Тёплый снег

Шли дни, Антону с Арсением и правда назначили огромное количество дополнительных, и, если раньше Антон приходил домой максимум в пять часов вечера, сейчас нормой стало возвращение не раньше семи. Он выглядел как зомби, держался только на литрах кофе и божьем слове. С Арсением крупных перепалок больше не было. Они старались друг друга просто не замечать, только изредка обмениваясь колкими любезностями. И Антон, признаться честно, был крайне рад сложившейся ситуации. Его внимание полностью поглотили английский, литература и обществознание, перед глазами и во сне, и наяву стояли бесчисленные конспекты, презентации, таблицы и статьи. Было тяжело, но Антон пока вывозил. Хотя, наверное, здесь ключевое слово «пока». — Завтра выходной, как планируешь провести? Может, ко мне? — предложила Оксана, не отрываясь от эссе, которое она печатала на ноутбуке. Был перерыв, они сидели в общей зоне с диванами, компьютерными и обычными столами, аппаратом кофе и редкими полками с какими-то книгами и учебными пособиями (библиотека здесь тоже имелась, а в зале лежало то, что ученики отложили себе на будущее, каждая книга или пособие обязательно были подписаны). Потолки уходили высоко вверх, а окна с одной стороны были даже не окнами, а стеклянной стеной, благодаря которой можно было наблюдать шикарные закаты и, если повезёт, рассветы. — Блин, прости, Оксан... — Антон оторвался от чтения книги. — Моя мама на два дня выходные берёт, и я как раз свободен, мы хотели вместе как-то это время провести. — Выходные? — Оксана посмотрела на Антона и улыбнулась. — Как здорово! Ничего страшного, мы можем попозже встретиться. Передавай привет маме. — Хорошо, — и они снова углубились в свои занятия. У Антона сегодня было всего лишь два дополнительных: по литературе и по обществознанию, английский отменился из-за срочного отъезда Дмитрия Темуровича. К обществознанию Антон подготовился хорошо, а вот к литературе ему необходимо было перечитать «Обломова», потому что из всей школьной программы роман Гончарова, как ни странно, дался ему труднее всего, а ещё прошёл настолько мимо, что Антону стало совестно. — Господи, ужас какой... — он закрыл книгу и сокрушённо ударился в неё лбом. — Ну не могу я это читать. Просто невмоготу. Достоевский со своим «Преступлением и наказанием» и тот лучше гораздо... — Понимаю, — вздохнула Оксана, закрывая ноутбук. — Нам философичка... философица... философиня... А, в общем, не суть. Она нам задала эссе, но придирки льются буквально по поводу и без... Я устала эту хрень переписывать. В этом году можно было выбрать ещё один дополнительный факультатив. Антон решил взять ещё один английский, а Оксана — поэкспериментировать. Так и проходил их перерыв (большое окно между уроками) в тишине с периодическими страдальческими вздохами. Пока Оксана вдруг не толкнула друг в плечо, привлекая внимание. — Чего тако?.. — Смотри-ка, кажется, кто-то тоже не подготовился, — она зловеще хихикнула, а Антон уставился туда, куда указала Оксана. Антон ни секунды не сомневался, кто так заинтересовал девушку, поэтому сразу отыскал взглядом знакомую тёмную макушку. Было видно, что он пришёл совсем недавно. Весь такой в чёрном: брюки, водолазка, пиджак, ботинки... И, приглядевшись, Антон заметил в его руках... обществознание. Что ж, он не один. Однако про себя Антон усмехнулся ситуации, но упустил тот момент, когда уже какое-то, явно продолжительное, время он рассматривал Арсения, который успел это заметить. И теперь его лицо приобрело черты откровенной усмешки, а Антон просто потерялся и не нашёл ничего лучше, чем медленно вернуть глаза обратно на книгу. Арсения, определённо, хотелось ударить. Но точно также его хотелось и поцеловать. Антон понял это ещё в десятом классе, и его это чертовски пугало уже второй год. Как ни странно, Антон спокойно осознал свою ориентацию, все протекло настолько плавно, что он даже и не помнил