Тёплый снег

Антон, периодически зевая, лениво листал тетрадь по английскому. На следующем уроке намечался тест, который не должен был быть сложным, но Антон для приличия всё равно решил что-то повторить. Спать хотелось жутко. Правду говорят люди: недосып имеет свойство накапливаться. Он не помнил даже, когда за прошедший месяц спал хотя бы шесть часов. Да, ноябрь определённо выдался не из лёгких, но зато табель с оценками сказал Антону искреннее «спасибо». А сегодня первое декабря. До Нового года рукой подать, а у Антона ощущение, будто недавно только август закончился. По щелчку пальцев, ей-богу. Время летело стремительно, и это пугало. Его вывел из задумчивости тычок соседки по парте — Оксаны Фроловой. Оказалось, он завис, глядя в тетрадь, и даже не заметил звонка. Моргнув несколько раз, Антон постарался вернуться в реальность. Ему нельзя отвлекаться. Второй год Антон учился в петербургской частной школе. Как он там оказался? Если честно, Антон и сам до конца не понял. Он был из небогатой семьи, можно даже сказать, среднестатистической: без отца и с вечно занятой, но очень любящей матерью. Однако учился Антон всегда блестяще. Ещё в старой школе его считали буквально уникумом, вундеркиндом и далее по списку. Так и получилось, что участие во всевозможных олимпиадах и конкурсах в конце девятого класса превратилось в стипендию на обучение в одной из самых престижных школ, которая давала колоссальные возможности в будущем. С того дня для Антона и начался марафон длиною в два года, потому что существовать в новых условиях было намного сложнее, чем представлять себе, каково это. Десятый класс Антон помнил смутно. Бессонные ночи из-за громадных домашних заданий, которые выполнять было необходимо, иначе прощай стипендия и светлое будущее, вкупе с постоянной гонкой за авторитетом при явном презрении со стороны учеников и некоторых учителей делали его будни почти что невыносимыми. Почти. Хотя парень думал, что к своему семнадцатилетию вскроется. Однако всем свойственно ошибаться. Этот учебный год тоже начался совсем не легко: объём учёбы не стал меньше, а даже наоборот, но его роль в этой школе, к счастью, более-менее устаканилась, и даже начали появляться друзья. Как раз Оксана, кто первая в том году решила сесть с ним, стала его поддержкой и опорой. И, несмотря на большой разрыв (во всех смыслах) и различий, они сошлись. Девушка училась хорошо, но считала чокнутыми всех тех, кто сидел за домашними заданиями ночи напролёт. Антон, определённо, сразу же попал в эту группу, но, нужно сказать, против не был. В целом, всё было хорошо. К недосыпу он уже привык, Оксана была самой лучшей подругой на свете, а на отношение остальных к себе он плевал с высокой колокольни. Но было одно противное «но». Едкое, заставляющее Антона закипать от ярости. И это «но» сейчас сидело за второй партой первого ряда. Во всей школе Антон — с огромным трудом, но всё же — был лучшим учеником. Он и... — Арсений, скажи пожалуйста, кого сегодня нет, — немного рассеянно бросил Дмитрий Темурович — учитель английского и по совместительству их классный руководитель. — Конечно, сейчас, секунду, — и каждый раз Антона аж передёргивало от одного вида Арсения Попова. Это был, чёрт возьми, идеальный человек: чистейший аттестат, безукоризненная внешность, сногсшибательная улыбка и пресловутый значок старосты. Только в нём Антон видел конкурента, если говорить о знаниях, но, как не прискорбно, не одними знаниями мир един, и именно это заставляло Антона испытывать целый спектр эмоций. Но фору друг другу они давали постоянно. — Кстати, Арсений, Антон, задержитесь после урока, хочу вам кое-что рассказать, — Антон удивлённо вскинул глаза на учителя, а затем мельком взглянул на Арсения, тут же наткнувшись на такие же слегка озадаченные голубые глаза. Он резко перевёл взгляд куда-то на доску, будто обжёгшись. — Хорошо, — ответил за двоих Арсений, после чего урок пошёл как обычно. — Ты не знаешь, что он от тебя хочет? — спросила Оксана, когда они закончили тест. — Вообще не имею представления, — Антон для убедительности