Попробуй спасти(сь)

На следующий день, стоя на все той же остановке и дожидаясь Макара, Антон все думал над тем, кто же попадется ему в кураторы. Не то чтобы это было настолько важно, но не хотелось все две недели находиться рядом с Арсением, которого Шастун за тот месяц, что они не виделись, успел окрестить всеми существующими и несуществующими – с фантазией у него, слава богу, всё в порядке – неприличными словами. А самое главное, поводов на это у него не особо набиралось, ведь, по сути, мужчина ему ничего плохого не делал, даже не приставал, но в этом-то и была загвоздка. Шастуну, как бы сильно он не отнекивался и не отрицал это, хотелось его внимания. Он и так за этот месяц на говно извелся, поэтому вариантов было всего два: он запал на Арсения, чего, конечно же, не может быть, либо Попов его просто бесит своим существованием – а вот это уже подходящий вариант. Поэтому, получив смс о том, что Илья опоздает, скрестив пальцы на удачу и помолившись Данунаху, богу лени, Антон с тройным энтузиазмом отправился к спасательной части, где их уже ждал Матвиенко. На крыльце, безмятежно потягивая кофеек в такую-то жару, сидели Стас, уже упомянутый ранее Нурлан (а судя по лицу, это точно был Нурлан) и еще один неизвестный – Арсения не было видно. Начало хорошее, Шастун одобряет. — Привет, — первым поздоровался Стас, бодро (они тут все что-ли на допингах сидят или у каждого по редбулу в заднице???) вскочив с места и протянув парню руку. Антон ответил на рукопожатие, кивая остальным. — Это Нурлан и Эмир. Ещё Матвиенко, его ты прекрасно знаешь, Рустам, но он здесь часто не бывает, так что, может, и не столкнётесь, и Арсений. Он сейчас на обходе. Остальные в другую смену, — кратко знакомит со всеми Шеминов, пока Антон пожимает руки Нурлану и Эмиру – они ему уже нравятся. — Понял, — ёмко отвечает Шастун, наблюдая, как к ним подходит Оксана, по пути строча что-то в телефоне. — Здравствуйте, я не опоздала? — мило улыбается она, а Антон еле сдерживается, чтобы не закатить глаза – Макар всё ещё не появился. — Нет, ты как раз вовремя. Нурик, возьмёшь себе Илью, — из здания выходит Сергей Борисович с папкой бумаг, спешно проходя мимо к машине. — Эмир, ты со мной. Оксана... — он задумывается на секунду. Девушки не особо пользуются спросом на практике. — Блять. Ну, поделай что-нибудь, не знаю. Стас, тебе помощь нужна? — спрашивает он, когда Антон только-только хочет влезть со своим "ой, Станислав Владимирович, а можно я к вам?". Но в гробу Сергей видел его инициативу, поэтому, Шастун Антон, вы всё ещё в жопе. — Могу документацией запрячь. Ты не переживай, там не сложно, я объясню, — улыбается Стас на кислое выражение лица Фроловой. Копаться в бумагах в такую жару то ещё дерьмо. — Класс. Тогда Фролова на тебе, — и садится в машину. Антон гордостью не выделялся, да и вообще был слишком крут для этого, поэтому молча стоял в стороне, надеясь, что про него забудут. А вспомнят только тогда, когда Сергей Борисович вернётся и решит, что он, как ответственный преподаватель, должен лично заняться самым лучшим своим учеником. Но так как на хую вертела удача Шастуна, его, конечно же, одарили удивлённым взглядом. — Шастун, особое приглашение надо? Вперёд на пляж к Арсению Сергеевичу, будешь во всем ему помогать. — Сергей Борисович, а можно не с Арсением? — вяло просит парень. Ну, блять, такая жизнь, братан. — Нет, Шастун, не можно. Тем более, Арс у нас ас, — Антон надеялся, что "ас" от "ass", ведь Попов был той ещё задницей. — А ты со своей тарпедой в заднице заебёшь тут всех и каждого, поэтому будешь на посылках у Арсения – его заебать сложно. Он сам кого хочешь... Так, всем пока. О, как он съебался. Сергей Борисович, Антон это вам ещё припомнит... Как Матвиенко будет удивлён, когда получит вместо коллеги нервного загнанного Арсения. Правда, скорее Шастун вернётся с поломанной психикой, но это мы ещё посмотрим. — Не кисни, пацан, — Нурлан хлопает по плечу, и от этого "дружеского" жеста становится только хуже. — Арс хоть и душнила, со странным чувством юмора и сам по себе не от