Тёплый снег

Антон стоял в коридоре перед зеркалом и поправлял галстук, который, в цвет костюму, тоже был тёмно-синим. А единственное белое пятно в его наряде — рубашка, которую он решил не подгонять под рамки дресс-кода. — Арсений! Ты там спишь, что ли? — Арс заперся в его комнате и не выходил оттуда уже минут пятнадцать, аргументировав это тем, что не хочет, чтобы Антон видел его. — Да, я сейчас, секундочку! — Антон лишь вздохнул. Они всё утро втроём собирались на официальную часть, которая должна была начаться уже через полчаса. Мама Антона, к слову, смогла выкроить день и теперь ехала вместе с ними. А сейчас она делала последние штрихи в своём образе, задержавшись в ванной, откуда она, впрочем, уже вышла. — Ну как, готовы? — она лучезарно улыбнулась и разгладила складки на пиджаке Антона. — Да! Можно выдвигаться, — Антон не успел ничего сказать, как за спиной раздался бодрый голос Арсения. Он стоял в дверях и выглядел... сногсшибательно. — Ох, Попов, забудь всё моё недовольство, — Антон не мог оторвать от него глаз, а Арсений загадочно улыбался. Одет он был довольно просто: синие брюки и бледно-голубая рубашка, но эта простота скрашивалась атласным шейным платком небесного цвета, который сливался с глазами Арсения, где сейчас блестели озорные искорки. — Ладно, вы тут одевайтесь, я спущусь, вызову такси. Кстати, Арсений, выглядишь действительно круто, — она подмигнула ему. — Вы тоже очень красивы, — он галантно склонил голову. В прихожей для них троих было маловато места, поэтому, быстро накинув верхнюю одежду, женщина вышла из квартиры. Антон, не сдержавшись, притянул Арсения за талию к себе и поцеловал. — Терпение, мой юный друг, дождись окончания вечера, — отстранившись, прошептал Арс Антону на ухо. — Хм... Что-то мне подсказывает, что вчера ты не только за этим платком ходил, — Антон отошёл от него, начиная одеваться на улицу. — Всё возможно, — лишь пожал плечами Арсений, следуя примеру Антона. До школы они доехали быстро, не попав ни в одну пробку, и уже стояли в очереди гардероба, которая из-за родителей, пришедших поддержать своих детей, казалась нескончаемой. — О Боже... Я не опоздала? — к ним присоединилась слегка запыхавшаяся Оксана. На ней было летящее светло-голубое платье ниже колен и в тон ему изящные туфли на невысоком каблуке. — Выехала позднее, чем хотела, думала, не успею. — Да не, всё нормально, — сказал Антон, обнимая её. — Как ты себя чувствуешь? — Всё уже хорошо, — Оксана улыбнулась, потянувшись за объятиями к Арсению и маме Антона. — Только до вручения мне нужно будет заскочить к преподавательнице по философии. — Что? — Арсений взял из рук Оксаны пальто. — Зачем? — Я ей обещала свои конспекты занести ещё до болезни. Кстати, Арс, шикарно выглядишь, — она быстро перевела тему, и про философию они больше не говорили. — Ха-ха, Арсений, с таким объёмом комплиментов я тебя ревновать начну, — Антон в шутку подмигнул ему, и все засмеялись. Несмотря на толпу, их очередь сдавать верхнюю одежду настала довольно скоро, и, сделав это, они разделились: Антон с мамой и с Арсением сразу отправились в зал занимать места, а Оксана пошла в кабинет философии. Школа сегодня пустая: в этот день ни у кого уроков не было, только для десятого и одиннадцатого классов устраивали целое мероприятие. Оксана нервничала, на ходу перебирая в руках исписанные листы, она заранее достала все из сумки, висевшей на плече. Она несколько раз вдохнула перед тем, как постучаться, но, стоило Оксане занести руку, как дверь сама открылась. — Оксана! Господи, не пугай так... Я думала, что ты уже и забыла о моей просьбе. Проходи, — Ирина Владимировна отошла назад, пропуская ошарашенную Оксану в класс. — Здравствуйте... Вот, — она протянула небольшую стопку своих аккуратных конспектов, а после поправила лямку сумки, сползавшую с плеча. — Спасибо