Попробуй спасти(сь)

Антон не часто шатался по клубам, барам, различным пивнушкам, а на вписках так вообще был редким гостем. Вот что хорошего в том, чтобы ютиться в тесной общажной комнате, где каждый третий, дошедший до кондиции, готов облапать тебя с ног до головы, при чём мужская половина тоже участвовала в этом, где все курят, пьют, там же блюют и спят? Ну фу же, да? Шастун не был занудным ботаном, но в свои восемнадцать предпочитал всему этому бедламу коротание вечеров в одиночестве за листанием новостной ленты, просмотры тупых, но до усрачки смешных сериалов, посиделки с друзьями в небольших компаниях и прогулки с девушкой... Кстати говоря, именно последнее заставило его всё-таки притащить свою задницу в ночной клуб, в котором часто ошивались студенты, и напиться. Вот так. А вы что хотели? Не каждый день вас бросает девушка, с которой вы собирались прожить долгую счастливую жизнь, нарожать мелких карапузов и умереть в один день. Ну, не прям так, но основную мысль вы поняли. Антон всё это время думал, что любил Иру, да и ему с ней было вполне комфортно, а что ещё надо? Срались они часто, да, но у кого в этом деле тишь да гладь? Иногда парень ловил себя на мысли, что Ира не тот человек, который ему нужен, но потом смотрел на других девушек и понимал, что из всех вариантов Кузнецова более чем идеальная: весёлая, красивая, с ней интересно просто поговорить, да и как многие девушки она не играла недотрогу, а могла выпить вечерком с ним пива, а потом потрахаться. С ним, естественно. Да и в плане секса у них всё было нормально... Но в один прекрасный (нет) день она просто призналась в том, что не по части членов. Антон, конечно, знатно охуел, узнав, что его девушка лесбиянка, но закатывать истерику не стал. Они сели, спокойно поговорили — в основном говорила Кузнецова, ведь в этом время Антон находился где-то далеко-далеко, пытаясь понять, в какой момент так жойско облажался — а затем Ира ушла. К Оксане. Их общей подруге. А, да, их познакомил как раз-таки Антон, ведь девушка училась в его группе. Ну пиздец. Вот на такой весёлой ноте наш Антоша поставил себе цель на вечер: переспать с совершенно незнакомой девушкой. Ну а что? Теперь он свободный, а так хоть расставание с Кузнецовой перестанет неприятным зудением раздражать сердце. После шести шотов текилы, убедив себя в том, что он просто пиздецки охеренный альфач, Шастун глазами начал искать жертву. В смысле, не ту, которую приносят в жертву, а ту, для которой он, ну, охотник. Мда. Остановив свой выбор на миловидной брюнетке — ну вот, снова вспомнил свою не сложившуюся любовь — Антон включил обаяние и под лозунгом "вижу цель, не вижу препятствий" двинулся вперёд. Эти самые препятствия не заставили себя ждать, поэтому ноги Шастуна предательски подкосились на третьем шаге и он с грацией пропитой коровы на льду полетел носом в пол, лишь чудом не подцепив рядом стоящего парня. Зажмурившись, парень уже мысленно извинился перед сломанным носом и почти начал стонать от боли заранее, но с удивлением, насколько это было возможно в его положении, обнаружил, что столкновения с полом не последовало. Сильные руки крепко обхватили плечи, не давая упасть, а затем потянули назад, возвращая в вертикальное положение. — Ты как? — донеслось до парня сквозь громкую музыку, и он наконец-то открыл глаза. Высокий, но не выше его самого, красивый — нет, блять, просто охуенно красивый — голубоглазый брюнет лет двадцати пяти – двадцати восьми. Чёрные узкие джинсы с дырками на коленях, чёрная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, оголявшими часть острых ключиц. Зачесанные назад волосы, забавный, с плоским кончиком, нос, выразительные скулы — Антон о таких и не мечтал. — Ого, — только и смог произнести Шастун, мельком думая о том, что, если бы он имел хотя бы часть этой ауры и внешней обворожительной выразительности, Ира, может быть, и не стала бы лесбиянкой. Не то, чтобы он считал себя ущербным, но стоя рядом с таким мужчиной — да. Брюнет насмешливо смотрел на парня, а затем скользнул взглядом по его телу, отчего пьяное сознание Шастуна вздрогнуло. Антон изо всех сил старался не быть придурком, но, как говориться, хуй там плавал. Или не плавал? — А, ну... Спасибо? — неуверенно протянул парень, и ухмылка брюнета стала лишь шире. Он прищурился, всматриваясь в глаза Антона, от чего на несколько секунд повисла неловкая, по крайней мере для Шастуна, пауза. Потом по всем канонам приблизился к нему, а подросток как стоял, не шелохнувшись, так и стоит. — Аккуратнее, ушастик, — протянул незнакомец, опаляя шею горячим дыханием и тут же отстраняясь. Антон тупо хлопал глазами, открывая и закрывая рот, но не произнося ни звука. Это что, к нему сейчас подкатывали? Так, Шастун, а ну-ка, руки в ноги и текай оттудова. Антон сглотнул, кивая самому себе на то, что нужно уходить, ведь далеко не трезвый разум уже вбивал мысль о том, какой этот мужик охеренный, а про ту брюнетку он уже и не помнил, — Я Арсений, — представился брюнет, едва заметно проводя языком по губам. Шастун выпучил глаза, когда тело отозвалось настолько неоднозначно на простой жест со стороны уже Арсения. В помещении неожиданно стало душно, а выпитый алкоголь с новой силой навалился на непривыкшую тушку паренька. Ох, не готов он был к такому предательству со стороны собственного тела. Стало жарко, но Антону показалось, что жар исходил от парня. Неожиданно захотелось коснуться его кожи и проверить — он действительно горячий или это нездоровая фантазия Шастуна. — Вы со мной типа знакомитесь? — ляпнул Антон. Он немного прихуел, поэтому сил на возведение себя в статус "непробиваемый кретин" банально не хватило. Арсений рассмеялся, и вот Антон залип во второй раз. Сука, это что за мужик вообще? — Я с тобой типа знакомлюсь, — ответил брюнет со смешком, протягивая руку. Шастун нахмурился, недоверчиво разглядывая протянутую конечность. Он помнил, что мама не разрешала разговаривать с незнакомыми взрослыми дядями, а он, как хороший мальчик, вымахав под два метра, всё ещё помнил её наставления, поэтому не спешил раскрывать тайну своего имени. — Хватит подозревать меня во всех преступлениях мира, — цокнул Арсений, убирая руку. Антон прищурился: в каждой шутке есть доля шутки, — Вообще-то, если бы я не оказался рядом, то ты бы уже соединился с полом в страстном поцелуе, — закатил глаза, — Может выпьем? Антон пожал плечами. Нет, пить он больше не собирался, но этот Арсений заинтересовал его. Не как мужчина, что вы! Просто, ну...