мира сего, специалист охуенный, да и научить может всему, что твоему Матвиенко останется только признать, что ученик превзошёл учителя. Перспектива не радует, но Антон всё равно выдавливает из себя кислую улыбку, мол, понял, принял, охуел. — Тогда я подожду Макара? — Да не волнуйся, мы сами включим его в работу, можешь идти знакомиться с Поповым, — нет желания говорить, что они уже знакомы, и даже ближе, чем те могут себе представить. — Только ты там жопу прям не надрывай: Арс постоянно чем-то недоволен, ему мало кто нравится, не обращай внимания. Если сильно заебёт, говори Серёге, он единственный помимо командира, кого Арс хоть как-то слушает. Интересно, если брюнет хотел трахнуть Антона в туалете, даже не узнав его имени, можно ли считать, что Шаст вошёл в то самое ограниченное "нравится"? Или Попов так проявляет недружелюбие? Да вряд ли. Но кто бы мог подумать, что его несостоявшийся любовник окажется его же подопечным на практике. Ха-ха-ха(если вы не прочитали это, представляя в голове, как Шаст карикатурно закатывает глаза, то перечитайте, представив, как Антон карикатурно закатывает глаза). Погода точно не описывает его внутреннее состояние души, которую буквально штормит лишь от одной мысли о том, что он сейчас встретит Арсения. И даже не понятно – хороший это знак или плохой, ведь мысль о том, чтобы заговорить с ним всё ещё пугает до усрачки, но в то же время до той же усрачки хочется снова с ним поговорить, услышать его голос. Вот так, разрываясь противоречивыми чувствами, Шастун боязливо топал по пляжу в направлении, где, по словам Нурлана, и обитал сейчас Попов. Ясно было одно – Антон, кажется, обосрался ещё до встречи с брюнетом. Штаны, слава богу, целы. Обосрался он только в своих представлениях, но и это тоже не было особо приятным. Вокруг мельтишили полуголые люди, начиная от мелких орущих голожопых карапузов, проходя стройных симпатичных девушек и парней и заканчивая безразмерными тётками, занимающими добрую половину пляжа. А если одна такая пойдёт ко дну, как её собираются спасать? Но Антону по большей части было плевать. Нет, он не хотел, чтобы женщины тонули, да и вообще все, но плевать ему было конкретно, ведь сейчас волновало только то, как бы самому не захлебнуться в глазах Арсения. Фу, как это мерзко... Но парень действительно чувствовал, что идёт ко дну, когда не мог оторвать взгляда от его голубых. Может быть, это просто спермотаксикоз? Будем надеяться, что он самый. Но унылая дрочка не приносила нужной разрядки, а делала всё ещё более унылым, чем до этого, ведь после Шаст понимал, что вокруг всё не такое радужное, как хотелось бы, а он всё так же не может принять в себе то, что запал на мужика. Дрочить на парня одно, мало ли у кого какие извращения, а понимать, что тебя привлекла отнюдь не хрупкая миловидная скромняжка, ведь Попов на девушку тянул примерно никак, а из скромного в нём было лишь чувство стыда. Да и то, скромным оно было потому, что тихо сидело в сторонке, ни на что не претендуя. — Отлично, теперь ищи его по всему пляжу, — фыркает парень, оглядывая толпу народа. Попова, естественно, не видно. — Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать, кто не спрятался, тому повезло, ведь я нихуя не сыщик. К счастью, искать приходится недолго. Спасательный пост расположился посреди всего этого безумия, приветливо махая флажком, как по канонам – голубым. Да и само здание голубое... Эх, Антошка, жизнь едва ли не прямым текстом твердит тебе. Шастун строит кислую рожу, мысленно посылая жизнь на три весёлые буквы, и топает к посту под собственные тяжёлые вздохи. Ему как-то не всралось слушать голос судьбы и прочей ахинеи, поэтому он делает по-своему, а именно в этот момент – старается не думать об Арсении, что, конечно же, не получается. Внутри пусто, то есть, там много интересных вещей – Антон даже засматривается – но никого нет. Спасательные круги, какие-то палки, стол с пустой кружкой, спущенная надувная лодка, вёсла, костюмы для ныряния... Но Арсения нет. Внутри становится чуть спокойнее при мысли, что их встреча откладывается ещё на пару минут. В случае чего можно сказать, что Шастун его искал по всему пляжу. Антон проходит внутрь, с интересом рассматривая бардак, проводит рукой по верёвочной сети, мельком изучает костюмы, заглядывает в журнал дежурств... Взглядом натыкается на китель с нашивкой "А.