Не отрекаются, любя...

Жозе открыл глаза. Солнце уже вовсю светило в открытое окно. Он с удовольствием потянулся в кресле, разминая затекшие плечи, и повернул голову. Бене еще спала. Он смотрел на нее и вспоминал вчерашний вечер. Когда она все ему рассказала, он даже не стал ее ругать за то, что она поехала в такой дождь по скользкой грязи — так испугался за нее. А вот на Кристиана он был с одной стороны зол, потому что именно из-за желания поговорить с ним Бене попала в аварию, но с другой стороны, если бы не Кристиан, сидеть бы ему, Жозе, сейчас не у ее кровати, а в морге на опознании. Да и тело самого Криса там бы лежало. Жозе встал и тихо вышел в коридор. Гудящая спросонья голова требовала кофе. И побольше. — Жозе. Он обернулся, замер. — Джоанна… Она подошла и сначала замерла напротив него, смотря так, словно хотела что-то сказать, но вдруг бессильно осела на диван у автомата с кофе. Жозе с мгновение продолжал стоять, а потом набрал стакан и протянул ей, следом сделал еще один себе. — Гадость, конечно, — скривился он, мрачно усмехаясь, — но в таких обстоятельствах пойдет. — Как Бене? — Джоанна приняла бумажный стаканчик, но держала его в руках, глядя пустым, отсутствующим взглядом. — Спит. — Жозе, задумчиво крутя в руках стакан с остывающим кофе, присел в соседнее с диванчиком кресло. — Как Кристиан? — даже сам удивился, что спросил. — Нормально… — Джоанна все так же отрешенно держала свой стаканчик, не сделав и глотка, только грея о бока зябнущие пальцы. — Неудобно, конечно, одной рукой, тем более, левой. С ним сейчас Николя. Кристиан ругается, конечно, говорит «что я вам инвалид какой-то», но ты же его знаешь… — Да уж, знаю, — усмехнулся Жозе. — Сильно порезался? — Да. Мы сначала не обратили внимания. В том кошмаре как-то не подумали об этом. — Джоанне, было видно, тяжело вспоминать вчерашнее. — И только здесь врачи ахнули, увидев его руку. А что у Бене? — Все вроде нормально. Небольшое сотрясение, ушибы. Ничего серьезного, слава богу. Джоанна… — Жозе отставил свой до сих пор полный стакан с кофе и повернулся к ней. — Я много передумал этой ночью. Ты понимаешь, что вчера мы с тобой едва не потеряли наших любимых. Ты только подумай — задержись Кристиан на каких-то пару секунд и все… Мы бы с тобой сейчас сидели не здесь, а… — Я тоже думала об этом, — в глазах Джоанны блеснули слезы. — Ты должна ему все рассказать. — Жозе решительно взял ее руки в свои. — Если он не полный идиот, он все поймет и не отпустит тебя. — Жозе, ты же знаешь, я… — она попыталась вырваться и встать, но Жозе крепко держал ее руки. — Знаю, — он был настроен на этот раз быть решительным до конца. — Но дальше так продолжаться не может. Я тебя очень люблю и всегда буду любить. Но и Бене я тоже люблю. Я очень испугался вчера за нее, а когда осознал, что могло произойти, то и за тебя и Кристиана. Хватит врать себе и другим, Джоанна. Если ты не расскажешь ему, это сделаю я. Да, я давал тебе слово, — он поймал ее растерянный взгляд. — И пусть ты будешь меня ненавидеть всю оставшуюся жизнь, но я нарушу его ради тебя же самой, ради нас всех. Он придвинулся и поцеловал ее в губы словно в последний раз. — Я заеду за своими вещами к вечеру. — Жозе держал ее лицо в руках, пальцами ласково проводя по щекам. — Я освобождаю тебя от всех обязательств. Если свадьба и будет, то не у нас с тобой. Жозе поднялся и ушел в палату Бенедикт. Джоанна какое-то время сидела, смотря на захлопнувшуюся дверь, потом встала и подошла к окну. По странному стечению обстоятельств из окна открывался вид на морг. Яркое солнце отражалось бликами в черном глянце катафалка, и от такого диссонанса по спине шли мурашки. Джоанна вдруг повернулась и решительно пошла к выходу.