большое, после каникул я тебе их верну, — Ирина Владимировна кивнула и стала убирать конспекты в свой пакет, стоявший на столе. Очевидно, она хотела за ним вернуться уже вечером. А Оксана пока внимательно и с интересом разглядывала свою преподавательницу по философии, ей так понравилось, во что та была одета и как выглядела: узкая тёмно-синяя юбка в сочетании с мягким объёмным свитером голубого цвета делали Ирину Владимировну похожей на... черничное мороженое — сравнение странное, но Оксана никогда не была сильна в этом, — а волосы средней длины, которые Ирина Владимировна обычно носила в хвостике или пучке, теперь красивыми локонами рассыпались по плечам. — Вы идёте на официальную часть? — вопрос был глупым, но Оксане хотелось как-то завязать разговор. — Да, конечно. Кстати, тебе очень идёт голубой, — Ирина Владимировна улыбнулась, оторвавшись от складывания листов в пакет. — И... не жди меня, я немного опоздаю. Вспомнила сейчас кое-что... — Спасибо большое. Хорошо, — Оксана развернулась и направилась к двери. Но, будучи уже у самого выхода, она вдруг остановилась и вернулась обратно. — Хотя... я хотела Вам кое-что сказать. Ирина Владимировна удивлённо посмотрела на неё. — Возможно, я сейчас всё испорчу, но скоро Новый год... И мне почему-то хочется верить в чудо, — она на секунду остановилась, собирая всю смелость в кулак, ведь если начала — надо идти до конца. — С самого начала я Вас невзлюбила, честно скажу, на уроки ходила с трудом, но... В какой-то момент я осознала, что Вы мне нравитесь, причём...не как учительница ученице. Я влюблена в Вас и приняла этот факт недавно, но молчать просто не могу. Я понимаю, что очень неуместно, что... — Оксана... — Ирина Владимировна смотрела на неё с каким-то странным выражением в глазах, которое Оксане было не прочитать. Они стояли друг напротив друга, и на несколько секунд кабинет погрузился в тишину. — Простите меня, я наговорила глупостей, давайте забудем обо всём... — и она уже хотела было уйти, как почувствовала, что её остановили, нежно взяв за руку. Оксана вздрогнула от неожиданности, но глаз на преподавательницу не подняла. — Нам нельзя... Тебе только семнадцать, да и в этой стране такие отношения, кхм, не принимают. Тем более ты ещё и моя ученица... — это было сказано без нажима или агрессии, но с каким-то... сожалением? — Это очень внезапно для меня... Но я хочу, чтобы ты знала. Твои чувства взаимны. И Оксана всё-таки подняла голову и посмотрела прямо в глаза Ирине Владимировне. — Вы это сейчас серьёзно? — она не могла поверить. — Абсолютно, — та как-то горько улыбнулась, руку Оксаны так и не отпустив. — Тогда, — Оксана перевела взгляд на их руки, — можете сделать мне единственный подарок? — Какой? — Ирина Владимировна почти что пронизывала Оксану глазами. — Один поцелуй, если всё взаимно, — и снова два перекрёстных взгляда, в которых уже в открытую пляшут бенгальские огни. И вместо тысячи слов Ирина, выпустив руку Оксаны, за талию притягивает девушку к себе. А у Оксаны мурашки по всему телу от прикосновения нежных губ, которые, точно крем, оставляют после себя сладкое послевкусие. Сердце заходится, а пальцы сами зарываются в густые волосы учительницы, кажется, немного портя причёску. Сквозь тонкое платье тёплые касания ладоней чувствуются очень отчётливо, бросая в дрожь. Оксана думает, что это лучший подарок, который она когда-либо получала, пусть даже он и обречён остаться только здесь, в этом пустом кабинете. Она думает, что лучше так, чем держать чувства в себе. Оксана знает, что ей будет больно потом, но сейчас хотелось лишь подольше остаться в настоящем моменте, забыв о прошлом и будущем. Когда они медленно отстранились, всё вернулось на круги своя: здесь были лишь учительница и ученица... практически. — Спасибо за чудо, — сказала Оксана тихо и быстро вышла из класса.