С.ПОПОВ" и не может противиться желанию снять его со стула, рассмотрев вблизи. Обычный синий, ничего удивительного – у Сергея Борисовича такой же, вот только запах... Антон подносит ткань к лицу, вдыхая забытый аромат. Так же, как и в клубе: морозная мята. Что за шаблоны? Фыркает, закатывая глаза, и только потом возвращает предмет одежды на место. — Некрасиво трогать чужие вещи без спроса, — раздаётся низкий голос над самым ухом, и Антон дёргается вперёд, тихо вскрикивая. Он резко разворачивается, спотыкаясь, и практически ложится на стол спиной, лишь чудом удерживая положение руками. Арсений, хмыкнув, делает шаг вперёд, упираясь руками о стол по обе стороны от бёдер парня, тем самым заключая его в ловушку. Антон, замерев, смотрит на Попова с приоткрытым ртом, никак не успокаиваясь после внезапного появления брюнета. У него сердце в пятки ушло, разве можно так пугать..! — Что-то ищешь, ушастик? — он не улыбается, голос серьёзный, но подросток может поклясться, что голубые глаза блестят весельем. — Вас... — выдыхает Антон, косясь на плечи преподавателя. Арсений в футболке, открывающей крепкие загорелые руки с рисунком вен. Шаст сглатывает, невольно ёрзая на месте. И Арсений это замечает, сдвигая ладони, не оставляя свободного пространства парню. Антон встречается взглядом с глазами мужчины, и до него доходит, что тот мог всё не так понять. — То есть, не вас..! — быстро тараторит Антон, вжимая голову в плечи и стараясь игнорировать факт непозволительной близости мужчины, что получается откровенно плохо. Щёки заливаются румянцем, а уши начинают гореть. — Сергей Борисович сказал, что вы будете моим началь... руководителем, вот я и... Отпустите... — жалобно просит Шастун, чувствуя, как начинает плыть: в голове образуется каша из собственного мозга, а здравые мысли уходят на второй план, если вообще не за пределы черепной коробки. Арсений, усмехнувшись, отстраняется, делая пару шагов назад, и встаёт в проходе, опираясь плечом о косяк. Он складывает руки на груди, принимая расслабленную позу, и выжидательно смотрит на подростка. Антон же не может отойти от этого всего! Блять, какого хуя этот хуй такой спокойный, словно не он секунд пять назад зажимал Шаста, чуть ли не разложив на столе. — Я жду, — коротко произносит мужчина, откровенно забавляясь ситуацией. И уже в который раз. Антон, собрав остатки мозга, принимает максимально невозмутимый вид, что получается у него примерно никак. Встаёт посредине комнаты, не зная, куда деть руки, как встать. Под пронизительным взглядом всё тело до кончиков ногтей кажется ущербным: руки длинными, ноги худыми, про лицо и говорить нечего. И вот, ощущая себя таким уродцем, Тоша начинает мыслить свою тираду: — Ну, типа, у нас практика, вот я и... — вот он и докатился до даунизма. Говорить нормально? Не, не слышали. — Вот ты и..? — Я, в смысле, мы тут, чтоб практику пройти... — что за бред? — Макар и Оксана со Стасом и Нурланом, а я, типа, тут. — Типа, ты попросился ко мне? — передразнивает мужчина и вопросительно ведёт бровью, оглядывая Шастуна с ног до головы, как будто бы тот несёт какую-то чушь. У Антона снова вспыхивает лицо, и на нём скоро точно можно будет жарить омлет, видимо, из его же яиц, ведь как объяснить то, что сейчас он не может нормально связать двух слов? — Нет! Я не хотел к вам! — начинает спешно оправдываться, взмахивая руками. Только не хватало, чтоб Арсений подумал, что Шастун сам к нему напросился. — Это Сергей Борисович сказал идти к вам, ведь все остальные спасатели заняты. Если бы мне дали право выбора, то я бы пошёл к Стасу, — заканчивает, в дополнение кивнув головой, чтоб знал, что, мол, так оно и есть. — И что мне с тобой делать? — обращается больше к себе, чем к Антону, но тот всё равно решает вмешаться, чтобы