Мы будем жить в вечнозеленеющем саду

      Я до сих пор верю в то, что наша первая встреча не была обычной случайностью. Помню, как в первый раз увидел тебя после того прогремевшего на весь Пилтовер неудачного ограбления твоей тайной лаборатории четырьмя детишками, на редкость оказавшимися невероятно изворотливыми. Мне, почему-то, сразу подумалось, что это дети из Зауна. Мне ли, как рождённому в этом городе, не знать? Мне было безумно любопытно изучать твои записи и рисунки, написанные на пошарпанной доске размашистым и неаккуратным почерком. Похоже, ты торопился. В любом случае, мне это было тогда не до конца понятно. Но я прекрасно запомнил тот момент, когда ты громко и не очень осторожно попросил миротворца, который явно действовал тебе на нервы похлеще меня и стоящей рядом женщины, обращаться с твоими вещами аккуратнее, а я сказал тебе, втиснувшись в подобие диалога, что стоило сказать об этом пораньше. А затем, словно отрепетировано, я представился, когда ты попросил. Помощник декана академии. Виктор.       А ведь так и началась наша, пускай и не долгая, но насыщенная история. Я с самого начала наблюдал за тем, как ты растёшь во всех планах — твой карьерный рост от обычного пилтоверского изобретателя, которого едва не упекли за решётку, до советника, которому я даже слегка завидовал… А ещё — твоя сильная личность, которая постоянно взращивалась в тебе. Что ж, ты этого правда достоин — успеха, счастья, любви и всего самого лучшего. Теперь-то понятно, почему Мэл постоянно на тебя заглядывалась. Да и не только она. Я, признаться, тоже. Как бы это не казалось странным. Но, кажется, это было не сильно заметно, ведь я упорно держал дистанцию, прекрасно понимая, что ты на меня даже не посмотрел бы. Не то что бы я являлся изгоем, нет, просто я не хотел ставить под сомнение твой статус. Ты ведь куда важнее и солиднее, а я… Что я? Мне далеко до тебя. И если бы кто прознал о наших тайных встречах, то это бы очевидно не одобрили в силу разных причин — думаю, ты понимаешь, о чём я.       Но если бы ты уж и захотел со мной поговорить, я бы тебе точно не отказал. Наоборот. Я бы с охотой согласился, а потом с упоением слушал тебя, наслаждаясь, как ты возмущённо размахиваешь руками, когда Кейтлин уже в какой раз тебя обгоняет в некоторых делах. Я слушал бы все твои слова, не отвлекаясь ни на что. И мне хотелось бы слышать их всегда. Не знаю, с чего это мне вдруг взбрело в голову, но я безумно рад, что всё так вышло. Потому что я так сильно тебя люблю, и хотя ты это не узнал вовремя, я напишу об этом здесь. Это так страшно и странно — боязнь отказа, но в то же время и готовность принять твой любой ответ. Как-то очень сложно писать об этом, но я знаю одно: я не могу без тебя жить. Достаточно пафосно, да? Не будем об этом, хотя я буду писать в дальнейшем тебе об этом постоянно. Буду писать, просто по-другому у нас не получается. И никогда не получилось бы. Это как болезнь — вроде и заразная, но знаешь, что не опасно, потому что пока ещё не коснулось самого.

А меня коснулось, уже несколько лет не отпускает, представляешь?