такой загадочный, что ли... Поэтому, до конца не осознав, что делает, парень приземлился на прежнее место у барной стойки, обнаружив себя в непозволительной близости от брюнета. Шастун придвинул ближе колени, уходя от прямого касания с его ногами, на что Арсений усмехнулся, одновременно с этим делая заказ. Так перед Антоном приземлился неизвестный ему коктейль, а перед Арсением — виски с колой. — И что же ты делаешь здесь один? — первым нарушает молчание Арсений. — А что обычно делают в клубах? — пожимает плечами Антон, вопреки всему делая глоток коктейля. Вкусно. — Ищут, с кем бы провести ночь, — улыбается брюнет, наблюдая за Шастуном, но не прикасаясь к собственному напитку, — Ты здесь ради этого, я прав? Антон давится, но старается сдержать кашель, отчего на глазах появляются слёзы. Он смотрит на Арсения, который так запросто понял его намерения, но чисто из-за врождённой упрямости хмурится. — Вот совсем не ради этого. Просто... я вообще здесь с девушкой должен был встретиться, но...— Арсений скептично выгибает бровь, и Шастун хочет взять свои слова обратно. И вообще хочет стать невидимым, — ...она не смогла прийти. — Ясно, — отвечает парень, ни на грамм не веря, — Значит, расстался с девушкой, — кивает сам себе и усмехается, видя мгновенно вытянувшееся лицо Шастуна, за которым следует обиженная мордашка. И усмешка перетекает в улыбку. — Откуда ты... Да, блять, ладно! Я расстался... — Бросила. — Что?..— непонимающе хлопает глазами Антон, поэтому Арсений жёстко уточняет с самодовольной улыбкой. У этого хера по жизни такой девиз, или он специально выводит Антона? — Она тебя бросила. Шастун поджимает губы, сдерживаясь, чтобы не плюнуть в лицо этому смазливому Арсению, который посмел насмехаться над его положением, но продолжает молча смотреть на парня, а затем и вовсе отворачивается, в пару глотков допивая напиток. Несмотря на резкую смену настроения Антона, Арсений многозначительно хмыкает, изучая Шастуна взглядом. — Неважно, мне пора, — кидает Антон и вскакивает на ноги, тут же теряя равновесие и удерживаясь в вертикальном положении лишь благодаря быстро среагировавшему брюнету, — Я сам. Но, вопреки своим словам, не отстраняется от Арсения, да и не смог бы — тот крепко прижимает его к себе, не давая двинуться. Антон задерживает дыхание, встречаясь со взглядом брюнета и всё... Дальше дышать не может. Голубые глаза темнеют, зрачки расширены, он медленно проводит рукой по спине Шастуна, останавливаясь где-то на лопатках. — Я же говорил: аккуратнее, — выдыхает чуть ли не в самые губы Арсений, на секунду обнажая — вот тут Антон вообще потерял связь с реальностью — клыки в улыбке, — Никуда ты не пойдёшь, ушастик. Сначала приведём тебя в порядок. Антон не успевает, да и, чёрт с ним, не хочет возмущаться, когда Арсений уверенно тянет его через зал в туалет. Краем сознания он понимает, что это едва ли смахивает на проявления чисто человеческой доброты — неоднозначные действия, усмешки, раздевающий взгляд, но пьяное сознание, закреплённое неизвестным, но по вкусу крепким алкоголем, твердит посмотреть, что будет дальше. А Антон же не конфликтный, поэтому, самы знамы, не спорит с ним, когда они заходят в туалет. — Да не надо приводить ко мне чувства, я нормально, — вяло отзывается Антон, не готовый окунаться головой в холодную воду, но с удивлением отмечает, что его тянут отнюдь не к раковине, а в сторону кабинок. — А я не хочу, — запоздало говорит Антон, когда щёлкает замок, и он спиной прижимается к стене кабинки. Арсений пропускает смешок, и только тогда Шастун понимает, что его завели сюда вовсе не поссать, а парень явно не собирался наблюдать за сим действием, готовый в любой момент поддержать пьяного подростка. Подержать, — Ой, а мы не в туалет?.. Арсений закатывает глаза и в секунду впечатывается поцелуем в губы Антона, стукаясь зубами. Шастун теряется, на секунду всё вокруг темнеет, а голова и вовсе перестаёт соображать. Парень целует мокро, настойчиво, сминая его губы, скользя языком глубже в рот, проводя им по ровной линии зубов. Антон мычит что-то нечленораздельное, едва успевая отвечать. Он не до конца понимает, что происходит, но тело отзывается приятной истомой, поэтому он и не думает отталкивать Арсения, руки которого подцепляют края футболки, переходя на плоский живот, очерчивая рёбра, проводя по спине. По телу проходит волна мурашек, когда брюнет целует подбородок, уголок губ, языком оставляет влажный след рядом с ухом и опускается к шее, беспристрастно покусывая и целуя. Шастун рвано выдыхает и обвивает его руками, зарываясь пальцами в тёмные волосы и оттягивая их назад. Арсений стонет, подаваясь бёдрами вперёд, потираясь вставшим членом об Антона. Тот замирает, задерживая дыхание, и сильно жмурится, словно кто-то резко выталкивает его в реальность. Подросток часто моргает, собирая остатки сознания, но тело всё ещё отзывается на ласку, выгибаясь навстречу рукам Арсения, блуждающим под его футболкой. Ебать Проносится в голове парня. Это точно описывает ситуацию. Даже не так — это его сейчас хотят выебать. Жёстко так, пьяного и в туалете. А, ой... Еба-ать — Какой ты охуенный, — стонет Арсений, вновь приникая к его губам, пальцами ловко разбираясь с пряжкой ремня. — Стоп, блять! — резко выпаливает Антон, отталкивая брюнета. Нет уж, он не готов потерять сегодня анальную девственность. Да, блять, вообще по жизни не готов! Он натурал! Самый натуральный натурал. Натуральнее только молоко "Домик в деревне", — Я не гей! Арсений нехотя отстраняется, но руками упирается по обе стороны от