помотал головой, взглянув на классного руководителя, который что-то быстро записывал. — Хотя... Может это олимпиада какая-то? Но о таком он обычно сразу говорит. К чему такая секретность? Оксана в ответ ничего не сказала, а лишь пожала плечами, потому что Дмитрий Темурович встал из-за стола, намереваясь рассказывать новую тему. Антон искренне любил этого учителя. Из всего преподавательского состава, пожалуй, учитель английского был самым понимающим. Антон думал, что только благодаря этому потрясающему мужчине он так быстро (а год — это быстро) освоился в незнакомом месте. Дмитрий Темурович, конечно, три шкуры драл на своём предмете, но для Антона это было даже скорее плюсом, потому что его уровень английского буквально взлетел на крыльях ночи. — Итак, к следующему уроку нужно будет перевести текст на английский (я его чуть позже вам скину), используя ту грамматику, которую мы сегодня прошли. И ещё... — он сделал паузу, окидывая небольшой класс взглядом, в котором смешалось что-то игривое и зловещее. — Ещё подготовьтесь, пожалуйста, к дискуссии на тему «Что главное в жизни?». Проведём её на следующей неделе, у нас там как раз сдвоенный урок должен быть. В классе поднялся оживленный гул, было очевидно, что идея учителя пришлась всем по вкусу. — Отлично, у нас ещё пять минут. В целом, можете быть свободны, кроме... Попова и Шастуна, — все начали собираться и потихоньку исчезать за дверью. — Я подожду тебя внизу, — в ответ Оксане Антон кивнул. — Мы же потом к тебе, да? — кивок повторился. Антон легко закинул рюкзак на одно плечо, на нём было белое худи и чёрные брюки-джинсы (он сам, если честно, воспринимал их, как что-то среднее), а затем подошёл к учительскому столу. Чуть поодаль встал и Арсений. — Ну что, ребятки, у меня для вас новости. Точнее одна и очень хорошая, — Дмитрий Темурович встал напротив парней, бедром приваливаясь к своему столу. — Наша школа получила гранд на двухмесячное обучение в Америке (январь и февраль этого года); после этого обучения у вас будет реальная возможность получить образование в одном из крутых университетов США. Ваши показатели лучшие во всей школе, но проблема в том, что между собой они одинаковые. И мы просто не можем решить, кому этот гранд отдать. Но было принято решение в конце декабря провести ряд экзаменов, чтобы, так сказать, было понятно. После этой мини-речи Антон на несколько мгновений впал в ступор. Гранд? Америка? Экзамены? Неужели... неужели уши его не обманывали? Пару секунд в кабинете царило молчание. Арсений, видимо, тоже пребывал в «лёгком» шоке. — Это... это очень здорово, — голос Антона был хрипловат. Он улыбнулся и продолжил. — А что это будут за экзамены? Как мы будем готовиться? — Шастун, думаю, тебе это не поможет, — съязвил Арсений, впервые за последние пять минут подав голос. — Так, Арсений, сейчас же прекращай это, — осадил его Дмитрий Темурович, а потом продолжил, как ни в чём не бывало. — Так как у нас гуманитарно-языковое направление, то это будут английский, литература и обществознание. Готовиться будете вместе у меня, Павла Алексеевича и Сергея Борисовича, соответственно. Сегодня-завтра вам назначат дополнительные. Ну, в остальном, всё зависит от вас, желаю удачи. Это правда хороший шанс, сделайте всё, что в ваших силах. — Спасибо, всё понятно. Можно идти? — Антон решил всё-таки посмотреть на Арсения, но нашёл лишь обыденную вежливую полуулыбку. — Да, вы свободны, — и Антон, поблагодарив, вышел из кабинета вслед за Арсением. Этот урок был последним, поэтому шли они в одном направлении — в гардероб. — Нам по пути, ты чего так бежишь от меня? — Антону до жути хочется побесить Арсения. Новость значительно подняла настроение, так почему же не позволить себе такую маленькую шалость? — Испугался? — Шастун, я тебя умоляю. Мне малоприятно твоё общество, но, видимо, некоторое время его терпеть всё же придётся, — Арсений, на ходу повернув голову, взглянул на Антона. — Слушай, если ты думаешь, что здесь всё честно, то спешу тебя разочаровать. Да, у нас с тобой одинаковые результаты, но, пойми, они отдадут