит тебе меня романтизировать. За подобным всегда следует разочарование, а я это чувство ненавижу. — Я никогда не романтизировал, — пожимает плечами и кладёт ладонь в карман, другой берет за руку Хёнджина. Он ведь пытался несколько раз за сегодня этого избежать, не вышло, но мотивы собственного поведения пока не до конца понятны. Можно просто сказать, не намекать или пытаться выкрутиться, надо сказать. Чонин кажется понимающим, поэтому вера в спокойные разговоры в поисках общего комфорта ещё горит в младшем. Нет, он не стыдится того, что Ян парень, город большой, знакомых встретить невозможно. Хвану все равно на людей вокруг, однако.

***

hunjiniehwhw: «Тебе стоит понять, что сначала я пойду к друзьям, потом к кому-либо ещё» jeongninnrn: «Я понимаю» hunjiniehwhw: «Не ожидал увидеть меня таким?» jeongninnrn: «Нет» Хёнджин усмехается горько и откладывает телефон, снова выпуская всё в подушку и одеяло. Стать причиной чей-то ссоры паршиво, в такие моменты хочется вернуться в прошлое и промолчать. Плакать неприятно, горло болит, а глазам безумно дискомфортно. В комнате душно, но не до этого, хотя свежий воздух мог бы помочь, с его присутствием всё становится лучше. Феликс ответил сразу после первого хванового сообщения и привёл аргументы для обоснования его невиновности, общий размер которых тянет на объём двух средних сочинений по литературе, может, чуть меньше. Хёнджин не считает себя правым, но старания друга вселяют хоть какую-то надежду на дальнейшее отсутствие сильных загонов. Ли всегда рядом, пишет, говорит, обнимает и объясняет. Так было и будет, но. Хёнджин не рассчитывал на новую переменную в уравнении, ему лень решать системы методом сложения, потому что к ним нужно долго привыкать. Он даст руку на отсечение, системы также совершенно не готовы ко встречи с Хваном. Им нужно хотя бы четыре урока полного погружения, тогда начинает плестись нить осознания и продуктивного взаимодействия. Ян Чонин не система уравнений, но, даже если бы был, Хёнджин не хочет ее решать, потому что в его жизнь резко вторглись и требуют от него того же, что получает тот, что держал за предплечье с начальной школы. Это не происходит за три недели, Хван уверен, что сначала стоит познакомиться с теорией, потом с оформлением, позже прорешать столько примеров, чтобы и во сне ошибки не совершить. Тогда можно с гордостью говорить, что материал освоил и готов его грамотно использовать. Хёнджин ответственный, он не любит, когда его пытаются заставить что-то сделать без весомых причин, потому что он сам в ответе за свои решения. Хёнджин далеко не идеальный, потому что делал вещи, что причинялись боль другим, иногда вовсе не чувствуя сожаления. Хёнджин бывает грубым в своей честности и прямолинейности. Такого парня всё ещё любят, уважают и ценят. Хван не готов меняться ради другого, просто потому что надо. Он отказывается от руки, протянутой ему, потому что её вообще-то не просил. Ян Чонин не был готов к другой стороне нового знакомого, он реагирует странно, становится немного тревожно. Хёнджин ничего не понимает, но к ленточки в грудной клетке всё больше прижигаются концы, образовываются уродливые плотные кончики коричневого цвета. Он ничего из ссоры не извлекает, после спокойно идя в школу и по-прежнему общаясь со всеми подряд. Некоторые просто не могут принять тот факт, что люди всегда остаются обычными смертными. Возносить кого-то – глупость, слепота, глухость. Хёнджин построил личность из частиц индивидуальностей других, тех, кого правда уважает и ценит, но чьи образы никак не приукрашивает. «Не сотвори себе кумира». А Чонин слегка ошибся, бывает. Выбрал не того, потратил на него силы. Хван слегка отпускает ситуацию, дружить со старшим по крайней мере круто. Все нормально, если Хёнджин скажет, что не хочет отношений. Заменять прошлое человеком, который с тобой искренен, безумно низко, поэтому Хван сократит количество стикеров с сердечками и будет продолжать твердить о том, что встречаться он ни с кем не хочет. Ян всё ещё адекватный, он поймёт и приостановится. Изначально слишком быстро и скомкано. Расставить всё по полочкам и не дурить друг другу мозг – самое верное решение. Хван думает, что наличие рта, с помощью которого можно передавать свои мысли, один из лучших даров природы. Обсудить переживания и прийти к общему выводу, чтобы построить тёплую базу для будущего, прекрасно. Необходимо говорить, этот урок усвоить должен был ещё года два с половиной назад, усваивает до сих пор.