***

— Николя, я не инвалид, перестань нянчиться со мной! — Кристиан раздраженно оттолкнул Николя и попытался сам одеть рубашку. — Ты закончил? — спокойно спросил Николя после нескольких минут безуспешных попыток Кристиана. — Черт с тобой, — тот бросил рубашку на кровать и устало опустился в кресло. — В котором часу тебе к врачу? — Николя невозмутимо потянулся за рубашкой, поправил оттопыренный манжет и выжидательно посмотрел на Кристиана. — К двенадцати, — тот бросил взгляд на часы, показывающие чуть больше десяти, но с места не двинулся, зло глядя на расправленную перед ним рубашку, как бык на красную тряпку тореадора. — Отлично, — кивнул Николя, помахивая «тряпкой». — Успеем заехать в агентство, я оставлю распоряжения. Потом в больницу. — Николя, — Кристиан потянулся за рубашкой, но «тореадор» не дремал, в последнюю секунду махнув «тряпкой» перед носом, и пальцы «быка» схлопнули воздух, — я справлюсь сам. Я в состоянии вызвать такси и доехать до больницы. — Слушай, Кристиан, — Николя снисходительно закатил глаза, — я уже себе мозоль натер на языке. Последний раз задаю этот вопрос. Ты закончил дурить? — Ты от меня не отстанешь. — Кристиан посмотрел на друга. — Нет. — Николя дразня взмахнул руками. — Черт с тобой, — вдруг засмеялся Кристиан и, встав, повернулся к Николя спиною, развел руки. — Поехали, — кивнул он на дверь, когда довольный «тореадор» застегнул на рубашке последнюю пуговицу.

***

Джоанна вошла в дом. Бросив сумку прямо на пол, она медленно пошла по комнатам. Где-то просто проходила, где-то останавливалась, о чем-то задумываясь, где-то касалась некоторых вещей: одни вызывали улыбку, другие — слезы. В конце концов Джоанна пришла на кухню. Закрыв дверь и окна, она села за стол и взяла листок бумаги. Жозе, конечно, прав. Дальше обманывать бессмысленно. Но и сказать Кристиану правду она не может. Сказать — значит отнять у него мечту. Он, разумеется, останется с ней, она даже не сомневалась в этом. Но несбыточная мечта, как неродившийся ребенок, всегда будет между ними. Нет, она должна оставить ему возможность исполнить свою мечту. Не с ней — с другой. Сначала ему будет больно, он, наверное, даже не поймет ее. Но время вылечит, и однажды он встретит ту, что даст ему счастье — то, что не может дать она. Джоанна взяла ручку и начала писать. Последние слова уже расплывались от упавших на бумагу слез, но Джоанна не замечала этого. Закончив и отложив листок, она положила его на стол, медленно отодвинула от себя и застыла на строчках взглядом — спокойным, принявшим решение.