головы парня, тем самым создавая некое подобие ловушки. Он часто дышит, ежесекундо облизывая губы, глаза с расширенными чёрными зрачками затуманены, волосы растрёпаны стараниями самого Шастуна — это выглядит довольно мило и, да, давайте просто признаем это: пиздецки сексуально. Антон сглатывает, рассматривая лицо Арсения, и почти что стонет в голос, ведь желание с новой силой накатывает на него, но подросток старательно подавляет его, ведь, сука, сам минуту назад убеждал себя в гетеросексуальности. — Ты не гей, — согласно кивает Арсений, подаваясь вперёд и едва не касаясь губ Антона, покрасневших от поцелуев. Он смотрит на эти самые губы и усмехается, — Но это не отменяет того факта, что у тебя встал, — и как будто невзначай проводит рукой по бедру вверх, задевая пах. Антона подбрасывает на месте, и он до боли закусывает губу, чтобы не застонать. — Это не... — Не на меня, как же, — смеётся Арсений, проводя кончиком носа по шее подростка. И это простое касание настолько приятно, что парень откидывает голову, давая больше простора для действий. Ухмылка брюнета становится шире, и он, посчитав это немым согласием, припадает губами к ключице, оттягивая ворот футболки, а второй рукой накрывает член Шастуна. Антон снова вздрагивает всем телом, пытаясь оттолкнуть настойчивого парня, но тот перехватывает его руки, заводя за голову. — Нет-нет, ушастик, — шепчет он на ухо, проводя языком по мочке и цепляя её зубами. У Антона подкашиваются ноги, он прикрывает глаза от удовольствия, — Просто доверься мне. Обещаю, тебе понравится, — выдыхает он и Шастун стонет в голос. Ему хочется большего. Прямо сейчас. Но он упорно вбивает в голову мысль о том, что его хотят просто отыметь. Блять, это ещё и мужик! Поэтому, собрав остатки благоразумия, расходясь во мнениях с собственными желаниями, Антон жалобно скулит куда-то в макушку брюнету: — Отпустите, пожалуйста... Арсений рычит ему в шею и заставляет себя отстраниться. Антон, потеряв поддержку, скользит по стене, но удерживается на ногах. — Ну что ещё? — недовольно спрашивает Арсений, глядя на подростка сверху яркими голубыми глазами, от которых ноги сами собой разъезжаются в стороны. — Мне нет восемнадцати, — ляпает Антон, надеясь на то, что Арсений благородный. И не педофил. По сути, Антону есть восемнадцать, поэтому Арсений априори не может им быть, но ему об этом знать не обязательно. Брюнет вопросительно изгибает бровь, окидывая Шастуна взглядом, прикрывает глаза — Антон не уверен, что выглядит дохуя эротично, но реакция парня вопит обратное — а затем открывает, окутывая подростка ледяным холодом. — То есть как это? — сквозь зубы цедит Арсений, щурясь, словно пытаясь уличить Антона во лжи. Но тот героично выдерживает тяжёлый взгляд. Ну, как героично... Вжимает голову в плечи, глядя изподлобья на брюнета и неловко сводя ноги вместе, — Ты несовершеннолетний? — Ээ... Ну... Как бы это...— мямлит Шастун, пытаясь встать ровнее в полный рост. И на этом бормотанием его джинсы съезжают вниз почти до колен, — Да! — выпаливает Антон, когда Арсений прослеживает путь части одежды, останавливаясь на весьма однозначной эрекции. — Пиздец, — раздражённо цедит брюнет, прикладывая ладонь к лицу, — Ты вообще в своём уме?! А если родители узнают?! — накидывается на него разъярённой фурией, заставляя испуганно хлопать глазами, — Боже, я чуть не отымел ребёнка...— и взгляд настолько трагичный, что Антон почти готов сам прыгнуть ему на член, лишь бы не быть виновником такого выражения лица Арсения. — Я... — начинает оправдываться Антон, подтягивая штаны, но убийственный взгляд его затыкает. — Какого хуя ты здесь делаешь? — Прошу заметить, что это не я затащил вас в туалет и начал грязно домогаться, — не выдержал Антон, решая, что брюнет в конец охуел. Да, блять, серьёзно, это он что ли полез в штаны едва знакомому парню, который и не соглашался на это. Окей, стоны, ответные действия и поцелуи не считаются. Это говорил не Шастун, а шесть шотов текилы в нём! — Что-то я не заметил, что ты был против, — кивнув на топорщащуюся ширинку, сказал Арсений, прищуриваясь и так же глядя в зелёные глаза напротив. Антон покраснел. То ли от стыда, то ли от злости. — Я просто растерялся! — Поэтому залез ко мне в рот языком? — Я пытался вытолкнуть ваш, — со знанием дела произнёс Антон, не согласный с поражением. Брюнет звучно цокнул, — А вы меня ещё и споили, хотели воспользоваться ситуацией! — Да, блять, откуда я знал, что тебе нет восемнадцати?! Что-то я не заметил ебаную табличку на лбу! — Ну приехали. Знаете, не каждый день меня пытаются отыметь мужики в туалете, — всё тянет своё Шастун, но страх и злость всё больше отступают, давая заметить, насколько Арсению идёт этот образ: растрёпанный, с расстёгнутой наполовину — и когда только успел? — рубашкой, взлохмоченными волосами и раскрасневшимся лицом. Если бы у Антона и так не стоял, то встал бы. Да. — Сука, — выплюнул Арсений, уже в который раз пробегаясь по телу Антона тем самым раздевающим взглядом. Но в этот раз он был каким-то вымученным. Как если бы перед вами покрутили вашей любимой конфетой, дали потрогать, а в рот взять не разрешили, — А если бы я не остановился? — То через девять месяцев стал бы отцом, — неудачно пошутил Антон, прикусывая язык, когда получил гневный взгляд голубых глаз, — Ну что? Мне теперь отсосать вам в качестве извинения? — обиженно выпятил нижнюю губу Шастун, сводя брови. Арсений сглотнул, не оценив очередную шутку, и закусил губу, глядя на пухлые губы Антона, которые отлично бы смотрелись на его члене. Антон, проследив за его взглядом, не удержался и мазнул языком по нижней губе, чуть приоткрывая рот. Ну, Арсений, как мы уже выяснили, не выглядел педофилом, поэтому приставать снова не начнёт. То есть, Антон на это надеялся (хотя в глубине души надеялся на обратное). — Чёртов мальчишка! — прорычал брюнет в перемешку со стоном, а затем послышался щелчок, и он вылетел из кабинки, громко хлопая дверью туалета, оставляя Шастуна наедине со стояком и вновь спущенными штанами.