***

— Ты чего так долго? — спросил Антон, когда подруга села рядом с ним. Официальная часть вручения ещё не началась: из-за каких-то неполадок с техникой всё немного задерживалось, поэтому Оксана безболезненно нашла среди людей Антона, его маму и Арсения. — И... Постой, у тебя немного помада смазалась. — Ой, спасибо, — Оксана полезла в сумку за телефоном и салфеткой. Закончив поправлять макияж, она подняла голову и наткнулась на пристальный взгляд зелёных глаз. — Оксан? — Антон приподнял брови, а у неё в голове завертелись шестерёнки в попытках что-то придумать. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Но тут раздалась спасительная мелодия, возвещая начало мероприятия, и Оксана облегчённо выдохнула. — Потом, Антош, всё потом, — но тот только слегка прищурился. — Я обещаю, расскажу после. Смотри, сейчас начинается уже! Он медленно перевёл взгляд на сцену, оставив эту тему до окончания вручения. Всё-таки любопытство грызло его уже не первый день... Вчера вечером, когда Антон с Арсением как раз увлечённо обсуждали вопрос гранда, им двоим пришло сообщение от классного руководителя, притом довольно странное по содержанию. Оно гласило: «Забудьте о моей просьбе, завтра на вручении всё узнаете сами». И как бы не пытались они что-то писать, им никто не отвечал. У Антона с Арсением, безусловно, была догадка, как разрешится их ситуация, но поверить в такой исход было... трудно. Первые сорок минут прошли довольно скучно, впрочем, как всегда на подобных мероприятиях. Их с Антоном вызывали несколько раз, ведь они являлись самыми активными участниками различных олимпиад и конкурсов, которых за прошедшую осень набралось немало. Как и предполагал накануне Арсений, обладателя гранда должны были объявить в самом конце. И вот спустя, казалось, вечность, когда Антон уже устало положил голову Арсению на плечо, прозвучали слова, заставившие их двоих превратиться во внимательность: — Итак, награждение подошло к концу, но перед тем, как мы с вами отправимся праздновать окончание уходящего года, я бы хотел ещё кое о чём рассказать. Уж поверьте, история и впрямь занимательная, — вёл всё это действо, к слову, Павел Алексеевич. — Месяц тому назад наша школа получила гранд на двухмесячное обучение в Америке. Было решено наградить им лучшего ученика нашего учебного заведения. Но как вы, наверное, знаете, в нашей школе учатся двое блистательных парней. Руководство решило устроить им экзамены. И, представьте себе, эти двое написали экзамены на одинаково высокие результаты. Арсений с Антоном переглянулись, им всегда очень нравилась подача Павла Алексеевича, а то, как он рассказывал истории, было отдельным видом искусства. — Незадача. Но времени писать другую работу нет, и решение принимать какое-то надо, — пока Павел Алексеевич рассказывал, он успел выйти на середину, а теперь разводил руки в разные стороны. — И знаете что? — он ухмыльнулся. — Парни-то сами ещё ничего не знают. Но это ненадолго! Потому что у этой истории хороший финал. Мы сумели связаться с нужными людьми, поэтому, встречайте, на сцену я приглашаю двух обладателей гранда — Арсения Попова и Антона Шастуна! Зал взорвался аплодисментами, а они просто не могли поверить в происходящее. Антон и Арсений улыбались друг другу, а Арс за секунду до того, как подняться, на мгновение сжал пальцы Антона. Уже стоя на сцене, когда им поочерёдно пожимали руки то директор, то классный, то какие-то ещё учителя, под нескончаемые аплодисменты, Антон думал, что, кажется, это был один из лучших дней в его жизни. Развернувшись к залу, он не знал, слезились ли у него глаза из-за ярких софитов или из-за чего-то ещё, но, взглянув на Арсения, в глазах которого тоже стояли слёзы, Антон понял причину... Поэтому, не выдержав, обнял его прямо там, на сцене.

