Не отрекаются, любя...

Больница уже стала их вторым домом. Жозе все время проводил у выздоравливающей Бенедикт, регулярно заглядывая к Джоанне. Бене решили пока ничего не говорить о происшествии с Джоанной, чтобы та сначала окрепла сама. Кристиан же безвылазно сидел рядом с кроватью любимой. Медсестра была отчасти даже рада, что строптивого больного не приходится отлавливать на перевязки. Осмотрев Джоанну, врач сказал, что угрозы для жизни нет, но газом она надышалась прилично, а потому несколько дней придется полежать под аппаратом вентиляции легких. Кристиан смотрел на нее, обвешанную проводами, с маской на лице и не мог ругать за то, что она сделала, никого вообще не винил, просто радовался, что они с Николя и Жозе успели. Что бы там ни случилось, главное — она жива. На все остальное ему было плевать. — Можно? — в дверях показалась голова Элен. — Проходи. — Кристиан поднялся ей навстречу. — Как она? — Элен обняла его, «услышав», как заурчал желудок. Значит, «кнут» Николя не помог, и Кристиан снова накануне не ходил ужинать. — Спит, — тот обнял Элен в ответ и со словами: — Утром просыпалась, даже сжала мою руку. Врач говорит, что все нормализуется. Еще пару дней, и можно будет снять маску, — поспешил было обратно сесть на кровать. — Послушай, пойди, поешь. — Элен решительно остановила его за руку. — Я посижу с ней. — Да я не голоден, — отмахнулся Кристиан. — Крис, ты снова начинаешь? — Элен покачала головой. — Что за бессмысленное геройство? — и она использовала «пряник», а на самом деле, как шутил всегда сам Кристиан, «самое страшное оружие». — Хорошо… — Кристиан улыбнулся в ответ на ее улыбку. — Я быстро. — Не спеши, я побуду, сколько будет надо. Кристиан вновь обнял Элен и вышел из палаты. Кафе находилось на втором этаже больницы. Не слишком большой, но вкусный ассортимент включал многочисленные фрукты, несколько видов свежевыжатых соков и соковых коктейлей, муссы, легкие рыбные блюда, паровые мясные и несколько видов свежайшей выпечки. И, конечно, чай и кофе. Взяв глясе и творожный пирог с мятой и апельсиновой цедрой, Кристиан отошел от витрины раздачи, обернулся и увидел Жозе. За дальней пальмой он его со входа и не заметил. — Можно? Жозе поднял голову. — Садись. Кристиан сел напротив Жозе. Тот задумчиво ковырял рыбу. — Как Бене? — Кристиан сделал глоток. Прохлада карамельного мороженого уже разбавила нотки отличной арабики. — Намного лучше. — Жозе наоборот перестал издеваться над рыбой, отставив тарелку. — Врач говорит, дня через три выпишут. — Хорошо… — Кристиан вновь отхлебнул кофе. Есть не хотелось, но он откусил от пирога. — А… Джоанна? — Жозе после паузы посмотрел на Кристиана. — Угрозы жизни нет, — с искренним облегчением выдохнул тот. — Она даже просыпается иногда. Но пока ей не разрешают говорить. С ней сейчас Элен. — Кристиан, ты… читал уже ее письмо? Черт! Кристиан чуть не поперхнулся третьим глотком. Он совсем забыл о письме! Он потянулся было рукой, но вспомнил, что письмо — в куртке, а она висит в палате на вешалке. — Нет еще. — Кристиан раздосадовано покачал головой. — Откровенно говоря, я даже забыл про него, не до этого было… Жозе, — он посмотрел на друга, — что ты ей такого сказал? Я не виню тебя, но чтобы покончить с собой, нужна уважительная причина. — Ты не винишь, — Жозе покачал головой, — так я сам себе не прощу этого никогда. Я не буду тебе ничего говорить, пока ты не прочитаешь ее письмо. Если после этого у тебя еще будут вопросы — я отвечу. — Жозе поднялся. — Увидимся. — Пока… Когда Кристиан вернулся в палату, Элен еще немного посидела с ним, как раз пришел Николя, потом они вместе и ушли. Захлопнув за ними дверь, Кристиан закрыл жалюзи, чтобы солнце не светило Джоанне в глаза, подошел к вешалке, достал из кармана письмо и вернулся в кресло у кровати. Он долго держал письмо в руках, не решаясь открыть. Наконец, развернул.       