***

— Сказать по правде — это было напряжёпно, — выдохнул Антон, болтая остатки кофе в бумажном стаканчике. Дима с задумчивым видом потягивал сок, изредка поглядывая на друга. — И что ты думаешь об этом? — Что я думаю? Диман, меня там чуть не нагнали — я тупо в ахуе. — Но не нагнули же, — пожимает плечами Позов, выкидывая пустую коробочку в урну. Антон обиженно пыхтит. Друг никак не может принять весь ужас сложившейся ситуации, решая, что если закончилось всё нормально, то это не стоит переживаний. — А если бы я не сказал, что мне нет восемнадцати? Вот сейчас бы не сидел с тобой здесь... — Потому что не мог бы сидеть, — усмехнулся Позов, складывая руки на груди, — Тох, да забей уже. Даже если бы ты засосался с ним, то это по пьяни. Антон отводит взгляд, нервно кусая губу. Рассказать о том, что они как раз таки целовались, он не решился, хотя Дима всё время его истории слушал более чем внимательно. Не хотелось признаваться, что ему понравилось. Да, поначалу он списывал это на алкогольное опьянение, но сейчас, будучи абсолютно трезвым, уже не уверен в этом. Убеждал себя, что мозг тупо спроецировал в сознании идеальный образ мужчины, а на самом деле тот вовсе не являлся мокрой фантазией всех девушек от пятнадцати до пятидесяти. — Или я чего-то не знаю? — оборвал его мысли Позов, вопросительно глядя на друга, жующего губу, — Тох? — Да ничего не было, я же говорю, просто... Да, блять, я не знаю. — То, что ты всё ещё думаешь об этом, немного напрягает. Ну, полапал он тебя немного, с кем не бывает. Главное очко цело. — Вот пиздец ты простой, да? — Нет, ну а хули усложнять? Было и было, теперь же не будешь шарахаться от каждого незнакомого человека и носить трусы верности, постоянно выискивая в толпе твоего неудавшегося любовника? — Дима взглянул на часы, вставая с места. Ещё топать до универа, ведь опоздать на пару совсем не хотелось, — Разве тебя не должно больше волновать то, что Ира бросила тебя? Ты же её вроде любил. Антон устало вздыхает, плетясь следом за другом. Да, он абсолютно точно сейчас должен страдать по своей бывшей девушке, которая ступила на радужный путь, но никак не получалось — все мысли занимал Арсений, не оставляя его даже во сне. А это было главной проблемой. Было стыдно признавать, что на утро он просыпался с мощнейшим стояком. Ладно, он подросток, что в этом такого, но, блять, снился ему голубоглазый брюнет, прижимающий к стене туалетной кабинки. Приходилось в срочном порядке дрочить в душе. На абсолютно абстрактный образ, под конец вырисовывающийся в голубые глаза, ухмылку... Это не нормально — каждый раз твердил себе Шастун, но поделать ничего не мог. С Ирой никогда такого не было, а с Арсением они, сука, даже до секса не дошли! — А по мне не видно? — Дима останавливается, рассматривает Шастуна с ног до головы, скептично изгибает бровь, а затем молча отворачивается, продолжая идти, — Я не знаю. С Ирой было классно, но... С тех пор, как мы остались друзьями — ничего не поменялось. Просто больше не целуемся и не занимаемся сексом. Я даже неловкости не испытываю. Позов снова останавливается, хмурясь. — Так тебе по общей части всё равно? — Антон пожимает плечами, — Значит и не любил. Но по вам, если честно, сразу можно было сказать, что вы больше смахиваете на близких друзей, чем на пару. — Почему? — Не знаю, не было этого... Видимости чувств, что ли? — Антон хмурится, явно не доганяя, поэтому Дима цокает, объясняя, — Вот смотри, вы ходили на свидания, зависали у неё на квартире, но ты принимал это как должное, а не как что-то желанное. Да, я не спорю, что с Кузнецовой тебе было интересно, — сразуже отвечает Позов, не давая Антону возмутиться, — Но тебе так же было бы с ней, если бы вы и не встречались. В общем, эти отношения с самого начала не несли в себе никакого смысла, просто отношения ради отношений. Ира это сама понимала, поэтому и ушла к... К Оксане, — заканчивает Дима. Ему самому до сих пор странно думать о том, что девушки вместе, но, по крайней мере, они действительно выглядят влюблёнными. Антон молчит весь остальной путь, обдумывая сказанное, а Дима не задаёт вопросов, решая, что Шастун должен дойти до этого самостоятельно. А если так посмотреть, то и правда получается, что Ира для него была просто другом, ведь дальше симпатии не заходило. Даже за какие-то двадцать минут подросток испытал больше тех самых чувств, пусть даже если это было возбуждение, чем за все три года отношений с Кузнецовой. Но плюсы в этом точно были: он не жалел о потраченном времени, не проклинал судьбу за несправедливость, а просто принял всё так как есть. Нет, ну а что? Ничего же не потерял. Хотя по сексу будет скучать. Наверное.

***

И вот, мысли снова возвращаются к тому голубоглазому Аполлону. Сидя на паре, он крутит их по сотому кругу. Антон расстраивается, что больше никогда не встретит парня, ведь... Ну не могут они встретиться. Да и тот теперь думает, что Антону нет восемнадцати... Шастун не собирается записывать себя в пидарасы, ему от одной только мысли об этом становится плохо, но... Снова это но. Может, действительно это было лишь минутное наваждение, слабость? Да с кем не бывает? Все экспериментируют. Вон Ира тоже когда-то попробовала... Мда, такое себе сравнение. Парень хмыкает, перечёркивая надпись, которую обводил последние минут десять вместо того, чтобы писать лекцию. "Арсений" на полях задорно смотрит на него, поэтому Антон закрывает тетрадь вообще, отодвигая подальше. Ничего важного не пропускает — основной материал записал, а сейчас Сергей Борисович просто объясняет суть следующей пары, которая будет проходить в виде практики в спасательной части. А, да, забыла сказать. Антон учится на факультете гражданской защиты на специальность "защита в чрезвычайных ситуациях". Стать спасателем — мечта детства. Он, в отличие от многих, для которых детские мечты остаются там же, упорно двигался к своей цели, сдал физику и поступил. Вроде, пока не жалеет, хотя сопромат — такое себе. Но вот пары с Матвиенко по специальной спасательной подготовке были очень интересными. Там он узнал много нового: как проходят спасательные операции, разделение ролей между спасателями, все нужные приспособления и хитрости — всё это лишь повысило интерес Антона, и вот, уже через неделю они наглядно познакомятся со всем этим чудом! Шастуну настолько не терпится рассмотреть и потрогать всё, что аж жопа горит, можно лёд плавить. Ну, мечта же. И вообще, спасатели в его глазах выглядели воплощением героев из комиксов: спасающие мирных жителей, воюющие со злодеями и хватающие ураганы голыми руками. Это же нереально круто! Вот и он хотел стать таким нереально крутым героем. По крайней мере, надеялся на это.