точного дня, когда это осознание пришло к нему. Его никогда не привлекали девушки, и это было... нормально. Наверное, семья Антона, всё же, не была среднестатистической, потому что ни разу в жизни он не слышал от своей матери ничего гомофобного. Но о себе Антон не рассказывал. Почему? Может быть, в нем ещё сидел какой-то подсознательный страх, они же всё-таки в России... Однако это было не главное. Основной проблемой, с которой Антон безуспешно пытался разбираться уже почти год, была его иррациональная влюблённость в Арсения. Антон его терпеть не мог, правда, хотелось взять и придушить этого Попова, чтобы тот не светил своей улыбкой, заставляющей сердце биться быстрее. Антон отлично понимал реакции своего организма, и ему иногда становилось до жути горько от осознания, что он ни за что не признается. Он пытался, правда пытался переключаться на кого-то другого, но всё было не то, и Антон в скором времени бросил эту затею. — Прикольно, — прокомментировала Оксана в апреле того года, когда Антон, слегка выпив на свой день рождения, рассказал ей о своей идиотской влюблённости. Но иногда его всё же посещала шальная идея раскрыть все карты. Ему было очень интересно, как Арсений отреагирует на его пламенную речь (а её он представлял именно пламенной). Но, к сожалению или к счастью, здравый смысл быстро возвращался к нему, придавая удручающей реальности более чёткие очертания. — Ой, слушай, у нас время поджимает, через десять минут урок, пойдём сейчас, — голос Оксаны снова вывел Антона из размышлений, он, согласившись, быстро встал, и они вместе двинулись в кабинет английского. Антон кинул взгляд туда, где сидел Арсений — его там уже не было, значит, тоже на урок пошёл. Мысли Антона подтвердились, однако до кабинета Арсений дойти не успел, они с Оксаной обнаружили его за собиранием рассыпанных листов. Он сидел на корточках около лестницы и пытался вернуть то, что, очевидно, до этого нёс в руках, к себе в портфель (о да, этот граф вместо рюкзака носил кожаный портфель). Не успев о чём-либо подумать, Антон опустился рядом, собрал с пола почти всю исписанную бумагу и протянул её Арсению. — Спаси... Шастун? Можешь не утруждаться, — но листы всё-таки забрал и спустя несколько неудачных попыток сумел засунуть их в портфель. Антон нахмурился, наблюдая за этим, он уже успел подняться, но даже отсюда видел, что руки Арсения безбожно дрожат. — Не выпускай иголки, и не стоит благодарности, — Арсений тоже встал и с прищуром посмотрел на Антона. — До встречи на уроке, — в ответ Антон лишь кивнул, но Арсений этого уже не видел, так как поспешил подняться по лестнице. — Вот это вежливость... — Оксана, всё это время стоявшая поодаль, даже присвистнула, как и Антон, наблюдая за удаляющимся Арсением. — Ты ему что вообще помогать полез? — А то ты больно не знаешь, — Антон беззлобно закатил глаза и пошёл вслед за Арсением. Сегодня на нем был свитер и кофта на молнии, он хохлился, как воробушек, но согреться всё равно так и не мог. Едва они успели дойти до кабинета и приготовиться к уроку, прозвенел звонок, и зашёл Дмитрий Темурович. — Итак, можете убрать всё с парт, у нас сегодня практическое занятие, как я и обещал. Все же помнят про дискуссию? — он оглядел класс, который тут же начал складывать свои вещи обратно в сумки. — Сегодня каждый выскажется на заданную тему. Антон подготовился к этому уроку ещё на той неделе, тезисно расписав свою позицию в тетради. Признаться честно, он немного подзабыл о дискуссии, но сейчас, пробежавшись глазами по своим записям, с лёгкостью смог вспомнить всё. — Ну что, кто хочет и готов начать? — Дмитрий Темурович сцепил руки в замок и положил на них подбородок. — Давайте я, — подняла руку Оксана. — Хорошо, разумеется, на английском. Их группа была самой способной из двух, поэтому уровень языка у всех был высоким. Оксана набрала в грудь побольше воздуха и бегло заговорила практически без акцента: — Когда вы задали этот вопрос, я, правда, задумалась. Для меня, наверное, в жизни главное, чтобы было то дело, которым ты увлечён. Должна быть какая-то страсть. Возможно, это относится к вопросу: карьера или семья? Это сказано очень грубо, семья тоже, безусловно, важна, но без карьеры я чувствую, что буду чувствовать себя очень несчастливой. Да, забыла сказать. То, о чём я только что рассуждала, это следствие. Потому что в жизни самое важное — быть счастливым, — она улыбнулась, закончив свою небольшую речь. — Мне нравится твоя позиция, — Дмитрий Темурович улыбнулся ей в ответ. — Действительно, интересно, что вы выберете — карьеру или семью? — Я хочу высказаться, — подал голос их одноклассник Стас. — Я уважаю позицию Оксаны, но не согласен с ней. Потому что всё-таки мне кажется, что семья в жизни и, в целом, люди играют огромную роль. Я думаю, если в будущем у меня не будет семьи, то даже любимое дело не будет иметь смысла. — Спасибо, Стас, — учитель кивнул. — Какие у кого ещё мысли? Этот урок так и потёк в размеренном темпе обычной беседы. Антон вдруг подумал, что даже при всех недостатках, он в этой школе чувствует себя лучше. Он понимал: там, где он учился раньше, никогда бы не удалось организовать такую приличную дискуссию, да ещё и на английском языке. Ребята так увлечённо беседовали, что Антон просто с интересом их слушал, забыв, что тоже должен учавствовать, пока к нему напрямую не обратился Дмитрий Темурович: — Так, Антон, а ты что молчишь? — он вопросительно приподнял брови, а Антон почему-то немного смутился. — Ну, я не придерживаюсь никакой позиции... Точнее нет, я неправильно сказал, — он на секунду задумался, непроизвольно прикусывая нижнюю губу. — Я уважаю все точки зрения, но считаю, что глупо выбирать между карьерой и семьёй. Это выглядит, как сравнения огурца и шкафа. Я преувеличиваю, но это неважно. Потому что, на мой взгляд, все должно работать в симбиозе. Это не взаимоисключающие понятия. Если что-то одно мешает другому, то это плохо. Поэтому как-то так... Он оглядел всех одноклассников, внимательно слушавших его, и пожал плечами. — Да, в этом что-то есть, — первым заговорил Дмитрий Темурович. — Кто у нас ещё ничего не сказал? Арсений? Ха-ха, не узнаю тебя. А ведь правда, Арсений, как и Антон, только слушал, что говорят другие, сам же в обсуждение не вступал. Действительно, очень странно, этот человек, как казалось Антону, никогда за словом в карман не лез. — Я... согласен с Антоном, — вот это поворот, Антон, наплевав на всё, ошарашенно уставился на Арсения. Впервые тот был согласен с ним в чём-то, точнее, нет, он впервые сказал, что согласен с ним. — Мне даже, правда, добавить нечего. Я тоже считаю, что такие сферы должны дополнять друг друга, а не противоречить. Как только он договорил, всё помещение залил пронзительный звонок. Дмитрий Темурович кивнул и перешёл на русский: — Спасибо, Арсений. Так, идите передохните, на следующем уроке продолжим. Почти весь класс вышел в коридор, а Антон не сдвинулся с места. — Я же не один это слышал? — сказал он, понизив голос настолько, чтобы его слышала только подруга, посмотрел на Оксану, которая листала ленту какой-то из социальных сетей. — Такого никогда раньше не было. Он же обычно делает вид в таких ситуациях, что меня вообще не существует. — Нет, Антош, у тебя ещё нет слуховых галлюцинаций от недосыпа, я тоже слышала, — она оторвалась от чтения поста, ухмыльнулась и сказала ещё тише. — Видишь, он уже соглашается с тобой, глядишь, и целоваться полезет. Оксана громко вскрикнула, когда Антон в качестве мести за сказанное начал щекотать её. — Ну всё-всё! Я поняла, поняла, — всё ещё посмеиваясь, Оксана встала, надеясь скрыться от Антона за дверью. — Да не буду я больше, успокойся, — Антон тоже поднялся. — Пойдём пройдёмся хоть, воды попьём. А Арсений, оставшись незамеченным, смотрел вслед уходящим друзьям, скорее даже одному из них.