***

— Вы такие молодцы у меня, — мама Антона поцеловала каждого из парней, когда всё кончилось, а все неспешно потянулись к выходу из зала. — Я так за вас рада! — Оксана чуть не задушила в объятиях и того, и другого, пока Антон с Арсением всё ещё не отошли от радостного потрясения. Они тоже потихоньку покинули зал, и уже в холле мама сказала Антону: — Ладно, вы тут отдыхайте, я поеду домой, хочу выспаться перед завтрашним рейсом. Простишь меня? — Конечно, ты чего? — Антон обнял её и тепло улыбнулся. — Когда вернёмся домой, мы постараемся быть потише. А ты звони, если что. — Хорошо, ты тоже! — она улыбнулась и, развернувшись, заспешила к гардеробу. А компания из трёх друзей направилась в общую зону, которую за ночь украсили до неузнаваемости. Повсюду были развешаны гирлянды, а в дальнем конце помещения стояла большая ёлка, которая тоже всячески переливалась. Все столы, шкафчики и диванчики убрали, вернее их заменили на один большой стол, на котором было много вкусного, начиная от напитков, заканчивая различными сладостями. Они взяли себе — каждый по чуть-чуть — и отправились было уже в дальний угол, поближе к окну, но внезапно дорогу им преградил Стас. — Ребята, во-первых, поздравляю вас, а во-вторых... мы шампанское принесли, не хотите? — он оглядел всех троих. — Да, — тут же откликнулась Оксана, вызвав у всех удивление, однако никто и слова не сказал. Вскоре у них в руках оказались три стакана с неплохим игристым — бокалов, к сожалению, не нашлось, — и Оксана, Антон и Арсений уселись на небольшую скамеечку у панорамного окна, которую решили не убирать. Играла тихая музыка, кажется, это было что-то новогоднее, а на улице начинался самый настоящий буран. Они какое-то время просто сидели в тишине, а потом Антон вдруг вспомнил: — Оксана, ты обещала, что расскажешь, — он посмотрел на профиль подруги, а та даже головы не повернула, продолжая наблюдать за падающим снегом. Внутри у него вдруг зародилось какое-то беспокойство. — Да... в целом, всё очень просто, — и Оксана рассказала о своей... наверное, глупой влюблённости в учительницу философии. — О Боже... Ты... никогда не говорила, что тебе нравятся девушки, — Антон обнял Оксану, а она положила голову ему на плечо. — Ха-ха, я никогда и не говорила, что мне нравятся парни. — Прости меня, я очень невнимательный друг, — Антон тоже смотрел на беснующийся снег. — Я не замечал, что творилось с тобой, и — ужасно прозвучит — мне так жаль... — Антош, эй, ты чего? — Оксана, подняв голову, улыбнулась ему. — Не вини себя. Я бы тоже не заметила. Я просто хотела это сама пережить, осмыслить, мне было легче, чтобы никто не знал. А рассказать ей я решилась вообще очень спонтанно... Но не жалею, если честно. Она снова посмотрела в окно. А Арсений, всё это время молча слушавший разговор, неожиданно поднялся с места и присел на корточки перед Оксаной, поставив стакан на пол рядом с собой. Он взял её за руку и заглянул в глаза. — Оксан, не называй свои чувства глупыми, пожалуйста. Это правда важно, — он сделал паузу и глянул на Антона. — Я был придурком, пытаясь отрицать их. — Спасибо вам, мальчики, — Оксана обняла Арсения за шею. — Спасибо, что не осуждаете... Ну всё, я плакать из-за вас сейчас буду! Давайте лучше выпьем. — За что пить будем? — Арс, взяв стакан, так и не сел обратно. — За любовь, ха-ха, — Оксана приподняла свой. — Я рада, что у вас всё сложилось. И они чокнулись стаканами под