***

Неделя пролетела практически незаметно за подготовкой к экзаменам — естественно, май месяц на дворе, частыми встречами с Ирой на "поболтать" и перепиской с Димой, которой так же не вылезал из учебников. Конец первого курса, никто не хочет оставаться с хвостами. Это вам не Наруто (хотя и там джинчурики не ссались восторгом от ношения в себе сего чуда). Так и Шастун не хотел остаться в должниках, тем более, учиться не было в тягость. Стоя на обочине дороги, рядом с контрапунктом "Парус" где расположились кафе, небольшая гостиница и зал, Антон в пятый раз набрал номер Позова, мысленно обещая тому не самую приятную смерть. Ну вы сами подумайте — Шастун ждал этого всю неделю, а, если быть полностью честным, весь год, ведь их только под конец, какого-то хуя, решили сводить в спасательную часть на пляже у окраины города. — Бля, Тох, прости! — Дима начал кричать ещё в дверях автобуса, от чего стоящая рядом женщина недовольно шикнула на него, — Там автобус сломался, поэтому приехал с пересадкой, — закончил, подойдя ближе и здороваясь, — Давно ждёшь? — Да, считай, с самого утра. Я так был возбуждён, что выскочил за два часа до пары, и вот, — уже менее раздражённо ответил Антон, махнув на такую нетипичную для Позова непунктуальность. Что с него взять? Успели же. — Снова твой принц приснился? — со смешком спросил Дима, быстро шагая по направлению к спасательной части, на ходу закуривая. Антон закатил глаза. Всё-таки, он сдался под напором Диминого молчания (нет, ну вы бы сами не выдержали эту гнетущую атмосферу!) и рассказал всю правду вплоть до того, что теперь он мучается весьма специфическими снами. А Дима... А что Дима? Похмыкал, перекрестил Шастуна, а заодно и себя, косо посмотрел на Оксану, проходящую мимо, тяжело вздохнул и смирился с тем, что его друг гей. Начинающий. Ну, как смирился, как минимум перестал пускать едкие шутки каждые пять минут и неодобрительным взглядом сверлить друга, когда тот, найдя в толпе Сергея Борисовича, подскакивал к нему с ведром вопросов по предстоящей практике. Говорит, мол, Матвиенко хороший мужик, не надо к нему тянуть свои ручонки. Антон на это молча закатывал глаза и бубнил что-то себе под нос. Зато теперь прям легче стало. Но всё портил один такой неприятный момент. Какого-то хуя Шастун растрепал об этом ещё и Кузнецовой. Ну, вроде как, понять должна... Ага, конечно. Запомните, не смейте камингаутнуться перед подругой тире бывшей девушкой. Она же ему теперь прохода не даёт! То обещает найти его возлюбленного, то твердит о смене стиля, то решает познакомить его с "такими же", то тянет на прогулки, обсуждая с ним каждого шестого проходящего "нечёшного такого" парня и его зад. Шаст на это только кривит лицо, всерьёз думая о том, что, возможно, потерял вообще всякую ориентацию. И теперь сидит бедняжка: не гомо, не гетеро, даже, мать его, и не би. Еби. Но это, пожалуйста, к Арсению из клуба. Да, будет как гидра — размножаться бесполым путём. Нет, ну серьёзно. На девушек подросток уже не заглядывался — единственная, которая ему нравилась была Ира, а теперь и вовсе только как человек, парни вокруг его не интересовали ни в каком плане, кстати, Позов выразился мнением на этот счёт, что, возможно, Антон просто растерял всю мужскую силу, НО, сам-то Шастун знал, что нихера подобного — на Арсения то встал! И до сих пор стоит! Кхм... Мда, не всегда это приносит волны радости, особенно в автобусе, когда в окне мерещится знакомый образ с тёмной макушкой. Так вот, Антон решил на время отложить этот вопрос и подождать, пока мысли об обворожительном парне с ахуенными голубыми глазами сами не свалят со словами "засиделися здесь, братцы, не пора ли нам съебаться?"

***

Возле спасательной части собрались почти все студенты — в форме, как полагается, которую заказали для всей группы ещё в начале года. Но ткань, если честно, дерьмовая — собирает всю пыль и волосы в радиусе километра. Ещё и подшивать пришлось... Именно поэтому Шастун забил хуй и припёрся в футболке и шортах — май же, да и пляж рядом. Дима же облачился в синие брюки и китель, в котором сейчас парился, кидая взгляд на ехидно посмеивающегося Шаста. Оксана недовольно поджала губы — если бы можно было, она бы пришла в платье. Вряд ли Матвиенко будет ругаться, да и Шастун не один такой. — Всем привет! — бодро воскликнул Сергей Борисович, выходя из здания. Хоть сегодня была и не его смена, преподаватель пришёл раньше всех и по-любому успел хапнуть чайка. Сергей Борисович на самом деле работал в универе только из-за того, что его очень попросили взять на себя группу, бывший преподаватель которой уволился. А что Матвиенко? Ему не в тягость проводить две пары в неделю, совмещая с основной работой спасателя в этой самой части, да и благодаря этому у него в этой сфере большой опыт — постоянно рассказывает разные истории, которые Шастун слушает с открытым ртом. Да и дополнительный заработок не помешает. — Так, все здесь? — он пробежался по списку, а затем по студентам, отмечая, кого сегодня не было. Очень странно, но приехали все. Очень странно. Возможно, так же, как и Антон, вдохновились идеей увидеть всё это чудо вживую, или же куратор пригрозил отработками. Та не, точно первый, — Ладно, малышня, потопали за мной, — улыбнулся Серёжа, проходя в сторону пляжа. Он не был сильно старше их, ему всего двадцать пять лет — Дима сам спрашивал, но постоянно называл их так, хотя к себе разрешал обращаться неформально.