не отхватить чего лишнего. — Я могу помогать дежурить... — Не дорос до такого ещё, — вполне серьёзно, без поддекстов и скрытого смысла, что во много раз обиднее того, если бы Попов начал флиртовать. — Как в туалете с меня снимать трусы, значит, дорос, а как провести обход на пляже – нет. Интересная у вас логика, Арсений Сергеевич, — с удовольствием выделяет его имя, наблюдая, как вытягивается в удивлении лицо брюнета. — Или для этого много ума не надо, да? Найти тупого парня, споить, а потом вые... Ай..! Антон хватается за пострадавший лоб, на секунду зажмуриваясь. И этой секунды хватает, чтобы Арсений, встав вплотную, вздёрнул его за подбородок, заставив смотреть в глаза. Больше он не выглядел таким безобидным: голубизна покрылась тёмным оттенком, брови нахмурены, губы сжаты в плотную линию. Брюнет смотрит в растерянные глаза подростка, продолжая сжимать подбородок, и только когда видит в них зарождающийся страх, тихо шепчет, наклоняясь к самым губам парня: — Тош, если ты не хочешь, чтоб мы продолжили начатое, то тебе лучше бы закрыть свой ротик, иначе, — Арсений кладёт свободную руку на талию Шастуна, ведёт ею вниз, сжимая бедро парня, и, остановившись, растягивает губы в угрожающей усмешке, — придётся мне самому заткнуть его. Мужчина выдыхает в губы подростка, заставляя мурашки пройти по его спине. Антон приоткрывает губы, выгибая брови домиком, и чувствует горячее прикосновение к бедру через слой тонкой ткани. Кровь резко отливает от лица, приливная к совсем другому месту, и Шастун пытается думать о котиках, брошенных на улице. Только вот, котики никак не помогают – в штанах становится тесно, в животе щекотно, а на душе гадко. Не так, как недавно, когда он расстраивался по поводу сомнительной ориентации, а так, когда хочется трахаться, но понимаешь, что потом будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Это того не стоит, но... боже, какой у него взгляд. Арсений, держа в руках потёкшего подростка, ослабляет хватку, прижимаясь к нему сильнее. Он становится у разведённых ног, крепче обхватывая бедро парня, который вновь сидит на столе. Смотрит на приоткрытые пухлые губы, инстинктивно облизывая свои, и Антон замечает, как голубые глаза темнеют, а зрачки расширяются. В животе приятно тянет, голову застилает туман, но Шаст цепляется за остатки сознания, пытаясь ухватиться за мысли, чтобы остановить это безумие. И только он связывает меж собой аж два слова, Арсений неожиданно отстраняется, отходя на пару шагов. От резкой перемены Антон не может удержать равновесие, заваливаясь на бок и, к счастью, падает на рядом стоящий стул. Антон растерянно хлопает глазами, приходя в себя, пока Попов молча смотрит на него так, как будто видит впервые. — Охуеть, — красноречиво комментирует подросток, явно не собираясь вставать со стула: стояк прикрыть будет сложно. — Не выражайся. — А что я могу сказать?! Вы только что... Блять, — закрывает лицо руками, пытаясь привести чувства в порядок, что получается откровенно плохо. — Хватит до меня домогаться! — Какой самоуверенный, — хмыкает Попов, складывая руки на груди. — Никто до тебя не домогался и домогаться не собирается. Но, заметь, — прищуривается, смеряя Антона насмешливым взглядом, — ты не был против. — Да я охренел от жизни! — Но с радостью бы продолжил, — кивает на ширинку, заставляя устыдиться своей же реакции. Антон хочет возразить, но Попов не даёт, поднимая руку. — Если не хочешь до конца месяца драить толчки в спасательной части, лучше придерживай свой длинный язычок, ушастик, — небрежно бросает, пресекая все попытки возразить, ведь, развернувшись, выходит из помещения, на секунду оборачиваясь. — Сегодня можешь быть свободен. Завтра в шесть в части. Антон открывает и закрывает рот, изображая рыбу, выбросившуюся на берег. Такого поворота событий никто не ожидал. И он бы соврал, если бы сказал, что его ментальное спокойствие осталось на том же уровне. Нихуя. Отметка гетеросексуальности значительно упала, а на табло с гомосексуальностью Шастун предпочёл не смотреть. — Да ебись оно всё конём!