***

После школы Арсений решил поехать в центр, чтобы прогуляться и развеяться. На улице стояла шикарная погода: тихий снег без единого порыва ветра. Он шёл к метро медленно, вслушиваясь в хруст снежинок под ногами. Арсений искренне любил Питер, особенно в преддверии Нового года, когда весь город украшали миллионами горящих огней, а все витрины наряжались, точно праздничные ёлки. Метро убаюкивало, поэтому, буквально подскочив от резкого пробуждения на «Гостином дворе», Арсений решил заглянуть за кофе, которого за последние сутки он выпил, кажется, даже больше, чем воды. Нехорошо, ой как это было нехорошо. Он всё-таки сумел побороть в себе огромное желание заглянуть в «Дом книги», украшенный в этом году всевозможными гирляндами. Арсений, к сожалению, прекрасно знал себя и свои слабости: если хоть на секундочку зайдёт в этот магазин, то без большого пакета покупок оттуда не выйдет. Перейдя дорогу, Арсений быстро зашагал к любимой кофейне, на улице, как ни крути, было очень холодно. — Один большой капучино, пожалуйста, — очередь была небольшой, поэтому уже через десять минут он снова оказался на улице. Решение посидеть на скамеечке около Исаакиевского собора пришло как-то само собой, (и плевать, что он может отморозить себе все придатки). Летом здесь было, по мнению Арсения, живописнее, потому что зацветала сирень, а её запах сводил его с ума. Телефон в кармане неожиданно завибрировал, и, несмотря на мороз и отсутствие перчаток, Арсений посмотрел: кому-то понравилась его фотография в Инстаграме. Сразу телефон убирать обратно не стал, посмотрел несколько абсолютно не информативных историй и начал листать ленту. Внезапно его взгляд зацепился за рекомендации, и... О нет, только не это. Арсений резко зажмурился, как будто от острой боли. Ему едва удалось отвлечься, но судьба, дрянь такая, решила посмеяться над ним именно в этот момент. Да, Арсений мог спокойно пролистнуть дальше, но он этого не сделал, не в его ситуации. Разомкнув веки, он как ни в чём не бывало открыл профиль Антона Шастуна. Фотографий было немного, около двенадцати, но все они были... симпатичными. Раньше Арсению не попадалась его страница, поэтому теперь он с интересом и очень внимательно разглядывал каждый пост. Фото были подписаны очень лаконично, на них были какие-то красивые виды Петербурга, иллюминаторы самолётов (целый десяток фотографий в одной публикации!), а сам Антон был лишь на четырёх снимках, среди которых был один с Оксаной. Особенно сильно Арсению понравилась одна живая фотография, где Антон явно не знал, что его снимают, — он смеялся, смеялся так заразительно даже через экран, что Арсений с ужасом обнаружил непроизвольную улыбку на своём лице. Его ужас превратился в панику, когда он осознал, что на автомате дважды нажал на фото. — Придурок, — сокрушённо прошептал Арсений, прислонившись лбом к погасшему экрану. — Это же надо так... Глупо было что-то делать, Антон все равно получит это пресловутое уведомление: «Пользователю понравилась ваша фотография». И, чёрт возьми, да, Антон Арсению безумно нравился, а ещё бездумно. И он ненавидел это чувство, много месяцев просто не признавал, а когда это стало невозможно, стал всячески бороться с ним, в частности, подобным отношением к самому Антону. Ведь было намного легче не давать своим чувствам волю, если объект воздыхания считают тебя мразью. Однако сначала ничего такого не было, на Антона он начал «бросаться» сразу, после его появления в их классе. Но оглядываясь назад, Арсений лишь горько посмеивался: он из прошлого ещё просто не успел ничего проанализировать. Своё влечение к обоим полам Арсений осознал ещё лет в двенадцать, когда по счастливой или не очень случайности поцеловался с парнем. Для него, выросшего в гомофобной семье, это было ударом