клятва.

Зима в этом году удивляет своей суровостью. Снег громко хрустит под ногами, а поток ледяного ветра больно обжигает лицо. Олег идёт до подъезда практически наощупь. Проблема отсутствия освещения вот уже который год не теряет своей актуальности, а в этом районе про существование фонарей, кажется, вообще никогда не слышали. Телефон давно разряжен и валяется в кармане, не неся совершенно никакой пользы. Наушники, спутавшись, застряли в связке с ключами и Олег вынужден какое-то время стоять у подъездной двери, под тусклым светом мутного фонаря, распутывая получившееся безобразие. Наконец-то удаётся открыть дверь и поскорее юркнуть внутрь. В подъезде тепло, слегка сыро, и по носу бьет неизменный запах, уведомляющий, что тут живут не только люди, но и дворовые коты, вынужденные хоть где-то прятаться от мороза. Стены выкрашены в больнично-зеленый оттенок, лампочка на первом этаже уже пару месяцев как разбита. Но Олегу надо на третий. Почему-то в голову лезут воспоминания, как будучи мальчишкой так же забегал в подъезд, грел заледеневшие руки о тёплые батареи, и снова во двор, строить снежные крепости. Присутствует огромное желание вернуться в то беззаботное счастливое время, но, увы. Наконец-то перед глазами появляется нужная дверь. Ключи в верхний замок и три раза повернуть в право. Скрип и легко открывающаяся дверь. В темноте нащупывает выключатель. Щелчок. Желтый свет разливается по комнатке с выцветшими обоями. В коридоре пара потасканных кроссовок. Значит, один. Савченко рядом оставляет свои, закрывает входную дверь, и не спеша проходит в спальню, скрипя старыми половицами. Находит Рому в кровати. Зрачки по пять рублей и глупая улыбка. Моментально охватывает злость и хочется об этом уведомить, надавать Сащеко подзатыльников, повизжать, поколотить посуду. Но вместо этого Олег шумно глотает воздух, опускается рядом на кровать, и зачем-то заводит диалог, прекрасно осознавая, что выйдет он ни разу не конструктивным. – Ты же обещал. Рома медленно поворачивает в его сторону голову, долго фокусирует взгляд, и наконец-то понимает, в чем вообще суть претензии. – Я завяжу, Олеж. Клянусь. Мне просто нужен был последний раз. Савченко будет себя очень за это винить, но снова верит. Клятва же. Рома обычно такими громкими словами не разбрасывается. По крайней мере, не разбрасывался раньше. Хотя, тот, с кем Олег познакомился в далеком две тысячи одиннадцатом, и тот, кто сейчас лежит рядом, – два совершенно разных человека. Но Савченко старается не думать об этом, предпочитая снимать розовые очки только в редких случаях. Олег опускается на свободную подушку, прикрывает уставшие глаза, и в голову снова лезет всякое. Хотели же переехать. Ещё год назад. Но вместо этого устроили трип, длиною в пару месяцев, и выжили-то каким-то чудом. Денег осталось столько, что дай бог, чтоб на еду и сигареты хватало, какой уж тут переезд. Надо альбом доделывать. Точно надо. Весной уж должен выйти, а написано всего пару треков, и ни один не сведён. Когда все успеть? Ещё Ромин папа просил заехать, помочь с ремонтом. А когда он просил? Да, кажется, с месяц назад... Позор какой, утром надо обязательно набрать и извиниться... Сам не замечает, как его вырубает. Просыпается от солнечных лучей, бьющих по глазам. Ну да, конечно, вчера же никто не додумался зашторить окна. Рома лежит рядом. Уже не спит, что-то читает в телефоне. Злой. Оно и неудивительно - отхода. Надо многое обсудить, но лучше сейчас его не трогать. Олег встаёт с кровати и разминает затёкшее тело. Ремень на штанах за ночь передавил живот, оставив красный след. Савченко стягивает надоевшие джинсы, бросая их куда-то рядом с кроватью, и плетётся в ванну, оставляя открытой дверь. Во-первых, нечего прятать, во-вторых, если закрыть, то есть вероятность просто свариться в крохотной ванной комнате. Рома всегда удивляется, как Олег может с таким удовольствием мыться в кипятке. После душа даже как-то дышится легче. Голова становится чуть ясней, а мысли – чуть упорядоченнее. Рома говорит, что звонил отец и просил заехать, Олег охотно соглашается. Сащеко шлёт папе сообщение, оставляет мобильник на зарядке, и тоже уходит в душ. Ему с Олегом спокойно и легко. Он не ебет мозги, не капает на нервы. Знает, где нужно что-то сказать или сделать, а где лучше не трогать. Любит. Очень сильно любит. И это взаимно. Олег уходит на кухню, щёлкает по электрическому чайнику и комната наполняется характерным гулом. На скорую руку мастерит завтрак и опускается на скрипучий табурет, оставляя в заметках телефона какие-то наброски для новой песни, которая, если все пойдёт как надо, вот-вот увидит свет. Рома появляется с полотенцем на бёдрах, зачесывая назад влажные волосы. Притягивает Олега к себе, ласково целует, и в глаза так преданно смотрит. А тот жмётся ближе, улыбается, и едва ли не мурчит от удовольствия. Соскучился. Савченко уезжал на неделю с небольшим в Москву, оставляя Рому в Минске. Но сейчас они позавтракают и поедут загород, к родителям. Потом, наверное, купят чего-нибудь выпить и, может быть, Олег даже уговорит Сащеко приготовить им ужин. А завтра наконец-то появятся на студии. Жизнь возвращается в прежнее русло. А, да, ещё надо как можно скорее переклеить на кухне обои, а то уже смотреть страшно. – Да, давай заедем в строительный на обратном пути, я не против, - соглашается Рома, - заодно посмотрим дощечки для основания кровати, потому что с того раза никто ничего не починил. У Савченко на лице появляется глупая улыбка, когда до него доходит, про какой «тот» раз говорит Рома. Да, он прав, кровать не мешало бы подлатать. Ну, перестарались, с кем не бывает. Бабка из соседней квартиры тогда спрашивала, что за барышня там ночью так кричала. Сащеко ей ответил, что просто примерещилось, а Олег едва не расхохотался, обещая самому себе быть потише. Парни снова погрузились во всю эту семейную бытовуху, что Олега очень радовало, заставляло чувствовать себя нужным. Роме, в целом, не особо хотелось таскаться в десятом часу вечера по магазинам, но при взгляде на Олега, с задумчивым лицом выбирающего коврик в ванную, на душе становилось хорошо и тепло. Да, все-таки Сащеко с ним очень повезло. По возвращении домой разлили по бокалам вино, Рома, поддавшийся уговорам Олега, встал к плите, готовить ужин. Из колонки негромко доносилась музыка, а Олег принялся отдирать старые обои. Вот доделают кухню и приступят к коридору. А там уж и спальню бы не мешало освежить. Если с переездом пока никак, значит, надо хотя бы имеющееся облагородить. Взгляд Савченко периодически падал на Рому, пританцовывающего у плиты, заставленной кастрюлями и сковородками. Олег понимал, что дом там, где Рома. Кругом разруха, причём, речь не только о квартире. Но рядом с ним - спокойно, тепло, и уютно. Наверное, это и есть та самая любовь.