Reductio

Хёнджин начинает жутко мерзнуть каждый раз, когда выходит из дома. В квартире же выжить возможно только с огромным количеством одеял и пледов. Маме кажется, что сын заболел, осенью часто инфекцию подцепить можно, у Хвана иммунитет ни к черту, да он еще и витамины принимать забывает. Однако вливает в себя горячий чай с сахаром и лимоном (стабильно) литрами. Хоть какое-то успокоение для матери и шанс на прогревание изнутри. Ещё Хёнджину безумно серо, обычные спокойные будние превратились в последовательное исполнение автоматизированных действий, ничего нового, ничего особо не радует. Совсем скоро декабрь, там праздники и отдых. В школе особо напрягать не будут, да и у учеников желания резко стать продуктивными не наблюдается. Лениво, холодно, Хван согласился бы на такое же положение дел, если бы было спокойно, если бы он мог просто отключить мысли и не чувствовать вечную тревогу в своей грудной клетке, однако. Чонин всё ещё везде. Хёнджину кажется, что его не слышат, он застрял в коробке, которая постепенно наполняется холодной водой, ее не пробить, до друзей не докричаться. Страх и тревога закручивают связки в прочный узел, чтобы голос вовсе пропал. Хвану казалось, что он научился выбирать свой комфорт, что все уроки и предостережения не для него. Разговаривать с людьми несложно, Хёнджин умеет, он делает всё, чтобы быть хорошим другом, но. — Да, начнём встречаться? — у Яна все ещё очаровательная улыбка, он весь такой идеальный, красивый и добрый. Он часто шутит, много обнимается и берет хеджиновы руки в свои ладони. Водит по своим местам, рассказывает обо всём. Чонин перед Хваном полностью открыт, пряча лишь один ломтик от яблока. Ян никогда не говорил о том, что его волнует, только мельком и переводя в шутку, но для Хёнджина подобное нельзя было скрывать от человека, с которым хочешь начать отношения. — Нет. — Почему? Не очень вопрос, но почему бы просто не попробовать? — его глаза лезут глубже, чем им стоило бы. Хёнджин отворачивается, залечивая дыры от чужого взгляда. — Расстаться всегда можно, а так останутся воспоминания, о них уже нельзя будет жалеть. Хван натягивает рукава по самые кончики пальцев, смотря куда-то в сторону, там магазинчик, где Ян недавно покупал сигареты. Тогда это выглядело круто, Хёнджин светился от счастья и иллюзий, хотелось бы перемотать хоть немного назад. Вернуться в момент, когда лента между рёбер ещё не подавала импульсы прямо в мозг, который всегда будет сопротивляться, когда у него пытаются отнять дозу серотонина. Впадать в зависимость у Хвана получается очень хорошо, хотя предрасположенностей, вроде, быть не должно. — Сам говорил про свои влюбленности, это продлится недолго, а разгребать это после мне придётся намного дольше, неразумно, — стоит медленно отправляться к метро, а после на трамвае домой, чтобы закрыться и послушать успокаивающий голос Феликса, который будет твердить то же самое, что и вчера, позавчера. — Во вторник не получится погулять. — Что такое? — интересно, в этот раз не продолжил рассуждения. Однако выглядит расстроенным, но Хван хотя бы заранее предупреждает, не произойдёт неловких ситуаций. — Олимпиада по экологии, — на которую Хёнджин даже не рассчитывает, но пройти всё же надо, ведь в журнал поставят дополнительную оценку по биологии. А может, повезёт, и пройдёт в следующий этап, а там кто знает. Хван, возможно, и погулял бы вместо написания тысячи сочинений, но тогда ощущение упущенного шанса со временем задушит, так было всегда. — Пропустить нельзя? — Нет, — вздох. — Я довольно ответственный. В каком контексте — неясно. — Вижу. Всё ещё не.