ниже пояса. Прежде чем Арсений сумел принять свою бисексуальность, прошло года два. И это принятие стоило ему спокойствия. Его родители были настолько против любых проявлений «не такой» любви, что Арсению порой становилось страшно за себя и своё будущее. Если бы они когда-нибудь узнали о нём подобное, то и детей у них больше не было бы. И вот сейчас, думая об Антоне, Арсений прекрасно понимал, что его злит не сам парень, а его собственные чувства к нему. Они с ним очень разные и одновременно такие одинаковые. Но Арсению просто нельзя было влюбляться в него, что он делал практически ежедневно, раз за разом, ему нельзя было влюбляться в своего конкурента, человека своего пола, что ещё и ниже его по проклятому статусу... Арсению каждый раз становится плевать на всё и всех, если он видит эту яркую улыбку, пусть даже адресованную не ему, и ясные зелёные глаза. Арсений не думал больше ни о чём, когда, разблокировав телефон, сделал снимок экрана той самой полюбившейся ему фотографии Антона. А после стаканчик из-под кофе летит в урну, а сам он встаёт и идёт к метро, потому что придатки, кажется, уже отморожены.

***

Стоило Антону войти в квартиру, как в нос ударил пряный запах запечённого мяса. В животе сразу приятно заурчало, и он поспешил раздеться. Мама скорее всего из-за шума на кухне не услышала, как Антон пришёл, поэтому, когда он, подойдя к ней, обнял со спины, она подскочила и чуть ли не закричала. — Хватит мать пугать! — мама в шутку легонько ударила Антона полотенцем, но потом уже сжала в крепких объятиях. — Как ты тут, Тоша? Утром убежал, даже поговорить не успели. Это была довольно высокая — примерно метр семьдесят — женщина тридцати семи лет, но она абсолютно не выглядела на свой возраст: подтянутая фигура вместе с приветливым лицом и большими зелёными, как у Антона, глазами делали её очень симпатичной и почти юной. Парень очень гордился своей матерью и не скрывал этого, он поражался её силе воли и выносливости: то, как она в свободное от полётов время ходила в спортзал, для Антона до сих пор оставалось загадкой, потому что, видимо, любовь к физическим нагрузкам по наследству не передаётся. Но совокупность всех факторов, наверное, и делали её одной из лучших в своей профессии. — Я ничего, одно дополнительное занятие отменили, — Антон принялся накрывать на стол. — Вот и пришёл пораньше. Сегодня у нас был очень классный английский, Дмитрий Темурович специально оставил сдвоенный урок на это. Дискуссия на тему «Что главное в жизни?»... И Антон принялся рассказывать о прошедшем дне и, в целом, что творилось в его жизни. Да, они с мамой могли не видеться по несколько дней, но были действительно близкими людьми, которые говорили обо всём. — ...а потом он и говорит, мол, что согласен со мной, и ему даже добавить нечего, представляешь, это Попов-то! Мистер я-везде-вставлю-свои-пять-копеек-даже-если-всё-уже-сказано, — Антон, посмеиваясь, снова вернулся к тому, с чего начал — сегодняшнему уроку английского. Он иногда рассказывал маме про Арсения, начав делать это, ещё когда не испытывал к нему ничего. Про ситуацию с грандом она тоже знала и была на седьмом небе от счастья благодаря этой новости. — Знаешь, люди меняются, — улыбнулась мама, доедая свою порцию. Антон беззлобно закатил глаза вместе с протяжным «пф». — Да-да, и даже твой Арсений. Как ни странно, в ситуациях, подобно вашей, люди иногда сближаются. — Это явно не наш случай, но не буду спорить с твоей мудростью, — он шутливо склонил голову в поклоне, за что получил растрёпанные на макушке волосы. — Эх, ты чудо моё, — сказала она, начав убирать всё со стола. — Давай фильм какой-нибудь посмотрим? — Хорошая мысль. Может быть, «Общество мёртвых поэтов»? — Антон с надеждой посмотрел на маму. — Да ты ж его наизусть знаешь, — она