дружный смех. Так прошло около часа, они втроём о многом разговаривали, шутили и просто весело проводили время, пока Оксана в одну из образовавшихся пауз не сказала: — Слушайте, у меня что-то голова немного побаливает, я наверное, домой пойду, — она поднялась с места, и Антон с Арсением сделали то же самое. — О, нет-нет, сидите, не провожайте, я сама доберусь. — Но как же... — Всё в порядке, — она улыбнулась и, обняв всех по очереди, пошла к выходу. — Не понимаю... — Антон, чуть нахмурясь, смотрел подруге вслед. — Я думаю, ей хочется побыть одной, — тихо сказал Арсений, незаметно приобнимая Антона со спины. — Ты, наверное, прав, — он вздохнул и снова сел на скамеечку. Не успел Арсений что-либо ответить, как почувствовал бедром вибрацию от телефона, находившегося в кармане брюк. — Мне звонят, я отойду ненадолго. — Я с тобой, всё равно курить хочется, — Антон опять поднялся на ноги. — Антон... Это мама, — Арсений глазами-блюдцами смотрит на Антона, а потом почти что бежит к выходу, и успеть за ним оказывается сложной задачей. Арсения почему-то начинает трясти, когда он, оказавшись в пустом коридоре, нажимает «принять вызов». Внутри его захлёстывают смешанные эмоции, которые появились буквально за одно мгновение. Он прикладывает телефон к уху и слышит мамин голос, который в глубине души услышать хотел очень сильно. — Здравствуй, Арсений, — её голос звучит... никак. — Привет, мам... — а его собственный предательски его не слушается. — Поздравляю тебя с получением гранда, нам уже позвонили. С документами всё будет улажено, — до Арсения едва доходит смысл сказанного, он вслушивается в интонации, пытаясь найти там что-то, о чём сам не знает. Мама могла просто написать ему сухое сообщение, но она позвонила... Зачем? — известно только ей. — С наступающим тебя. — Я... скучаю, — а в ответ молчание. Арсений не знает, что оно значит, он уже ничего не знает. Ему просто до жути обидно, что с ним так обошлись, но он действительно скучает по родителям. Пусть, они ужасно с ним поступали, но Арс помнил и хорошее... И где-то на подкорке сознания он всё ещё надеялся, что его любят, ценят и примут, просто для этого нужно время. Но, наверное, в этот Новый год волшебства не произойдёт. — Ладно. И тебя с наступающим. Передавай отцу привет, что ли... А дальше он сам повесил трубку, но не отнял телефона, зачем-то вслушиваясь в короткие гудки. Но вдруг сзади его обвили чьи-то длинные руки. — Я всё слышал, — Антон уткнулся носом в шею Арсения, а тот посильнее прижался к нему, как будто ища поддержки. — Как ты? — Не очень, если честно, но... — Арс прикрыл глаза. — Знаешь, она мне позвонила. Могла ведь и не делать этого. — Мне кажется, ты им всё равно дорог, — Антон легко коснулся губами кусочка кожи, не закрытого шейным платком. — Им нужно... привыкнуть к тебе новому. Ведь даже такие нарциссичные люди, как твои родители, любят. По-своему, да, но всё же... Арсений ничего не ответил, а, выпутавшись из рук Антона, потянул его за собой. — Пойдём, а то тут могут шляться всякие... — они зашли в какой-то кабинет, он оказался незапертым и пустым. Антон настежь открыл окно и, достав из пачки, лежавшей у него в кармане, сигарету, закурил. Арсений сначала недовольно на него косился и ворчал на холод, а потом внезапно сказал: — Слушай, а можно мне? Я просто ни разу в жизни не пробовал, — в ответ Антон ошарашенно посмотрел на него. — Ты чего это? — Да не, просто