предпочтение мне. Грустно, да? Им выгоднее взять меня, а устраивают эти экзамены, чтобы создать видимость справедливости. Они уже стояли. Посреди пустого коридора. Антон в упор смотрел на Арсения, чуть свысока из-за небольшой разницы в росте. Ему было почти всё равно на слова других людей, но было это проклятое «почти». Воплощённое в его, теперь уже, сопернике, каждое слово которого било по самому больному. У Антона уже сформировался иммунитет, но, к сожалению, он кончался на внешнем проявлении эмоций, внутри у него творился абсолютный хаос. Но на тираду Арсения Антон лишь усмехнулся: — Странно должно быть, что сюда я попал по стипендии? — в ответ Арсений рассмеялся и сложил руки на груди. — А ты не заметил, что в нашей школе ты один такой? — он надменно приподнял одну бровь, а затем в его ледяных глазах вспыхнуло едва ли не отвращение. — Я и, должен сказать, многие мирятся с твоим существованием. Поверь мне, тебе здесь никогда не были рады. Тебе здесь не место, — последнюю фразу он сказал, чеканя каждое слово, а потом резко развернулся и летящим шагом направился к лестнице. Зараза, один:ноль. Антон ещё несколько минут стоял, пытаясь успокоить бушующее внутри, но, вспомнив, что Оксана ждёт его, двинулся туда же, куда пошёл Арсений. У гардероба и правда сидела Оксана и что-то печатала в телефоне, но, заметив Антона, тут же встала и подбежала к нему. — Ну что, рассказывай! — она теребила его за рукав, а Антон находился будто в тумане. — Я видела, Арс сейчас такой злой весь, буквально вылетел из школы. Что у вас там случилось? — Оксан, короче, нам, как двум лучшим ученикам, предложили гранд на два месяца учебы в США, программа какая-то, наверное, подробностей пока не сказали, — глаза девушки округлились до пятикопеечного размера, а потом она весьма чётко выразила свою радость и удивление и кинулась к Антону на шею поздравлять. — Только из-за того, что у нас статистика одинаковая, в конце декабря будут три экзамена, по результатам которых, собственно, и будет всё понятно. — Антон! Обалдеть... Это очень круто! Ты чего как в воду опущенный? — Есть одна проблема... — он вздохнул, глядя на выход на улицу. — Арсений, — Оксана, проследив за взглядом, уже даже не спрашивала. Она, как никто другой, была в курсе их ситуации. — Арсений, — как эхо, повторил Антон, едва заметно кивая. — Он мне сейчас кучу всего наговорил, конечно... — Антон. Сколько раз мы говорили? Ты не должен реагировать на слова этого придурка!.. — Я сам начал! — Антон перебил Оксану чересчур резко, так, что она даже вздрогнула. — Прости, это было грубо. Просто... Ладно, это я идиот, ничего страшного. Будем готовиться. Он улыбнулся и получил улыбку в ответ. — Вот это я понимаю! — сказала Оксана и потащила Антона одеваться. — Пойдём, я ужас какая голодная. Они брели по огромным сугробам, которых за считанные дни успело намести несметное количество. Антон хоть и не любил холод, обожал снег, ему всегда нравились вечера и ночи, когда из-за снегопада даже рук не видно. Наверное, очень глупо, но в глубине души он мечтал, чтобы в его истории любви были поцелуи долгими зимними ночами. Правда, глаза от мороза слезились сильно, но это мелочи, разве что кажется, как будто на улице он постоянно рыдает. Забавно? — очень, удобно? — ни капли. По пути Антон и Оксана решили заглянуть в магазин, потому что внезапно пришло осознание: чтобы поесть, еду нужно сначала купить и приготовить. До дома Антона идти было около двадцати минут, но сегодня они дошли только спустя сорок. Ввалились в квартиру, смеясь и в шутку пихая друг друга. — Так, сегодня готовлю я, — Оксана посмотрела на Антона со всей серьёзностью, на которую была способна, учитывая их умение хохотать до истерики с ничего. — В прошлый раз ты чуть квартиру не спалил, криворучка. А блинов мы так и не поели. — Отдаю все права вам, мадмуазель, — Антон поднял руки в капитулирующем жесте. — Сегодня же снова блинчики? — Ну что ж с тобой делать... Конечно! — в ответ он заулыбался, как довольный кот, а Оксана, не сдержавшись, потрепала его по волосам. Раздевшись, девушка