      Я пишу тебе это письмо с таким чувством, будто ты рядом, стоишь, смотришь на меня так пристально и улыбаешься своей фирменной улыбкой, сверкая от счастья. Это было так странно и глупо, но что поделаешь? Просто я счастлив в эту минуту, что тебе всё это так же приятно читать, как и мне. Я не смогу просто так уйти и не рассказать тебе об этом, иначе я был бы полным трусом. Как говорится — «не попробуешь — не узнаешь». А мне захотелось узнать, хотя вряд ли успею. Попытаться стоит. Лучше уж так, чем вообще никак. С каждой новой строчкой с моих плеч будто падает неподъёмный груз.       В какой-то из таких жизненных моментов ты… забыл про меня? Ты отстранился от меня, даже ничего не сказав. Что я могу сделать в ответ? Спросить, что произошло? Может быть… Не знаю. Мне не хватает храбрости, а у тебя её — хоть отбавляй. Всё так переменилось, изменилось. В худшую, кажется, сторону. За последнее время много чего изменилось, правда. И я сам изменился. А ты — тем более. Ты не всегда был такой, но, даже когда я перестал тебя видеть вообще, приковав себя к постели, для меня ты был всё тот же. В тебе столько светлых качеств. Иногда мне кажется, что ты просто — ангел, пришедший в наш человеческий мир прямиком с небес, а иногда кажется, чтобы ты стал чёрствым, злым, таким бездушным. Что могло так повлиять на тебя, Джейс? Что? Эта Мэл со своими манипуляциями? Возможно. Она мне никогда особо не нравилась. Не буду об этом. Я могу ошибаться, а я не люблю этого. Ошибки это плохо. Они могут привести к ужасным последствиям, как было в моей жизни. Я многое потерял из-за этого.       Во мне играет что-то вроде непонимания и отчаяния, что всё настолько плохо, настолько ужасно, как никогда раньше. Я не знаю, что мне делать с собой, с тобой, как быть и что мне стоит предпринять. Я пытаюсь не показывать тебе всего этого хаоса, творящегося внутри меня, но я чувствую. И ты, возможно, тоже. Мне становится ещё больнее. У меня на глазах появляются слёзы и мне просто хочется чтобы всё это поскорее прекратилось. Мои чувства… Они такие, какие есть. Это искренно и невинно. На все сто процентов, если хочешь поточнее. Я никогда не притворялся, что мне плевать на тебя. Я не хочу чувствовать эти запретные чувства, но я не могу перестать испытывать это. Вот так вот просто и глупо. Ты можешь не понимать, почему я пишу тебе эти строки, но я всё равно делаю это, потому что уверен, что кому-то, кто читает этот текст, будет интересно узнать о том, что творится у меня внутри. Молчать невозможно, если бы у меня была возможность — я бы кричал.       Но моя «болезнь» сморила меня в самый неподходящий момент. Я кашлял в примесь с кровью каждый день всё больше и больше, мои приступы стали проходить тяжелее. Ты частенько интересовался, почему видишь меня всё реже, даже тогда, когда у тебя появлялась свободная минутка на умирающего меня. А я не хотел, чтобы ты видел меня таким — со стеклянными глазами с чёрными кругами под ними и бледной кожей, как у мертвеца. Здесь есть доля правды — я уже полуживой мертвец. Ты не должен был видеть, как я чахну прямо на глазах. Поэтому я и решил, что будет лучше, если я запрусь в своей лаборатории и из последних сил буду пытаться сделать какое-либо открытие, чтобы оставить след после себя. Чтобы не стать забытым. Мне всё равно, будут ли помнить меня остальные, как какого-то гения, просто было важно, чтобы ты, Джейс, помнил. Всегда помнил. А потом, после того, как меня не станет, посещал мою поросшую мхом могилу, сметая с холодного надгробия горстки пыли и сухие листья, а потом присаживался неподалёку и говорил о том, что тебя тревожит и радует. Это так похоже на те разговоры, правда?

Только я уже не отвечу, но буду слушать.

      Я хорошо предчувствовал приближающуюся смерть. Она будто дышала мне в затылок, положив свои костлявые руки на мои плечи и нашептывая на ухо, что конец близок. Этот смрад я чуял. Я даже не мог встать с постели, чтобы банально выпить стакан воды — меня жутко знобило. Я никогда не думал о том, что закончу своё существование так рано, толком не пожив. Однажды мне сказали, что я — рано угасший талант. Я с этим и не согласен в полной мере, но и не исключаю этого. Мне трудно поднимать руки, на них будто гири повесили, я кое-как добрался до своего стола. Мои мысли плохо связываются между собой. У меня никогда не было таких провалов в памяти. Сейчас я чувствую себя таким беззащитным и отчаянным. Мне не страшна смерть, но испытывая такие мучения хочется, чтобы кто-то сам взял и оборвал их. Я был бы благодарен.       Знай, Джейс, если я однажды не проснусь, в этом нет твоей вины. Мне всё равно бы никто не смог помочь, ведь исход в любом случае стал бы для меня летальным. Мои эксперименты с «блеском» ни к чему не привели, а вот моя болезнь прогрессирует, но я уже смирился с этим. Я пытался сопротивляться, но всё тщетнее: всё моё нутро говорит, что мне осталось жить не так много времени. Мне тяжело это осознавать, но это правда. Не могу понять, почему мне до сих пор не стало грустно. В любом случае, мне остаётся только верить, что в другой жизни я обрету покой. Возможно, тогда мы воссоединимся и будем вместе, вопреки обстоятельствам. Я всегда буду ждать тебя. Ты получишь это письмо после того, как меня не станет и все двери ко мне станут закрытыми. Твоя душа всегда будет со мной, как бы далеко я не был. Ты помог мне обрести себя. Помог обрести счастье. Спасибо тебе за всё, Джейс.       В моих далёких мечтах мы будем жить в вечнозеленеющем саду. Там, где никогда больше не познаем горечь печали и утраты. Там, где никогда не расстанемся. Там, где в высокой траве стрекочут сверчки, переговариваясь друг с другом о чём-то очень важном. Там, где каждую ночь высоко-высоко в небе всходит желтоватый диск луны, отбрасывающий свет тенями на нас. Там где мы встретимся вновь, и уже никогда ни при каких ситуациях не будем одиноки.

Я обещаю тебе.