Страничка грусти.

Когда череда бесконечных дней теряют свою яркость, мы выгораем. Таинственный, но в тоже время зачаровывающий блеск в глазах напротив так просто и быстро гаснет. Ты смотришь на своё отражение в грязном зеркале, а пустота внутри отзывается удовлетворительным скрежетом о лёгкие. Демоны душат тебя изнутри. Твои демоны проросли из этой уродливой дыры в груди. Можешь закрыть глаза, посчитать до трёх, ложь снова с холодом откроет правду. Воспоминания преподнесут не самые приятные сновидения, и ты с криком подорвёшься с мокрой кровати и холодных простыней. Откинешь со страхом толстое одеяло, но быстро замёрзнешь. В попытке согреться, обнимешь себя за плечи, правда, демоны никогда не спят. Перед глазами, четкая картина прошлого. Её окровавленные светлые локоны, холодные руки и до безумия безжизненные глаза. Она мертва. Ты хоронил её сам. В чёрном, ты стоял в одиночестве, в тот день возле её надгробия. Беззвучно плакал, клялся отомстить и желал вернуть её к себе. Но расстояние в три метра тебе больше не преодолеть, а до неба ещё дальше. Хотя прекрасно знаешь, что для тебя уже кипит отдельный котёл в аду. Твои демоны позаботились. Они наблюдают. Ждут. И когда момент придёт, утащат в ту, зияющую пропасть. Майки тяжело дышит. Снова кошмар. Тело подрагивает, неприятно дрожит и ноет. Мокрая майка липнет грязью к телу. Противно. Он спешит стянуть её, откидывает в самый дальний угол и поднимается с кровати. Ночник согревает тёмную комнату тёплым светом. Так не страшно. Так демоны не дотянутся до худых лодыжек. Сна ни в одном глазу. Пот скользит по виску, щеке и наконец, хрустальной каплей нежно прощается, падая с подбородка вниз, на пол. В горле слишком сухо. Слюна не спасает, лишь приносит ненужную боль. Хочется холодной воды, но для этого нужно спустится вниз, на кухню, включит свет и налить в графитовый стакан спасательную жидкость. Страх подступает вместе с комком рвоты, застревает вместе с ним в горле, и камнем падает обратно в желудок. Майки хочется позвать Такемичи, но поздно вспоминает, что парня рядом давно нет. Он чуть не убил Ханагаки в том заброшенном здании, теперь парень отлеживается в коме чертов второй год. Пистолет явно был плохим выбором разбора полётов. А время жестоко и ко всем относится одинаково. Равнодушно. Оно идёт куда-то в своё измерение, пытаясь догнать кого-то другого, и ждать каких-то потерявшихся не станет, оно дорожит своим временем. Пустота с нескрываемым весельем грохочет внутри Майки, подначивает и демонов присоединится. Опрометчиво в этот миг всматриваться в абсолютную белую стену. Майки в бесконтрольных судорогах задыхается. Там на стене, расползается огромная дыра, а в ней: сотни чужих и страшных, незнакомых глаз жадно прожирают заблудшего Майки. Парень теряет какую-либо ориентацию в этой реальности. Его засасывает в эту пропасть. Он медленно втекает в то, неограниченное и бездонное пространство, а грохочущий смех веселья демонов не утихает и звоном отзывается в ушах. Майки пытается перекричать столь отвратительный смех, пытается выкарабкаться из этого места, а выход, как будто издеваясь, захлопывается перед самым носом. С хлопком белого пятна, что-то внутри Манжиро тоже с мерзким хлопаньем взрывается. Не успевая оглянуться назад, Майки чувствует, монстр, домашний любимчик демонов, раскрывает свою гнилую пасть и в рывке хочет сожрать его. Он не успевает понять в какой момент, Чёрный Импульс захлопывает свою челюсть, откусывая блондину голову. С криком, Манжиро резко садится на полу. Напряжённое дыхание, с шумным рокотом отталкивается от стен маленькой комнатушки, а через тонкие шторы светят яркие лучи солнца. Ночник больше не нужен. Свет сам спас в этот раз Майки. Он рад? Наверное. Но больше отчаян. Когда же в следующий раз начнёшь бояться, не забудь. Демонов кормят по расписанию.

***

В больничной палате Ханагаки спит спокойно. Майки сидит у окна и изредка поглядывает на спящего парня. Странно, что он выжил, бог любит таких забирать побыстрей. Но Майки рад этому. Такемичи ещё стоит побыть рядом, хотя бы до того, как его сожрут собственные демоны. Красные цветы в утренней росе красиво мерцают в дневных отблесках солнца. Дверь в палату тихо закрывается, шаги за дверью Такемичи отчетливо слышит. С болью, тусклая лазурь смотрит на блеклый алый цвет возле окна. Слёзы комками скользят в пустоту вместе со всхлипами.

***

Ещё, через полгода, в ванной, когда пепел обжигает пальцы, а старые ожоги не успевают зажить. Кожа попросту лопается, становясь мягкой податливой, но неприятный зуд и вытекающая вода вперемешку с кровью образуют небольшую чашу из отслоившейся ткани старых и новых ран. Хотя Такемичи глубоко похуй на резкую вспышку лёгкой боли. От побоев боль была сильней. От воспоминаний и ностальгии боль была сильней. Она настолько была невыносимой, что казалось, его режут изнутри без ножей. Что кто-то там, наверху, хочет показать незримой публике отвратительную правду человеческого дерьма. Ханагаки, вроде, в переводе означает цветы…? Как иронично. Такемичи убивает очередной сценарий прошлого или будущего. Ментол придаёт мятный привкус, но не перебивает горький вкус табака. Хотя для безумца этот яд покажется сахаром. Парнишка делает последнюю затяжку, встаёт на шатающийся стул и …. Тушит окурок об собственный голубой взгляд в отражении треснутого зеркала. Безжалостно ломая не до конца выкуренную сигаретку. А после уверенным движением рук, перекидывает через проржавевшие трубы медицинский жгут. Осталось совсем немного, и вот, звонок в дверь, а тело болтается в мертвой петле. Тишину после, так никто и не перебил.

***

Майки снова в чёрном. Который раз за жизнь. Ему через год тридцатник, а сегодня он хоронит последнего знакомого. В голове пульсацией разносится писк. А тем временем, руки сами тянутся к холодному мрамору. И снова гребанные три метра. Мир медленно переворачивается с ног на голову, Майки не слышит шума дождя, не видит серого неба и кладбища. Перед глазами чёрная и разросшаяся с последней встречи дыра. А пугающих взглядов стало в разы больше. Он забыл в суматохе, накормить демонов. Оглушающий писк и громкий смех демонов сбивают его столку, он хочет закрыть ладонями уши, но не успевает. Чёрный Импульс бешеным псом мчится сожрать его. Он из глубин пустынной впадины, стрелой вылетает к нему, на полном ходу раскрывая свою сгнившую пасть. Майки хочет кричать и в страхе ищет куда бы отползти и хоть как-то уйти с траектории атаки, вот только, в этой пустоте, нет никакой справедливости и закона. Теряя шаткое равновесие, Манжиро сам падает в чужую пасть. В последний миг своей жизни, Сано вспоминает тусклые лазурные глаза, в которых долго сохранялась решимость спасти. Жаль, конечно, что Майки научился только ломать. Гнилая пасть недособаки с противным чавканием закрывается. Угольно-чёрный взгляд меркнет в этой глухой пропасти.