***

— Нет, Антон, если бы это было действительно разовое влечение, как ты говоришь, на почве расставания, то ты бы не думал об Арсении все два месяца, дыша и видя во сне, как вы вновь встречаетесь. Ира тычет в его сторону пилочкой для ногтей, и в какой-то момент Антону кажется, что Оксана готова прирезать его этой самой пилочкой, но та спокойно сидит, даже молчит, что очень странно, и только изредка кивает, наблюдая за умелыми движениями пальцев своей девушки, которые в данный момент придают форму её ногтям. Как всё обернулось так, Шастун и под пытками не сказал бы. Вот он просто просит совет подруги по смс, вот приходит к ней домой "на пять минут". Вот они смотрят третий фильм подряд, вот приходит Оксана, и они уже втроём смотрят Нарнию, вот Антон рассказывает Ире о своих проблемах. Оксана, вроде бы, и не удивлена тому факту, что Шастун залипает на Арсения, а Антон не удивлён тому факту, что Кузнецова разболтала всё своей девушке. Ему по большей степени похуй, но хотелось бы больше уважения к своей личной жизни. Хотя, кого и когда это волновало..? — Если дело просто в сексе, то потрахайся с ним. — Да не хочу я..! — парень взмахивает руками, держа в одной плюшевого попугая, — спать с ним. — Тогда что ты впаривал мне последние минут двадцать? — Ире и смотреть на него не надо, чтоб передать весь скепсис. У Оксаны это получается в разы хуже, поэтому приходится смотреть на Антона, изящно выгибая бровь. Подросток фыркает, перекручивая в руках несчастную птицу. — Я имел в виду, что, да, может быть, в самом начале это и было так, но теперь я и сам не знаю. То есть, вроде бы знаю, но хотел бы понимать точно. Типа, мне нравится проводить время вместе, он постоянно шутит, — решает умолчать факт того, что Арсений обычно шутит так, что окружающие догоняют лишь через минуты две, если не забивают раньше, и только сам Антон пытается не заржать в голос, — рассказывает всякое, что я совсем не знаю, но делает это так... Понимаешь, обыкновенно, — Ира не понимает, поэтому приходится напрячь мозг. — Ну, типа, вот если бы Арсений разговаривал со всеми, пока меня нет. А потом точно так же, если бы я был. То есть, он не обращает на меня никакого внимания... — И тебя это злит? — Не то, чтобы злит, просто немного обидно, что... — а, собственно, что обидного? Антон и сам не знает. Его просто бесит. — Ты хочешь его внимания, из кожи вон лезешь, чтобы он посмотрел на тебя, а порой пялишь мрачно по два часа из угла, на тебя остальные смотрят косо, обходя стороной, — наконец вклинивается Оксана. Странно, что до этого молчала. — А Арсений, значит, открыто игнорирует? — Нет. Это он думает так, — Антон смотрит сначала на Иру, затем на Оксану, упуская момент собственного выпада из диалога. — Арсений смотрит на Шастуна, когда тот чем-то занят, но не знаю, что это может значить. Похоже на то, — Фролова задумывается, закусывая ноготь на нетронутой руке, но тут же получая чужой ладошкой по ней, — как Катя смотрела на Диму весь второй и третий семестр. — Поняла. — Ну вот. — Я не понял! — Антон от негодования чуть не падает с кровати, выкидывая голубя (или попугая) в угол комнаты. Кузнецова недовольно щурится, но ничего не говорит. — Как Катя смотрела на Поза? С ненавистью, с отвращением, с вожделением? — Шаст, остынь – у тебя горит жопа. Ира довольно осматривает аккуратные ноготочки своей девушки, целует тыльную сторону ладони Оксаны, вызывая смущённую улыбку последней, и