***

Матвиенко познакомил их с общей системой, показал рабочие катера, некоторый транспорт, находящийся снаружи, а затем повёл в здание, где и должна была пройти основная часть лекции. На прошлой паре они проходили газоспасательные работы, и Сергей Борисович обещал наглядно показать снаряжения к ним. — Так, малышня, поздоровайтесь с дядями — некоторым из вас придётся провести две недели на летней практике, — так же жизнерадостно начал Серёжа, проходя во внутрь. За ним потянулась цепочка из подростков, строясь у выхода, — Стас! — крикнул он, заглядывая в одну из комнат, — Давай сюда, пизд...кхм, студенты пришли! Антон прыснул, утыкаясь в плечо друга, а Дима недовольно покачал головой, но улыбнулся. Из комнаты вышел мужчина лет тридцати двух – тридцати пяти, в форме работников МЧС. Он осмотрел присутствующих, здороваясь: — Шеминов Станислав Владимирович, —представился он, а затем улыбнулся, — Можно просто Стас. — Станислав Владимирович, — фыркнул Серёжа, — Будет помогать сегодня мне. Я буду читать лекцию, а он займётся оборудованием. — Так точно. Это будет повеселее, чем париться в душном классе. У нас здесь не санаторий, но кондиционеры имеются. — Ну что ж, давайте, ребетня, стройтесь по парам: мальчик-девочка и вперёд на склад, — хохотнул Сергей Борисович, кивая в сторону двери. — Итак, — начал преподавать, когда все расположились, заполняя небольшое помещение — некоторые девочки сели на ящики, особо умные где-то раздобыли стулья, но основная часть ютилась у стеночки, — Кто расскажет мне про СИЗОД? Что это вообще такое? Шастун, как самый воодушевлённый, сразу потянул руку вверх, но тут же опусти, тараторя: — СИЗОД — это средства индивидуальной защиты органов дыхания, к ним относятся различные дыхательные аппараты, респираторы, противогазы, обычные маски, так же они используются в газоспасательных работах и бывают двух видов... — Стопэ, Шастун, — засмеялся Сергей, выставляя вперёд ладонь, — Ты сейчас за меня всю лекцию расскажешь, дай мне повыпендриваться. Антон прикусил язык, краснея, но был доволен собой. Стас одобрительно закивал головой. — Ну, раз Шастун начал, то давайте приступим к наглядному рассмотрению, — Станислав Владимирович достал с полки баллон с газом и подвесную систему, — Нужен смертник. — Давай, парень, — подмигнул Стас Антону, подзывая к себе. Шастун расплылся в счастливой улыбке. Сейчас он на себе проверит действие дыхательного аппарата. Он уже шагнул вперёд, как дверь позади открылась, и все обернулись. — Стас, там Нурик приехал. Нужно соболь глянуть — херь какая-то, говорит. Антон вздрогнул, резко оборачиваясь на знакомый голос. О, да, он мог узнать его из тысячи, из миллиона. Сначала он решил, что его фантазии решили выйти из головы, материализовавшись в галюны, но... Арсений, тот самый, сука, Арсений, оперевшись плечом о косяк двери, стоял в проходе, недовольно глядя на Станислава Владимировича. У Антона отвисла челюсть, но он не спешил подбирать оную, пялясь на брюнета глазами по пять рублей. Сказать, что Шастун ахуел — не сказать, блять, вообще ничего. Он не просто ахуел, он пиздецки ахуел и не выхуел. На Арсение были форменные брюки и китель, — блять, он здесь работает?! — чуть растрёпанные волосы, с чёлкой набок, уставший взгляд голубых глаз, которые преследовали подростка всю эту неделю, с мешками под глазами, в которых бы поместилась не то что картошка, а весь бабулин урожай, мать его, трёхдневная щетина и всё такие же охуенные скулы. — Блять. Ладно, щас. Серый, сам справишься? — Арс, поможешь? Антон слышал всё сквозь толщу воды, не имея возможности оторваться от созерцания брюнета в спасательной форме. Если бы не рядом стоящий Гудков, дышащий в затылок, у Шастуна бы однозначно встал. Он всё ещё пребывал в немом шоке, хлопая глазами, будто бы всё это розыгрыш, а сейчас из-за угла выскочит Ира со здоровенной иглой и тыкнет в Арсения, а тот лопнет под крик "попался!" Но он продолжал стоять, не обращая внимание на Антона, который трусливо спрятался за крупного Илью, опуская голову. — Что делать? — спросил брюнет, оглядывая группу притихших подростков. Женская часть молча пускала слюни, как, собственно, и сам Антон, только в открытую, а не за спиной у Макара. — Да просто нарядить кого-то в баллон с маской, — отмахнулся Матвиенко, провожая Шеминова взглядом. Арсений пожал плечами, проходя в комнату, — Шастун, ты где потерялся? Вперёд заре навстречу. Вот тут весь настрой Антона сдох. Он проклял судьбу за то, что позволила ему сдать хорошо физику, тем самым открывая двери в институт гражданской защиты, проклял Иру, так жестоко променявшую его на Оксану, проклял Диму — пока не знает за что — и, на всякий случай, соседского пса, который в детстве укусил его за задницу. Сердце с удвоенной силой забилось в груди, а тычок Поза под рёбра уверенности не добавил. — Шастун, ты чего там заныкался? Больше всех же хотел. Весь мозг мне за неделю выел, — пошутил Сергей Борисович, на что Антон едва ли не застонал в голос, выглядывая из-за широкой спины Ильи, — Не ссы, Арс поможет, — "успокоил" его преподаватель. Арсений уставился на Антона, как бык на новые ворота. Казалось, что он вот-вот подавится воздухом, зайдётся в приступе кашля и помрёт прямо здесь с иронией уровня бог. Мужчина, теперь для Шастуна он не парень точно, пару раз моргнув, нахмурился, оглядел Антона с ног до головы, кинул взгляд на ничего не подозревающего Матвиенко, дёрнул головой и, кажется, успокоился. Или только кажется. Он вопросительно смотрел на ковыляющего к нему подростка, лицо которого выглядело как свежевыжатый лимон, только бледный очень. — Арс, сам расскажешь или мне? — Э... Да... — Окей, дети, слушайте внимательно, пока дядя Арсений рассказывает вам об устройстве дыхательного аппарата. Шастун, какого он типа? — Открытого, — вяло отозвался подросток, останавливаясь рядом с брюнетом, с интересом разглядывающим его. — Правильно, молодец, — похвалил преподаватель, а Антон готов был умереть и без завещания. — Как зовут? — спросил Арсений, хитро прищуриваясь. Он окончательно отошёл от шока, и в его глазах заплясали смешинки. Антон поморщился. Вот же падла, в тот раз не узнал его имени, а теперь так нахально пользуется ситуацией. — Антон, — хмуро ответил парень, предчувствуя "весёлую" пару. Арсений хмыкнул, скрывая усмешку, но Антон видел по глазам, что эта скотина наслаждается. Вот говнюк. — Сколько лет? — пришлось следом, и Антон едва ли не подавился воздухом, охреневая от такого напора со стороны брюнета. Арсений, в свою очередь, с вполне серьёзным видом глядел на студента, сложив руки на груди, только глаза блестели тем самым блеском. — Да можно уже, — закатил глаза Серёжа, — Зае...кхм, давай уже. — Значит, можно уже, — тихо повторил Арсений, отворачиваясь, чтобы достать корпус с маской. Шастун залился постыдной краской, посылая к чертям всю конспирацию. Уже, блять, можно! Сергей Борисович, та за шо?! Какие такие грехи он делал в прошлой жизни, чтобы в этой так унижаться. А самый прикол в том, что, по сути, и не из-за чего. Об этом же нихрена никто не знает, поэтому сейчас Димон пялится на него взглядом "Антош, ты белены объелся?". — Позвольте, — сдержанно говорит Арсений, беря руку Антона в свою и поднимая, — Во-первых, когда вы надеваете сам корпус с маской и мономером, нужно держать в руке лямку вместе с мономером, чтобы что? — взглянул на Антона, большим пальцем поглаживая выступающую косточку на запястье, — Правильно, чтобы он не болтался и случайно не ударился. Арсений всунул в руку Шастуна лямку с мономером и, подойдя вплотную, взялся за другую, заводя её за спину подростка. Антон задержал дыхание, боясь лишний раз шевельнуться, когда брюнет наклонился ближе, щекоча дыханием оголённую шею. Всё как в прошлый раз, и подросток почувствовал фантомный поцелуй, вздрагивая от жара тела Арсения. Или же это у него внезапно поднялась температура? В голове тараканы забили тревогу, объявляя код красный. Вроде бы, половина из них даже съебалась нахуй, но так сразу не скажешь. Когда с лямками было покончено, Арсений чуть отстранился, получая разочарованный выдох Антона. На фоне что-то говорил Матвиенко, но Шастун, даже если бы и хотел, не мог услышать. Шум в голове перекрывал абсолютно всё, заостряя внимание на дыхании Арсения и его еле слышном смешке. Мужчина коснулся живота парня, проводя рукой вниз, и выражение лица Антона красноречиво дало понять, что Арсению пора бы заканчивать, иначе он грозится стать виновником внезапной кончины (в обоих смыслах) студента. А Арсения, похоже, ситуация очень даже забавляла — он наблюдал за реакцией парня, скользя рукой ниже, что не было видно остальным, ведь мужчина закрывал обзор. Антон сглотнул, когда брюнет остановился, щёлкнула застёжка, и, рвано выдохнув, посмотрел вниз, где на животе красовался пристёгнутый ремень. — Вы это специально? — обиженно спросил Антон. Арсений вопросительно повёл бровью, мол я не я, хата не моя. — Ты о чём? — невинно, но, блять, так низко-сексуально произнёс Арсений, насмешливо смотря в зелёные глаза парня. Ему же не показалось, да? Если показалось, то, пожалуйста, несите носилки и вперёд в жёлтый дом. Антон закусил губу, прикрывая глаза. Вот же... Сукааа. Он мысленно посчитал от одного до десяти, глубоко вдохнул, задерживая дыхание, выдохнул. Кажется, лучше. Когда открыл глаза, то Арсений уже не смотрел на него, разговаривая со студентами. — ... которая показывает давление в баллоне. Обычно его заправляют до трёхсот атмосфер — на вызове значение не должно быть меньше двухсот семидесяти — в противном случае, придётся дозабивать, — он, не смотря на Антона, указывал на различные элементы дыхательного аппарата, объясняя их назначение и строение, то и дело касаясь Шастуна, заставляя каждый раз взгдагивать от его прикосновений, — Теперь маска. — Я сам, — выдал Антон, когда Арсений потянулся к его лицу. Ага, конечно, ему бы только повод дать полапать Тошу. Не на того напал, скотина подкаченная! Попов (Антон услышал краем уха, как Сергей Борисович произнёс его фамилию), пожал плечами, наблюдая за тем, как парень нацепляет на себя маску, недовольно пыхтя. — Благодаря давлению, создающемуся в маске, токсичные вещества не могут проникнуть внутрь, но, если такое каким-то чудом и случится, напор воздуха не даст вам вдохнуть ядовитые вещества, — объяснял брюнет, не смотря на Шастуна, который открывал для себя новый мир под давлением в три атмосферы. Такая себе радость, если честно. Арсений ещё объяснял устройство и принцип работы дыхательного аппарата, но уже полностью игнорируя парня, который с тем же успехом мог бы быть и обычным манекеном. С одной стороны, это не могло не радовать — сложно было бы объяснить друзьям стояк, а с другой... Что это за падла такая, которая сначала целует, зажимает в туалете, смотрит голодным взглядом, пристаёт, о, Боги!, прямо на паре, а потом совершенно игнорирует его присутствие. Даже не смотрит. А что Шаст? Шаст у нас непробиваемый твердолобый кретин, который на такой пафосный пофигизм ответит тройным! Ну, или постарается... Всё-таки, интересно, что будет делать дальше мужчина. Он же теперь знает, что Антон ему напиздел тогда в клубе? Неужели обиделся? Да ну нет, бред. Или же..?