интересно, чем ты себя травишь, — Арс, пожав плечами, встал спиной к окну и опёрся на локти. — Ха-ха, то есть ты перетрахался с половиной Питера, а курить ни разу не пробовал, — Антон усмехнулся. — Ну, во-первых, — Арсений нежно провёл рукой по волосам Антона, а затем стал накручивать на палец одну из русых кудряшек. — От секса такого сильного запаха не остаётся, а во-вторых... ой, как сейчас кто-то краснеть у меня будет. Он издевательски прикусил нижнюю губу, глядя, как Антон отводит глаза. Да уж, в таких диалогах он всегда проигрывал Арсению, но это не означает, что он был против. — Держи, — он протянул сигарету. — Только тебе вряд ли понравится. Арсений повернулся лицом к окну, взяв протянутое Антоном, а затем попытался затянуться, но тут же закашлялся. — Ну что, чудо, удовлетворил своё любопытство? — Антон забрал у него сигарету и, так и не докурив, выбросил её, а потом закрыл окно: стало совсем холодно от мороза и ветра, который всё не унимался. — Очень мерзко, как ты это вообще?.. Согласен, мне не понравилось. Не буду больше... — Арс все ещё немного покашливал. — И не надо, — твёрдо сказал Антон. — Я начал, когда родители развелись. Но обязательно брошу, слово даю. — Верю, — шепчет Арсений и тянется к Антону, он целует медленно и влажно, прижимая того к подоконнику. То ли те несколько глотков шампанского резко ударяют в голову, то ли они так действуют друг на друга, но перед глазами всё плывёт и размывается, оставляя лишь едва чёткие очертания. Перепутанные языки, гуляющие по телу руки, растрёпанные волосы и припухшие от поцелуев губы... Антон забывает обо всём, он тает стремительно и неумолимо, под прикосновениями Арсения, который, оторвавшись от губ, ощутимо прикусывает чувствительную кожу на его шее. И Антон от этого, кажется, окончательно теряет землю под ногами. Он тянется к рубашке Арсения и расстёгивает её почти до середины, когда тот отстраняется и смотрит на него потемневшими глазами. — Ты хочешь этого... прямо здесь? — Арсений смотрит, как щёки Антона заливает так идущий ему румянец, хотя Арс и сам, наверное, покраснел. — Чёрт, да... — Антон смотрит на него, слегка задыхаясь, а потом досадливо морщится, закрыв глаза. — У нас ведь ничего нет. Да твою ж мать... А Арсения, который тоже было подумал об этом, осеняет. И он готов просто расцеловать себя из прошлого. — Подожди буквально пять минут, — Арсений отстраняется и спешит к дверям, а Антон ничего не понимает. — Ты был прав, я вчера не только за платком ходил. Я купил смазку и презервативы на всякий случай. И я их не выложил из пальто. Сейчас вернусь! И он бежит вниз, оставив Антона в немом шоке. Всё нужное находится быстро, поэтому он возвращается ещё до того, как тот начинает нервничать. Арсений застаёт его наматывающим круги по кабинету. Арс закрывает дверь, подпирая её стулом на случай, если кому-то приспичит сюда войти. — Переживаешь? — Арсений обнимает Антон и целует его в щёку. — Нет, знаешь, абсолютно нет, — Антон хочет прикоснуться к губам Арса, но тот немного отстраняется. — Хорош ёрничать. Правда, всё нормально? — Всё хорошо, — Антон улыбается и шепчет практически в поцелуй. — Немного волнительно, конечно, но я тебе доверяю. Только давай не у подоконника, у меня иначе поясница откажет. — Ха-ха, ну, завтра ты вряд ли сидеть сможешь, так что это мелочи, — смеётся Арсений, за что получает шлепок по плечу. А потом Антон целует его, и они, не