Любимый мой Кри…       Прости меня. Прошу, прости. Прости за любовь. Прости за украденное счастье. Прости, что был моей радостью и бедой. И прости за последнюю боль, что причиню тебе. Больше всего на свете я хотела бы быть с тобой. Когда ты появился на острове, в нашем первом разговоре ты делился своими мечтами о нас. Как бы я хотела разделить с тобой эти мечты: семья, дом… дети.… Но, к сожалению, я не смогу дать тебе то, о чем ты мечтаешь. Ты все эти дни спрашивал меня, пытался понять, почему я так настаиваю на свадьбе с Жозе, почему не с тобой.       И сейчас, прежде чем уйти навсегда, я хочу признаться тебе.       Год назад я уже была беременна от Жозе. Это было счастье. Но потом… Однажды я зашла в его студию — он просил помочь выбрать лучший ракурс для будущей съемки на одной из вилл. И в тот день в его студию ворвался наркоман. Ему были нужны деньги на дозу. Он захватил нас с Жозе в заложники. Во время освобождения что-то пошло не так. Я помню только выстрел и жжение в животе. Когда я очнулась в больнице, мне сказали, что ребенка я потеряла. А еще через какое-то время я узнала то, что на самом деле убило меня тогда и что не даст мне сделать счастливым тебя.       Я не смогу иметь детей. Никогда. Это приговор.       Я. Не. Смогу. Подарить. Тебе. Твою. Мечту.       Ребенка.       Именно поэтому я так настаивала на свадьбе с Жозе. Я не хотела, чтобы ты был официально связан со мной какими-то обязательствами. Я надеялась, что однажды ты встретишь ту, что сможет исполнить твою мечту — подарить тебе ребенка. Я и сейчас на это надеюсь. Пожалуйста, пообещай мне, что когда ты полюбишь, то не будешь бежать от своей любви, а позволишь себе быть счастливым. Я буду очень рада, если ты будешь счастлив.       Прощай и прости. Твоя Джоанна…» Последние слова расплылись, но Кристиан бы все равно не смог прочитать их — у самого слезы катились из глаз. Вдруг его руки коснулось что-то. Он поднял голову. Джоанна лежала с открытыми глазами и смотрела на него, держа его руку своей. — Послушай меня внимательно, — он сжал ее пальцы, — и запомни раз и навсегда. Я люблю тебя. Счастлив я могу быть только с тобой. И я никуда от тебя не уйду. Если ты меня прогонишь, я все равно буду рядом. Каждый день. Каждую минуту. Пока ты не смиришься с тем, что я с тобой навсегда. Из ее глаз покатились слезы. — И если у нас не будет детей, — однако, решительно продолжал Кристиан, — это я переживу. Но если со мной не будет тебя, тогда и мне нет смысла жить. Если бы у тебя все получилось, я бы последовал за тобой. И видимо, было что-то в его взгляде, что она поняла — так и было бы. Джоанна подняла руку и сняла маску. — Прости… меня… — еле слышно прохрипела она. Кристиан наклонился и поцеловал ее. И было в этом поцелуе столько нежности, любви, боли… — Ты… женишься на мне? — едва он отпустил ее губы, спросила она и улыбнулась. Вместо ответа он снова ее поцеловал.

***

Жозе дождался, пока Бене уснет, и вышел за кофе. Его путь к автомату шел мимо палаты Джоанны, и сквозь приоткрытые жалюзи на окнах он увидел ее с Кристианом. Они так целовались, что он понял — ничего ему Кристиану объяснять не придется. Николя был прав — а нужно то было просто сказать правду. Они, и правда… болваны… Жозе улыбнулся и пошел за кофе.