***

Когда с инвентарём и общим вводным описанием было закончено, Сергей Борисович предложил устроить перерыв — так как по плану у них был весь день загружен — и сходить на пляж, отдохнуть, перекусить. Студенты радостно загудели, ведь последние часа два хавали только слюни, которые пускали на Арса. Кстати, об Арсении... Этот козлина, по мнению Шастуна, конечно же, отвечал на флиртующие взгляды девушек ослепительной улыбкой и мягким тоном. А Антону что? Что, блять, Антону?! Да ни хуя! Педик сраный — думал Шастун, ожидая, когда толпа одногруппников протиснуться в узкий дверной проём, и он, наконец-то, сможет нормально похавать. Ревновал ли подросток? О, нет, как вы такое могли подумать? Во-первых, кто ему Попов, чтобы ревновать? Ну, окей, они целовались в туалете, Арс мял его член — но это так, ерунда (наверное, даже если бы они бы трахнулись там, то парень говорил бы также), а во-вторых, Антон не гей, чтобы ревновать мужика к девушкам. Всё было наоборот: ему не нравилось, что одногруппницы обращают внимание не на него, а на брюнета. Ну да, а как вы хотели? Просто ему внезапно захотелось стать плейбоем. И это точно не ревность. Что-что? Уже минуту убийственно пялится на Олю, которая в открытую подкатывает к Арсению? Так это он это... За одногруппницу переживает. Вот. Блять... Шастун морщится, отворачиваясь, и уже хочет поскорее выйти, как Арсений окликает его: — Антон, не мог бы ты помочь мне убрать всё на место? — доброжелательно — ага, ври больше, Антон слышит это сквозящее ехидство — спросил мужчина, отмахиваясь от Оли, которая обиженно надула губки, мысленно желая Шастуну смерти. Антон окинул взглядом девушку, затем посмотрел на Арсения, не скрывая своей неприязни — даже губы скривил, будто ему под нос сунули дохлую рыбу. — Нет, мне нужно идти — Дима ждёт. — Позов подождёт, — улыбнулся Сергей Борисович, ожидающий, пока все выйдут, — Я составлю ему компанию. — Да не надо, Сергей Борисович... — Помоги Арсению. Да и самому интересно будет, — махнул он рукой, кивая на выход студентке, которая никак не хотела уходить — Бузова, на выход, чего стоим? Парень проводил мрачным взглядом этих двоих, думая, что хуже уже не будет. А, нет, хуже будет ещё как. Арсений, по мнению Антона, который должен завести с ним весьма интимный разговор, только лишь раскладывал ящики по местам, иногда комментируя действия парня — уточнял что и куда. Не то, чтобы подростка это не устраивало, просто он думал, что Попов начнёт к нему приставать, строить глазки, да хотя бы флиртовать в конце концов! Но тот держался отстранённо, как если бы он был одним из его одногруппников, с которыми брюнет познакомился только сегодня. И это здорово ущемляло самолюбие Шастуна. Нет, он не возомнил себя пупом земли, но игнорировать произошедшее!.. — Арсений, — всё-таки сдаётся Антон, откладывая перчатки водолазного костюма в сторону и наблюдая, как брюнет запихивает баллон с газом в чехол. — Да? — а тот даже не смотрит, полностью сосредоточившись на занятии. Шастуна злит такое отношение, поэтому он из принципа не будет помогать ему. Он надеется, что крышку сорвёт, и Попов улетит вместе с баллоном в далёкое и прекрасное нихуя. А нахуя? — Разве ты попросил меня помочь не ради того, чтоб поговорить о том, что произошло в клубе? Арсений на секунду прерывается, кидая взгляд на Шастуна, а затем коротко усмехается, возвращаясь к неподдающемуся куску ткани. — Нет, Антон, — светловолосый кривит лицо, когда Арсений так выделяет его имя. Сука, — как бы ты не хотел потешить своё эго, но я попросил об этом тебя, потому что ты выходил последним, да и это было поводом спровадить Ольгу. — Естественно, вам же больше компания малолетних парней по душе, — фыркает парень. — Ай! — он отпрыгивает в сторону, когда в него прилетает водолазный ботинок. — Больно вообще-то! — Следи за языком, малыш, — строго произносит Арсений, смотря на Антона холодными голубыми глазами. И это бы точно напугало бы Шастуна, если бы не казалось таким возбуждающим... О, Боже, опять он об этом..! — Малыш, — передразнивать его парень, но на всякий случай отходит подальше к двери. Арсений щурится, злобно смотря на наглого подростка, но ничего не говорит, продолжая убивать того взглядом. И это работает, ведь весь запал того, как Шастун запал (да нет, вы что, максимум – заинтересовался, да и то чисто в научных целях) на спасателя, пропал. Но мы тоже не лыком шиты, поэтому собираем кирпичики, которые успели наложить, и с вызовом глядим в ответ. Мда... Так себе идея – Шастун похож скорее на щенка, который решил потягаться с тигром. И кто сказал, что собаки дают пизды кошкам? Нет, Антон скорее собака сутулая – особенно по утрам понедельника. Бой проигран. Антон отводит взгляд, а брюнет, хмыкнув, решает, что разговор окончен, поэтому отворачивается к баллону, всё же запихивая его конец в чехол. — Так ты не будешь... Ну, ты же теперь знаешь, что мне есть восемнадцать. — А ты хочешь? Антон ругает себя за то, что вообще спросил об этом, но желание узнать намного сильнее. А хочет ли он? Ангел на плече читает проповедь о том, что Шастун самый натуральный натурал, что ему нужно послать Попова и найти девушку, а демон на втором плече пускает слюни на Арсения, шепча о том, какой же мужчина сексуальный – здесь даже натуралы как по волшебству обращаются в геев. А затем ангел, видимо, придавленный железобетонным аргументом, тяжело вздыхает, соглашаясь со вторым. Пользы от них никакой, поэтому Антон усилием мысли прогоняет обоих, поднимая взгляд на брюнета. Арсений смотрит на него. — Я... Нет, — выдыхает парень, отворачиваясь. — Тогда не буду. — Я не из этих. — Я знаю. Разговор окончен. Антону больше нечего сказать, да и Арсений, похоже, не собирается продолжать разговор. Он бы и не заговорил с парнем, если бы тот не начал. Да, верно, всё, что было в клубе, пусть там и останется, даже если это означает отказаться от мыслей об Арсении, которые на протяжении всех этих дней преследовали Антона. Но тогда Попов был недосягаемым образом, который исчез так же внезапно, как и появился, а сейчас он человек, с которым его, неприятно хихикая, столкнула судьба. Так столкнула, что Шастун от шока навернулся с лестницы, пройдясь комплексами и сомнениями о каждый острый угол. Ну и охуеть. Ну и пожалуйста.