только потом поворачивается к Антону, который обиженно пыхтит всё это время. Нет, он не ревнует, просто могли хотя бы на него обратить внимание, и здесь никакой речи не идёт про тройничок. Хотя, если задуматься... Наверное, Антон был бы не против. Оксана, видимо, прочитав его мысли, хмурится, посылая подростку недовольный взгляд, красноречиво твердящий "моя". — Катя, до того, как начала встречаться с Димой, относилась к нему как к другу, но уже тогда смотрела с очарованием, как будто бы Позов – милый несамостоятельный растяпа. — То есть, вы хотите сказать, что Попов думает, что я милый долбоёб? — это всё начинает немного раздражать, ведь девушки понимают друг друга с полуслова, а Антон нихуя не понимает: он просто сидит с глупым выражением лица, совершенно запутавшись во взаимоотношениях с Арсением. Наверное, стоило позвонить Позу, спросить совет у него, но почему-то Шастун решил, что Ира в этом случае будет полезнее, да и не хочется отвлекать Диму своими проблемами. У него вот только недавно с Катей всё наладилось. — Нет, я хочу сказать, что Арсений, в силу разницы в возрасте или чего-то там ещё, относится к тебе как к младшему, не позволяя перешагнуть границу дозволенного. — Но зачем? — Затем, что ты первый его оттолкнул, а теперь крутишься возле него, подбивая клинья, только вот, Арсений понимает, что ты в этом деле неопытный, парней у тебя не было, поэтому не собирается брать на себя ответственность. — Проще говоря, — Оксана мастерски продолжает мысль Иры, — ему был нужен одноразовый секс, а не ты. Ты всё ещё его привлекаешь, но он знает, что, даже если трахнет тебя... ладно-ладно, или ты его, — закатывает глаза блондинка, когда ловит возмущённый взгляд одногруппника, — это не ограничется "переспали и забыли, история на одну ночь". Ты же потом не отстанешь. А ему это надо? Правильно, в гробу он видал отношения с малолеткой. Антона прошибает волной понимания ситуации. Всё, что казалось таким сложным и неясным, наконец вырисовывается в полноценную картину. И вместе с этим приходит уже привычный стыд. Он что, правда вёл себя так, как будто ему нужны отношения с Поповым?! Боже... Конечно, если возле тебя трётся парень, припоминая их первую "близость", что ещё можно подумать? — Но я не хочу отношений с ним. — Тогда что? Секса? Брось, Антон, ты его хочешь, но если бы это было желание на одну ночь, ну, на две, то ты бы не ходил с таким глупым выражением лица, словно тебе кот насрал в кроссовки, хотя никакого кота у тебя нет, и теперь ты не знаешь, что делать с говном: и выбросить некуда, и ходить, как будто бы ничего не произошло, нельзя. Так же у тебя и с принятием ориентации. Антон поджимает губы, не желая обсуждать при Оксане их отношения, но Ире, видимо, плевать, поэтому она палит, не задумываясь, подстреливая его самого: — Ты и когда мы встречались особого интереса к девушкам не проявлял. И вот не надо тут этого твоего "я любил тебя, поэтому другие девушки мне были неинтересны". Ко мне ты тоже особой страстью не проникался. — Вообще-то, — Антон даже палец выставляет, несогласный с мнением бывшей, — я, как любящий парень, запрещал себе думать о других, потому что у меня была ты, а не из-за того, что мне это неинтересно. — Ну давай, скажи тогда, какой тип девушек тебе нравится, — усмехается Ира, прекрасно зная, что в этой перепалке она выйдет победителем. Шаст же знает, что проиграет. Так всегда было, только этот раз отличается