***

— Блин, может, я и плохо о нем говорю, но он реально ебанутый. В принципе, как и тот, который выпустился три года назад, — разговор про бывших не так интересен, поэтому Хван просто слушает и залипает в социальных сетях, иногда поддакивая, но особо не вникая. Они обязательно найдут тему полюбопытнее, когда Чонин расскажет всё, что хотел. — Ты можешь послать меня в любой момент, помнишь? Разговоры по телефону довольно безопасны, по одному лишь голосу не определить настоящие эмоции человека по ту сторону, если вы не знакомы с детства, конечно. Поэтому Хёнджину ничего не грозит, кроме продолжительного молчания. Он удивлён, думает, что ответить, перебирает все возможные варианты. Ян часто говорит об этом, а после обязательно ждёт ответной реплики. Хван каждый раз повторяет одно и то же. Желание угодить отвратительно. — Помню, — Хёнджин снова проигрывает в простую игру на телефоне и хмурится. — Ты тоже, кстати, можешь. — Зачем? Ты мне нравишься, — молчание. Хван кладёт телефон на подушку и укрывается одеялом, прикрывает глаза только на пару минуточек. Спать хочется невыносимо, но прощаться бесполезно, три раза уже пытались. Просто у Чонина очень много историй и слов, а Хёнджину тяжело отказывать. Он, вроде, хочет прямо сейчас напомнить Яну, мол, говорил ведь, что с романтикой стоит повременить, но упоминал об этом совсем недавно, поэтому может быть излишним. — Расскажи что-нибудь, — Хёнджин начинает прокручивать идеи. — У меня под столом лежит коробка с письмом, которое там примерно с февраля, — тема, поднимать которую не хочется, но правильно. Не прямо, но показать правду. — Ого, кому же? — Первой любви, там маленькие конвертики с разными штуками, мне казалось милым. До сих пор не могу найти сил, чтобы разобрать их, — Хван смотрит под свой стол и вспоминает, с каким трепетом всё это собирал. В феврале всё уже начинало рушиться, прокручивая что-то острое в груди раз за разом. — К чему хранить всё это? Я вот выбрасываю подобное, толстовку бывшего выбросил, воспоминаний лишних нет зато, — Хёнджин усмехается, смотря на свои руки. С удовольствием бы лишился кусочков прошлого в голове, но напоминает о нём каждая деталь. Как можно забыть то, из-за чего разучился чувствовать что-либо к кому-либо другому. — Наверное, — легче согласиться. — А из-за чего расстались, можно спросить? — Мы и не встречались, — Хван плотнее кутается в одеяло и продолжает с уже закрытыми глазами. — Просто не сошлись планами, как он сказал, слишком разные. Ну там ещё разница в возрасте и расстояние. — Мудак, да? — Нет, думаю, что он один из лучших людей в моей жизни, — пауза. — Хен, я спать хочу, завтра в школу, доброй ночи. — Спокойной ночи, клади трубку. — Нет, ты. — Ты, — мило. Они играют так каждый раз, Ян, разумеется, ждет продолжения, но. Хёнджин снова желает доброй ночи и сбрасывает. Он садится, касаясь ногами холодного пола и идёт к письменному столу, вытаскивая коробку. Сидя на коленях, Хван бережно рассматривает конвертики с подарками, каждый он смастерил сам с помощью бумаги и степлера. В наполнении от чайного пакетика до кольца, который также сплёл сам. На листе, предназначенном для послания, пусто, как и внутри. Не успел.