***

— Он довольно милый, я имею в виду, того старшеклассника, — Феликс потягивает напиток, который Хёнджин пил в прошлый раз. Впервые стоит пробовать то, что уже проверено, дабы не разочароваться и продолжить узнавать об этом больше. Хван должен был выйти погулять с Чонином в воскресенье, но это единственный день, когда свободен был Ликс. Иногда приходится выбирать, иногда других не устраивает твой выбор. — У него волосы светлые такие, помнишь? — Так он же друг отстойника, разве нет? — Хван пьёт холодный молочный чай, но ему тепло. Что-то происходит, это чувствует, похоже, даже Минхо. У каждого своё, но Хёнджин не скажет, что ему всё равно, иначе соврёт. Изменения никогда не проходят бесследно. — Точно из того же класса. Красный флаг. — Они уже года полтора не общаются, — как он только об этом узнал, пока неважно, после будет иметь значение. Феликс давненько ни о ком в подобном ключе не говорил. Они молчат, что насмешки и косые взгляды со стороны старшеклассников терпеть было сложно, особенно, подросткам, которые их идеализировали. — Ну…ты сам, наверное, заметил. Хёнджин, разумеется, давно понял, о каком парне идёт речь, как его зовут, однако правдой являлся тот факт, что он с тем героем правда давненько по коридорам не прохаживал, даже странно. Отстойник и этот самый мальчик были чем-то похожи на самих Феликса и Хёнджина. Страшно, что будет также, однако Ли уж слишком сильно ухватился за Хвана, там без вариантов. Хёнджина всё устраивает, это главное. — Ага, знакомиться пойдёшь? — Нет, конечно, мне хватило, — пойдёт, конечно, в этом сомнений не было. Феликс имеет удивительную способность влипать во что-то любопытное, чтобы наесться всей странностью ситуации, а после на её же основе придумывать новые приколы. Только Хван знает, как на самом деле это Ликса задевает. Как бы ни старался сам Хёнджин, другу нужно другое тепло, хоть Феликс и отдаёт всю свою благодарность. — Кринж. — Не то слово, — Хван улыбается, все ещё поглощая свой баббл ти со вкусом манго, в этот раз намного вкуснее. Сейчас Ликс начнёт спрашивать про Чонина с видом человека, который точно знает, что произойдёт в ближайшем будущем. Хёнджина это особо не напрягает, просто поражает иногда. Феликс хорошо моделирует ситуации в голове, Минхо на подсознательном уровне всё чувствует, а сам Хван, когда дело касается его самого, закрывает глаза и уши, отравляясь в путь на ощупь. Однако осязание часто подводит. Мягкая кожа Чонина похожа на что-то надёжное, она такая нежная и чувствительная, ещё часто краснеет, на ней появляются раздражения. Когда Ян злится или нервничает, на шее проступают пятна. А ещё его щеки безумно румяные в холодную погоду. Кожа Чонина светлая, почти прозрачная, Хёнджину это кажется невероятно красивым. На ощупь весь Ян идеален, он приятный и тёплый, но внутренние ощущения не дают просто забыть о всех переживаниях и согласиться на нечто важное. — Просто скажи прямо, что не хочешь отношений, — Феликс с аппетитом кушает шарики из рисового теста, Хвану они тоже нравятся, Чонину — нет. — Говорил уже. Ладно, просто шутки, наверное. Ли кивает и задумчиво смотрит в телефон, после выключая его и предлагая другу допить чай во время прогулки. Там ужасно холодно, но что, если не осень, поставит мозги на место и умоет лицо дождём.