сразу же полетела на кухню, а Антон, пошарив в карманах и найдя нужное, пошёл в гостиную (куртку не снимал), а оттуда крикнул: — Оксана, я покурить на балкон, — удостоверившись, что она его услышала, он открыл пластиковую дверь, а выйдя на холод, закрыл её за собой, чтобы дым не летел в квартиру. Это был обычный балкон не лоджия, поэтому, можно было сказать, что он снова вышел на улицу, только на высоте пятого этажа. Антон быстро поджёг кончик сигареты и сделал первую затяжку, только после этого расслабленно выдыхая. Сизый дым растворялся в почти синем небе, кругом тишина, а воздух едва ли не трещит от мороза. В этом году зиму включили, как будто с помощью какой-то кнопки — настолько резко она наступила. Антон прикрыл глаза, медленно вдыхая никотин, это медленное, монотонное раскуривание сигареты действовало на него, подобно медитации. Сначала, два года назад, в девятом классе, когда Антон только начал курить, ему было очень стыдно, но сейчас стало абсолютно всё равно. И так слишком много стресса. Его мысли полностью заняло сказанное Дмитрием Темуровичем. Только сейчас он вышел из какого-то анабиоза, вызванного шоком и перепалкой с Арсением. Учёба за границей была тем, о чём Антон даже думать боялся, потому что денег на это не было, но в глубине души понимал, что отдал бы всё за возможность уехать. И она появилась... Появилась настолько неожиданно, что, кажется, Антон был не готов к этому (хотя вряд ли случись всё по-другому, он был бы во всеоружии). Он знал, экзамены будут действительно очень серьёзными и строгими, нужно было учиться гораздо усерднее, буквально на пределе своих возможностей. Антон сделает это, должен сделать, в первую очередь для самого себя. И к Новому году станет ясно... смог ли. Самодельный подарок. Антон улыбнулся своей мысли, а потом с удивлением обнаружил, что плачет, и даже не от холода. — Шастун, ты умрёшь, но сделаешь это, — он сказал это вслух, смотря куда-то вниз, а затем потушил сигарету, провёл рукой по лицу, приводя себя в порядок. — А Арсений... пусть катится. Антон зашёл обратно в комнату, немного ёжась, потому что всё-таки успел замёрзнуть. Он ужасно себя чувствовал, когда ему было холодно: согреваться потом всегда очень трудно. Стоило бы, конечно, заглянуть к врачу и провериться, но Антон всё откладывал это, предпочитая тратить время на что-то другое. Он быстро стянул куртку и пошёл в ванную окунуть руки в горячую воду. Это хотя бы немного должно было помочь. А на всю квартиру уже пахло чудесными блинчиками. — Оксан, ты волшебница! — сказал Антон, украв из тарелки горячий блин, за что сразу получил лёгкий шлепок по рукам. — Всё-всё, жду. — Не воруй! Я ещё не закончила, — она нахмурилась, возвращаясь к своему занятию. А Антон просто стоял рядом, прислонившись к раковине, и наблюдал за ней. Его иногда поражало, как они сумели так сблизиться да за такой короткий срок. У Антона было ощущение, что Оксана — его сестра, которую он знает всю свою жизнь. — Эй, Антош, ты чего? — Да не, ничего, просто классно, что ты у меня есть, — и, поддавшись какому-то внезапному порыву, Антон обнял девушку, а она засветилась, как солнечный лучик. — Да, Тош, я тоже так рада... Ой, погоди! Блины сгорят, — Оксана кинулась их переворачивать, а Антон уселся за стол, взяв себе стакан воды. — Кстати, твоя мама сегодня не дома? — Да, у неё рейс, а потом ещё ночное дежурство, — мама Антона работала стюардессой в гражданской авиации и пропадала на работе целыми сутками. Антон всё понимал, поэтому уже давно относился к этому практически равнодушно. Какое-то время они говорили ни о чём до тех пор, когда на улице совсем стемнело, а блины остывали на столе. — Тебя потом домой проводить? — Да нет, господи, ты чего, я по такому холоду не пойду. А тебя тем более тащить не буду. На такси поеду, — они уплетали кулинарный изыск Оксаны с великим наслаждением. — Хорошо, тогда напиши, как доедешь. Впереди у Антону предстояла очередная бессонная ночь за домашней работой, но сейчас он чувствовал себя хорошо. Поэтому хотя бы на несколько часов можно было ни о чём не думать.