***

— Ну, вот и все, — медсестра закончила перевязку и, закрепив край бинта, аккуратно отрезала его от полотнища; кончик заправила под повязку. Все время перевязки Николя наблюдал за Кристианом. Пару раз тот бледнел, несколько раз кусал губы. Рука пострадала серьезно, пришлось даже сделать несколько швов, хотя на фотографиях полиции с места аварии в кадре была видна просто грязная рука, даже крови почти не было. Николя уже запоздало подумал, что на загорелой испачканной руке сразу могли и не оценить масштаб ранений, а сам Кристиан в состоянии первого шока и не почувствовал боли. В больнице же, как Николя понял из слов врача, пришлось делать мини-операцию по извлечению попавших в раны мелких осколков стекла. — Завтра в то же время, не забудьте, — голос медсестры, убирающей перевязочный материал, вырвал Николя из размышлений. Кристиан уже тянулся за рубашкой в его руках. — И обязательно принимайте антибиотики, чтобы избежать заражения. — Хорошо. — Кристиан послушно дал надеть на себя рубашку. — Когда полностью снимут эту красоту? — кивнул он на руку. — В лучшем случае через неделю, не раньше. И вообще скажите «спасибо», что вам разрешили просто появляться на перевязки, а не упекли в больницу. Пациент вы тот еще, чувствую, — девушка улыбнулась. — До завтра. Не опаздывайте. — Не опоздает, — многозначительно улыбнулся Николя. Едва они вышли из перевязочной, как Кристиан достал телефон и набрал кого-то. Ему не ответили, и он взволнованно нахмурился. — Что случилось? — Николя подошел с запотевшей бутылкой колы в руках. — Будешь? Кристиан отрицательно помотал головой. — Джоанна не отвечает, — встревожено выдохнул он. — Мы договаривались, что я позвоню ей после перевязки. — Может, занята? — Николя сделал глоток. — Может… — Кристиан задумчиво крутил телефон в руке. — Вот что, ты поезжай. — А ты? — А я к ней. Что-то мне не по себе… — Кристиан не мог объяснить, но какой-то нехороший холодок гулял в сердце. — Я с тобой. И не заставляй меня снова говорить тебе… Кристиан не дослушал, махнул рукой и побежал к выходу. Николя с трудом догонял его. На лестнице они чуть не сшибли Жозе. — Вы, что, на пожар? — Жозе, — Кристиан был так серьезен и взволнован, что Жозе перестал усмехаться, — Джоанна не берет трубку. Мне это не нравится. И Кристиан снова побежал по лестнице, теперь уже его догоняли двое. Они выбежали на улицу и вскочили в машину Николя. — В окно палаты Бене я видел лишь, как она садилась в машину. Но в агентстве ее точно нет, Лали с полчаса назад звонила, просила, если увидим, передать, что она закрыла офис и уехала на показ объекта. Жозе уже достал телефон и во время всей своей речи тоже попробовал набрать Джоанну — результат тот же. Едва не снеся по дороге несколько припаркованных машин, через десять минут они уже были возле дома Джоанны. Жозе попытался открыть дверь своим ключом. — Закрыто изнутри, — растерянно обернулся он. — Отойдите оба. Николя отошел на некоторое расстояние и с разбега вынес дверь. В нос тут же ударил характерный запах. — Черт! На кухню! Жозе влетел первым, закрывая рукавом нос и рот, бросился к окнам и распахнул их настежь. Николя перекрыл конфорки плиты, а Кристиан, забыв о поврежденной руке, подбежал к лежащей на полу Джоанне, поднял ее и максимально быстро, как мог, понес прочь. Отчаянно смаргивая резь в глазах, однако, не останавливался — надо было скорее вынести ее на воздух. Едва оказавшись на улице, Кристиан сел на ступеньки, положив голову Джоанны на колени. — Девочка моя… Что же ты наделала… — он гладил ее волосы, целовал глаза, губы. — Попытка самоубийства. Женщина, тридцать лет. Отравление бытовым газом. — Жозе вышел на крыльцо. — Мы уже все перекрыли и вызвали газовую службу. Спасибо, ждем. Кристиан, как она? — выключив телефон, Жозе подошел к Кристиану и присел рядом. — Жива, но в себя не приходит, — тот продолжал гладить ее волосы. На крыльце показался Николя. Он держал в руках листок бумаги и уже было протянул его Кристиану, но вдруг передумал и убрал во внутренний карман. — Это я виноват… — Жозе присел ступенькой ниже. — Ты о чем? — Кристиан не сводил глаз с Джоанны. — Я забыл, что ей нельзя ставить ультиматумы. Я хотел, как лучше, и чуть не убил ее. — Перестань. — Николя подошел и сел рядом. — Здесь никто не виноват. Даже она. Ребята, вы запутались. Вы перемудрили там, где нужно было просто поговорить. И чего вы добились? Бене в больнице, Джоанна чуть не покончила с собой, вы практически стали врагами. А нужно-то было просто с самого начала сказать правду. И она бы все решила за вас. И я даже знаю — как. Николя достал листок из кармана и все же протянул его Кристиану. — Здесь она ответила на все вопросы. Она думала, что больше не увидит тебя, и была честна. И знаете что… — Николя поднялся. — Простите меня, но если причина только в этом, вы просто четыре болвана. Кристиан взял листок. Но в этот момент показалась машина скорой, и он, смяв в кулаке, убрал его в карман.