расцепляясь, медленно находят стенку, которую, Антону кажется, он прожжёт спиной. Его пиджак отправляется на пол, как, впрочем, и жилетка с рубашкой и галстуком. Антону легче — на Арсении всего лишь рубашка, которую он уже успел расстегнуть до половины. — Оставь, — Антон останавливает Арсения, когда тот хочет снять шейный платок. — Он тебе очень идёт. — Вау, да у кого-то появляются фетиши, — мурлычет Арс, сцеловывая глухие стоны: он оглаживает рёбра, грудь и спину, из-за чего Антон выгибается на встречу, теряясь в этих прикосновениях. Но он тоже не отстаёт: оторвавшись от губ, покрывает плечи и ключицы Арса беспорядочными поцелуями, рассыпая тонны мурашек по его телу. Арсений снова тянется к губам и целует глубоко, ещё сильнее распаляя. Антон был выше него, поэтому Арсу приходилось чуть запрокинуть голову, а Антону — положить руки ему на плечи, в то время, как руки Арсения были совершенно свободны. Он нежно проводит пальцами по животу Антона и подушечками чувствует, как того мурашит. Арсений улыбается прямо в поцелуй, а сам спускается ниже, медленно расстёгивает брюки и тянет их вниз вместе с бельём. А когда он обводит член по всей длине, Антон наконец отстраняется, прислоняясь затылком к стене и жадно хватая ртом воздух. Щёки и уши залиты краской, а его самого потряхивает от возбуждения. — Арс... — он захлёбывается воздухом, когда Арсений повторят движение, и чуть сильнее сжимает его плечо. — Арс... я ж сейчас не выдержу... Арсений всё понимает, поэтому отстраняется, доставая из кармана штанов всё необходимое. Раздевается сам и проводит нужные махинации, он чувствует, что за ним наблюдают, и это заставляет адреналин бежать по венам быстрее. — Повернись спиной ко мне, — мягко говорит он, выдавливая из тюбика небольшое количество смазки. Антон послушно повторил за словами Арсения. — Если что, сразу говори, хорошо? В ответ Антон кивнул, и Арсений мягко поцеловал его в плечо, одной рукой стал гладить спину, живот, бёдра, а другой... Когда Антон почувствовал внутри себя один палец, было терпимо, когда два — уже немного неприятно. Но благодаря смазке всё было безболезненно, пока что... Арсений пытается немного растянуть его, из-за чего Антон слегка морщится. — Ты как? — Арсений оставляет цепочку поцелуев от уха до ключицы. — Всё хорошо. Арс, только ты сделай так, чтоб не растягивать, окей? — Уверен? — Абсолютно. Антон издаёт полустон-полувсхлип, когда Арсений входит в него сразу на полную длину, а потом шипит от боли, которая, несмотря на всё, была довольно ощутимой. Арсений замирает, давая привыкнуть, целует, гладит, пытается сделать легче... — Могу я?.. — Антон отвечает кивком и выгибается от первого толчка, не пытаясь сдержать звуков. Арс берёт темп небыстрый, постепенно наращивая его. Антону сначала больно, но потом его накрывает волнами возбуждения ещё сильнее прежнего. Он цепляется за стену, пытаясь сохранить равновесие, которое из-за дрожи в коленях норовит исчезнуть, но чувствует, как его прижимают к груди и знает, что не упадёт. Арсения кроет первым, а Антону нужно ещё несколько последних толчков, чтобы задохнуться в оргазме, едва не сгибаясь пополам. Он прислоняется щекой к прохладной стене и ощущает, как сзади к нему прижимается разгорячённый Арсений, от которого бабочки во всём теле, от которого сносит крышу и теряется земля под ногами, от которого теперь веет уютом и домом, от которого ему не хочется уходить ни-ку-да.