***

Арсений сидел в своей комнате и, наверное, уже минут десять невидящим взглядом смотрел в успевший погаснуть экран компьютера. Горела только настольная лампа, поэтому вокруг было очень темно. После каждого «серьёзного» разговора с родителями он чувствовал себя настолько опустошённым и, кажется, уже начинал верить, что от него осталась одна лишь внешняя оболочка. «Ты опозоришь семью, если этот гранд достанется не тебе», «если ты уступишь этому стипендиату, то мы будем разочарованы», «ты должен быть лучшим во всём». Арсений знал, что его родители могли спокойно позволить себе и эти два месяца обучения в США, и даже полностью оплатить университет заграницей. Но для них гранд оказался делом принципа. И это убивало Арсения. Каждый день ему приходится реанимировать себя, собирать по кускам. И как же сильно он устал. На улице что-то громыхнуло, разрывая кромешную тишину и заставляя Арсения дёрнуться. Рассудив, что сейчас ничего написать не получится, он встал и отправился в душ. Может, хоть это приведёт его в чувства. В ванной, на привычном месте, в самой глубине шкафчика его ждала мицеллярная вода, а рядом сиротливо валялся практически пустой тюбик тонального крема. Надо будет зайти за новым. Он уже не помнил, когда начал пользоваться косметикой в попытках скрыть залёгшие под глазами круги, но отказаться от этого теперь точно не мог. Наверное, впервые он задумался об этом, когда мама, как бы вскользь, упомянула, что он выглядит чересчур помято. Арсений обильно смочил ватный диск в мицеллярке и медленно провёл по одному веку, глядя на своё отражение, как будто в первый раз. За месяцы и годы тренировок замазывать бессонные ночи у него получалось мастерски, никому и в голову не могло прийти, что Арсений пользуется косметикой (некоторые визажисты бы позавидовали его умению растушёвывать). И это был его маленький секрет, нечто очень личное. Сполоснув лицо холодной водой, Арсений снова посмотрел в зеркало. На него в ответ смотрело безумно уставшее существо, кажется, повзрослевшее сразу на несколько лет. — Твою мать... — Арсений, решив больше не разглядывать своё отражение, включил душ, поспешно разделся и встал под струи воды. Волосы мгновенно стали мокрыми и прилипли к лицу. Пускай, всё равно собирался мыть голову. Мысли унеслись куда-то далеко, лавируя в событиях сегодняшнего дня. Из-за истомы, разлившейся по телу благодаря горячему душу, Арсению удалось ненадолго отключиться от реальности. Но только ненадолго, потому что перед глазами неожиданно возник яркий образ его одноклассника. Антон Шастун. Этот человек был одним из немногих, кто мог круто вывести Арсения из себя. Поразительно, он не мог сдерживаться в присутствии этого... этого. Арсений прислонился лбом к зеркалу душевой кабины и чуть ли не застонал вслух. Всё было бы, чёрт возьми, намного проще, если бы Антон не пришёл в их школу год назад... Потому что, как бы сильно это не било по самолюбию Арсения, Шастун для него был очень серьёзным конкурентом, и препятствием, и проблемой. Хотя Арсений верил в то, что наговорил ему сегодня, пытался верить. Да, получалось не очень. Шум воды заглушило внезапно забившееся в бешеном темпе сердце. Поморщившись, Арсений приложил руку к груди и стал с силой тереть её левую сторону, понимая, что это никак не поможет. Пора заканчивать. И мыться в кипятке, и думать.