***

Феликс сидит в своей комнате и делает домашнюю работу, пытается. Младшая сестра поражает своей энергичностью и чрезмерно громким визгом. Невозможно сосредоточиться, когда маленький дьяволёнок просит (заставляет) тебя с ним поиграть вот уже полчаса. Хёнджин в наушниках измученно говорит о том, что у него заболела голова, а Ли смеётся. Быть старшим ребёнком трудно, Хвану это, конечно, в полной мере не понять, но он пытается. Феликс отвечает сестре спокойно, не повышает голос и не раздражается, смотря на задание в учебнике и не имея возможности даже дочитать его до конца. — Включи громкую связь, — говорит друг, Ли напрягается. — Я с ней поговорю. — А ругаться не будешь? Лучше не надо, иначе буду спать на улице, — усмехается, отключая наушники и нажимая кнопку динамика. Хёнджин начинает вещать обо всем быстро и сумбурно, рассказывая что-то из школьной программы, из своей жизни или кино. Друг цепляется за ответы девочки и продолжает лепетать. Она не слушает от слова совсем, но молчит и зависает. Хван делает паузы и продолжает, когда сестра Ли снова пытается лопнуть ушные перепонки брата. Феликс в это время начинает писать. Геометрия выводит своим существованием, но хорошая учеба иногда требует усилий. Сегодня Феликс чувствует себя странно с самого утра. Он привык много думать и анализировать, однако последствия этого процесса часто не очень приятны. Тот парень, о котором Ли рассказывал другу, не вылезает из головы. Недавно в школе он вёл себя странно, смотрел заинтересованно, но Ликс не позволяет себе размышлять об этом, ведь могло лишь показаться. Надежды делают больно, они легко разочаровывают и заставляют перестать мечтать, такого Феликс допустить не может. Придуманный мир помогает отвлечься от реального, почувствовать то самое недостижимое тепло. — Знаешь, я тогда вышел из кабинета и замер, — начинает Ли. Рассказывать Хвану он сначала не хотел, но станет легче, если хоть кто-то выслушает и не осудит. — Ну, когда ты с классом играл в мафию. Вышел я, а прямо напротив нашей двери сидел он. Странно, их класс ведь в другом конце коридора. Хёнджин кивает, Ликс этого не видит, но чувствует. Видимо, это называется ментальной связью, у них она миндальная. Хван на что-то ругается, забавно кряхтя, а после говорит продолжать. — Я тогда даже понадеялся на что-то. Ты понимаешь, нафантазировал себе, как он подойдёт и попросит мой номер. Такую вот фигню. У меня прям предчувствие было. — Подошёл? — спрашивает Хёнджин между делом. Ли знает, что он внимательно слушает, но меняет интонацию, чтобы не казаться слишком настойчивым. Это комфортно для обоих, Феликсу нравится внимание к таким мелочам. Когда дружба длится больше четырёх лет, каждый ловит детали и нюансы, это волшебно. — Нет… Когда я вышел из туалета, его уже не было. — Может, затрусил? Ничего, у него ещё полгода. — Полгода, да, — Ликс вздыхает и смотрит в свою тетрадь, почти доделал второе задание, Хёнджин уже успел доделать и отправить фотку, чтобы сверить. — Если честно, мне немного страшно. Да, не самые лучшие воспоминания, но как же без этих старшеклассников. — Спокойно? — Да, но половина наших приколов строилась на этой ситуации. Было весело, — Ли улыбается сам себе и смотрит на свой телефон, ожидая ответа. — Ладно, согласен, — Хёнджин что-то роняет, он всегда ужасно неуклюжий. — Поэтому за полгода что-то должно решиться. Они ведь не могут просто исчезнуть после всего. — Да, — Ликс хмурится. — Чонин тоже выпускается. Хёнджин молчит, после предупреждает о том, что отойдёт за водой и скоро вернётся. Феликсу его слова особо не нужны, чтобы понять, что Хван запутался. Он так радостно рассказывал о Яне ещё примерно месяц назад, а сейчас чуть ли не избегает разговоров о нем. Минхо сразу сказал, что Чонин ему не понравился, но только Ликсу, Хёнджина они расстраивать не хотели, видимо, зря. Хван приходит через три минуты и спрашивает что-то по учебе. Разговор продолжается беспечно, только вот каждый понимает то, о чем легче было бы просто забыть. После звонка в голове Феликса только тот самый старшеклассник. Кажется, его зовут Чан. Он не слишком высокий, у него непослушные светлые волосы и добрые глаза. Полная противоположность бывшего друга, Ли хотел бы познакомиться с ним, пообщаться и, возможно, погулять, однако страх после последней неудачи никуда не уходит. Они могут шутить бесконечно много, но совсем ещё маленьких школьников слишком сильно задели взгляды, насмешки и перешептывания. Феликс расстраивался, но притворялся спокойным. Хёнджин до безумия злился и притворяться даже не пробовал. Ли понимает, что новое знакомство может стать его второй ужасной ошибкой, однако странное ощущение не даёт думать разумно. Феликс смотрит в горящий экран и набирает сообщение в чат с лучшим другом. Тот прочитает сразу же, как он это делает всегда. У Ликса впервые получается что-то сформулировать о своих чувствах: «Главное, что я понял, мне не грустно. Я не расстраиваюсь по этому поводу и всё такое. Да, я очень устал, сил нет, но мне от этого не так плохо. Я отпустил весь возможный негатив, наверное. Я сначала даже подумал, что все, не чувствую ничего касательно этой ситуации, а потом понял, нет, у меня просто не осталось каких-то сомнений, загонов, я ощущаю только хорошие эмоции, думая об этом всем, я просто знаю, что да... Все как надо». Хёнджин верит. Надежды иногда бывают совсем не напрасными.