***

Судьба, будь она неладна, снова и снова подкидывает приятные (нет) сюрпризы, вновь и вновь заставляя парня проходить испытания, которые он... Мда, насколько же нужно быть убогим автором, чтобы списывать всё на судьбу? Просто удача хуй клала на Шастуна, а, чтоб тому было не так херово под ним, ещё и подпинывала. Но Антон, в меру своего долбоебизма, отвечал тем же, забивая на всю эту поеботень с везением/невезением, и тупо шёл напролом. На пролом башки. Именно поэтому сейчас сидел в душном кабинете, лениво заполняя направление на практику. Самые хитрожопые давно слиняли по домам, обратившись в профильные организации, где они нафиг никому не сдались. А Шастун, будь неладен этот Сергей Борисович, сидел здесь, нацарапывая на парте мужской половой орган. Помимо него, здесь были ещё Оксана и Макар, которые тоже проходили практику в спасательной части, прикреплённой к университету. Скорее всего, их раскидают по разным сменам, но было бы круто, если бы они с Макаром попали в одну – было бы с кем общаться. Ну, серьёзно, с Борисычем ещё куда ни шло, со Стасом – кажется, нормальный мужик, но это всё не то. А вот Илья охуенный такой друг. Они и сейчас часто с пар сваливали, просиживая штаны в какой-нибудь шаурмячной от Ашота. И, если бы не Дима, Макар бы точно был его лучшим другом. Ещё была Оксана, но вот дружить с новой девушкой своей бывшей... Это как минимум странно, а как максимум пиздануто. У них с Фроловой были нормальные такие отношения, но нет-нет, да и схватывал Шаст от неё пару "ласковых" взглядов, которые расшифровывались примерно как "И как Ириша могла встречаться с кем-то подобным..? Шастун, на тебя жалко смотреть. Неудивительно, что она стала лесбиянкой". На этом и заканчивалось их ментальное общение. Эх, надо будет как-то налаживать связь, а то Кузнецова изведётся, а только истерики этой женщины ещё не хватало для полного счастья. Парень и так не в ладах с собой. Особенно в последнее время, когда перед глазами то и дело возникает усмешка и голубые глаза одного знакомого пидора. — Тох, ты чё там завис? — тыкает сзади Илья, который уже давно заполнил заявление, которое, вообще-то, должен заполнять руководитель. Но всем поебать. — Да вот, развиваю тягу к искусству, — тоном унылой одинокой вдовы тянет Шастун, показывая Макару плоды своих стараний. Друг пару секунд разглядывает сие чудо, а затем тяжело вздыхает, явно присваивая Антону звание "долбоёба". Уже в который раз, прошу заметить. — Лучше бы сиськи нарисовал, — меланхолично замечает он, а Антон так же меланхолично молча соглашается. Сбоку слышится покашливание Оксаны, которая даёт знать, что она – вот это, блять, прям новость– всё ещё здесь, и если они, идиоты конченые, сейчас же не заткнутся, то девушка эти заявления им в сраку и запихает. Оба оценивают угрозу, поэтому замолкают, и Шастун, наконец-то, дописывает направление. И заявление тоже. Похоже, придётся горбатиться на пляже все две недели. Да нет, это, наверное, круто, но мысль о том, что все две недели рядом будет мельтешить Арсений, прилично так подгаживала всю прелесть предстоящей практики. Ну что ж, Тохе же по жизни не везёт, просто нужно принять это. Ох, и въебала ему жизнь. Как же ему не хотелось становиться педиком. Но, как говорится, против судьбы не попрёшь, а если и попрёшь, то вперёд ногами выпрут. Так-то Шастун ничего против геев не имел (кстати, то, что Арсений именно гей, не было доказано, просто Антон сам себя в этом убедил. Может, тот только по субботам, или какой там был день, ебался с пацанами ради поддержания здоровья, а так дома его ждёт любимая жена и дочь), и относился к ним – ой, он к ним, конечно, не относился – почти хорошо, пока они его не трогали. Хотя, потрогал уже один... Так что, что будет, то будет. — Ну что, малышня, всё сделали? — как обычно весело влетает в кабинет Сергей Борисович. — Уже как минут двадцать сидим, — отзывается Илья, заталкивая вещи в рюкзак с таким упорством, что Антон, наблюдающий за ним, невольно вздрагивает, обещая себе никогда не ссориться с Макаром. — Лады. Тогда щас по домам, а завтра дружно топаете на пляж – я распределяю вас под крылышки спасателей, — хлопает он в ладоши, а затем делает жест рукой, мол, давайте-давайте, в темпе вальса, не засорять проход. Первой выходит Оксана, а когда Антон с Макаром уже покидают стены университета, парень видит Иру и активно уводит Илью в противоположную сторону, чтоб не дай бог не встретиться с бывшей в компании Окс – хуёвая раскладочка, а, точнее, пиздатая. — Ладно, Шаст, я погнал, — прощается одногруппник, сворачивая в сторону. — Ага, до завтра, — отвечает Антон, а сам думает над тем, кто же станет его руководителем на следующие две недели. Он надеется, что это будет Стас... Но уже жопой чует, что ни хуя, Шастун Антон Андреевич, и в этот раз ты идёшь в пешее эротическое.