***

Оксана и правда не пошла домой, как сказала. Голова у неё действительно немного болела, но ей просто хотелось погулять по школе... одной. Теперь она сидела на подоконнике окна одного из коридоров на каком-то этаже и смотрела в окно. За стеклом метёт, и на душе также... Забавно, такие совпадения иногда случаются. Арсений, наверное, был прав. Ей действительно грустно сейчас, и она бы хотела прочувствовать эту грусть до конца и без остатка. Оксана ведь призналась, а это не что иное, как безоговорочное принятие своих эмоций и ощущений. Оксана ещё не знала, насколько счастливой станет на выпускном вечере, когда можно будет отбросить все формальности и назвать свою учительницу Ирой, когда можно будет просто взять её за руку... Но это уже совсем другая история.

***

Дни до Нового года прошли в суматохе с документами и билетами. Сборы решено было оставить на следующий год, потому что иначе времени на сам праздник просто не оставалось. Они решили отмечать дома, ничего особенного не придумывая. Лишь мама Антона настояла на том, чтобы пригласить друзей. Новый год этот получался очень каноничным, как выразился Арсений, когда приветствовал гостей. Они сели за стол примерно к одиннадцати, чтобы как следует познакомиться и в следующем году, по крайней мере, знать имена друг друга. До полуночи оставалось около десяти минут, когда Антон внезапно вспомнил об одном своём давнишним желании. — Арс, пожалуйста, пойдём на улицу, — он умоляюще посмотрел на него. — Что? Зачем? Сейчас же уже куранты будут. — Пожалуйста, мне нужно успеть, с тобой... — он уже начал подниматься, потянув Арсения за собой. — Мама, можно мы выйдем? Буквально минут на пятнадцать, здесь, у подъезда. — Ты чего? Сейчас же уже Новый год... — Пожалуйста! — Ну хорошо, идите, — улыбнулась мама, возвращаясь к беседе с подругой. — Не замёрзните только, умоляю. — Да-да, хорошо! — и Антон буквально потащил ничего непонимающего Арсения за собой, а через пять минут они были уже на улице. Ночь тихая: падал пушистый снег без единого порыва ветра, всё вокруг сверкало, искрилось — и внутри, и снаружи. — Смотри, осталось три минуты... — Арсений посмотрел на экран телефона, Антон его перебил. — Арс, я счастлив, что ты появился в моей жизни в этом году. Несмотря на все наши с тобой неприятности, мы сейчас здесь и мы вместе. Спасибо, — и не успел Арсений что-либо ответить, Антон поцеловал его, исполняя свою тайную мечту. — Я тоже безумно счастлив, что у меня есть ты, — Арс сказал это тихо, практически не отстраняясь. И в этот самый момент всю округу огласил грохот. Они оба повернули головы и увидели, как в воздухе зажигаются снопы ярких искр. Фейерверки были красными, жёлтыми, зелёными и самыми-самыми разными... — С Новым годом! — Арсений оторвался от светопреставления и посмотрел на часы, где было ровно «0:00». А потом он посмотрел на Антона, который так и продолжал наблюдать за салютом, отражая в своих больших глазах все эти вспышки. Арсений вдруг подумал, что он действительно привязался к этому человеку, а ведь ему не верилось, что мог чувствовать такое. — Мы в кино... А ещё Арсений подумал, что всё будет хорошо, потому что проделать путь, который проделали они, и вернуться в ту же точку взаимной неприязни уже не получится. Ему очень хотелось в это верить. А ещё через несколько дней они улетят в Америку вместе. И если даже это не было поводом надеяться, то что тогда вообще имело смысл? Этой зимой снег ощущается практически горячим. Возможно, во всём виновато глобальное потепление... Хотя нет, во всём виноваты они сами.