посмотрела на него, хотела было ещё что-то сказать, но, наткнувшись на умоляющий взгляд, вздохнула и улыбнулась. — Хорошо, ладно, давай твоих «мёртвых поэтов». И Антон, весь довольный, пошёл к компьютеру включать свой самый любимый фильм. Так они и провели весь вечер за медленными разговорами и просмотром фильма, который уже служил скорее фоном. Мама рассказала Антону какие-то забавные случаи с работы, успевшие произойти за пару дней, а он так любил её слушать, что иногда даже записывал (в заметках его телефона уже накопилось столько историй, что, кажется, можно было печатать книгу под названием «Будни стюардессы»). Время близилось к ночи, а значит, пора было спать, иначе завтра не встать будет от слова совсем. Как пришёл со школы, Антон ни разу не брал в руки телефон и даже заранее отключил звук, чтобы тот не отвлекал его каждый момент. Но уже лёжа в своей кровати, он решил-таки буквально одним глазком проверить, что произошло за время, которое он находился офлайн. Сообщений было немного: какой-то мем от Оксаны и сравнительная таблица от Павла Алексеевича, которую он задал детально изучить к следующему уроку. В последнюю очередь Антон зашёл в Инстаграм, он уже давно отключил все навязчивые уведомления от этой соцсети, которые отражались в строке состояния, потому что это стало порядком его раздражать. Приложение показало, что его фотография понравилась паре человек, обычно Антон редко зацикливался на незнакомых профилях, которые проявляли какую-то активность в его профиле. Вот и сейчас это были люди, явно не подписанные на него. Бегло просмотрев уведомления, Антон вернулся было к основной ленте, но... ему же показалось, верно? Он снова зашёл в уведомления, и его сердце пропустило удар. Антон несколько долгих секунд просто смотрел в экран телефона, пока тот не начал гаснуть. Арсению понравилась его фотография? Как? Что? Почему? Может, тут ошибка? Нет, профиль был точно его, потому что, как ни стыдно было в этом признаться, Антон периодически пересматривал фотографии Арсения (влюблённая шестиклассница, ей-богу). Номер Оксаны он набрал сразу же, как отошёл от первого шока. — Алло, Оксан, привет, прости, что так поздно, но у нас проблема, точнее, не проблема, но я просто не знаю, что делать, — Антон выпалил это быстро и на одном дыхании. — Так, давай-ка по порядку. Что случилось? — голос был бодрым, значит, она не спала. — Короче, Арсений лайкнул мою фотографию в Инстаграме. — Чего?! Ты серьёзно сейчас? — у Оксаны, видимо, тоже случился шок. — Нет, просто так позвонить решил. Конечно, блин, серьёзно. Это ещё и фотография, та, твоя любимая... — Антон выдохнул, проводя ладонью по лицу. — О боже, где ты ещё такой счастливый. О-бал-деть... — на несколько секунд повисло общее молчание, они, наверное, отдавали своеобразную дань удивлению. — Не, слушай, у Арсения ничего просто так не бывает, ты же знаешь. А вообще, подпишись на него, посмотрим, что будет. — Оксана, ты в своём уме! — Антон чуть не поперхнулся воздухом от такого предложения. — Абсолютно, Антош. Давай, не ссы, на вашей свадьбе спасибо скажешь, — она рассмеялась. — Я ж проверю! Если не подпишешься, это сделаю я, да ещё и сообщение напишу. — Женщина, это уже шантаж! — Антон возмутился, но всё же покорно согласился. — Ладно, но ты не думай, я тебе это как-нибудь припомню. — Хорошо-хорошо, уже боюсь. Спокойной ночи, герой-любовник. И вызов завершился, оставляя Антона, полного различных мыслей, в тишине. Но чтобы не дать им окончательно завладеть собой, он снова заходит Инстаграм и нажимает в профиле Арсения кнопочку «подписаться», а потом убирает телефон подальше и не трогает его до самого утра. Лишь только проснувшись и зайдя в соцсеть, Антон увидит уведомление о взаимной подписке, выпадая из реальности окончательно.