тем, что, если Кузнецова окажется права, ему не придётся покупать извинительные билеты в кино. Антон задумывается, забавно морща нос. Как-то раньше не думал о таком – Ира же была. Но если описать её внешность, то точно не прокатит. Так... Низкие? Сразу нет – Шаст со своим ростом скорее наступит на такую, а потом будет искать полдня. Значит, высокие. Блондинки – нет. Парень не слушает стериотипы, но они ему заведомо не нравятся. Злые, бледные, ещё и голодные постоянно. Вот та же Оксана. Чем не змея? Та нет, это он любя. Любя жизнь. Умирать от её ногтей ещё рано. Рыжие – нет, слишком ярко. Значит, брюнетки. Пусть будет так. Естественно с небольшой грудью – красиво, сексуально и удобно лежать вместе и обниматься. А вот ноги и жопа... Тут другое дело. Как раз это всё и описывает Шастун, каждый пункт обдумывая не хуже, чем задачи на паре по механике. И если бы работал мозгом активнее, понял бы, что ответ ну никак не тот, который он вписал в тетрадь. Но уже поздно, все работы сданы, оценки проставлены, стипендия ушла, а Шаст как был лохом, так им и остался. — Окс? — Да, он описал Арсения, — со всей серьёзностью ситуации кивает блондинка, ведь Ира не видела этого самого Арсения, но, видимо, в скором времени увидит – рядом с ним слишком много разговоров. И что это за мужчина, если даже Фролова призналась, что он хорош? — Думай теперь сам, Антон, — говорит Ира, тем самым заканчивая разговор. Но Шасту нужно больше ответов. Он всё ещё не может разобраться, хотя девушки пролили свет на многие вещи. Ему не понять Арсения, но теперь он может понять себя. Неужели правда, думая о своём идеале, непроизвольно спроецировал Попова? Вот это уже немного неловко, да и говорит само за себя. — А что мне делать теперь? Оксана звучно цокает, а Ира мило улыбается, протягивая руку, чтобы потрепать Антона по голове как маленького ребёнка. Антон поджимает губы, но от касания не уходит, позволяя устроить гнездо в волосах, хотя там порядком не пахло и до этого. Но терпеть Кузнецову – его прямая обязанность, хоть сейчас это и не так важно: они ж не встречаются. — Шастун, — приторно-сладко тянет Фролова, — ты собрался до ночи сидеть здесь с нами? Это твоё личное дело, а у нас, между прочим, тоже личное, — намекает на то, что в комнате он явно лишний. — Я не знаю. Сегодня у Попова выходной, пятница, сходи в клуб, может, найдёшь себе кого-нибудь, если с Арсением не светит. — Точно! — Антон даже вскакивает с кровати, радуясь идее, которая пришла в его не особо умную голову. — Арсений же, наверное, в клуб пойдёт: он часто там бывает, и я наверняка узнаю, что он испытывает ко мне! — Шастун большими шагами топает к двери, но разворачивается, подходит к девушкам и, пока те не успевают ничего осознать, целует Оксану в щёку, вводя обоих в шок. — Окс, спасибо! Развлекайтесь! — и выходит из комнаты, широко улыбаясь. Фролова кривится, вытирая щёку от шастуновской слюны, которой там и нет. Ира, глядя на дверь, качает головой, тяжело вздыхая: — Он проебётся сто процентов. — Ир, это уже не твоя забота, серьёзно. Шаст взрослый мальчик, в итоге поймёт, что Арсений за человек, — блондинка тянется к своей девушке, заключая в объятия, и нежно целует в уголок губ, заглядывая в глаза. — Ты ему не мамочка. — Но он же такой ранимый, — ещё один грустный вздох. — Хоть и придурок, но мой. — Мне стоит начинать ревновать? — К Шастуну? — Согласна, это глупо. И обе смеются, заваливаясь на кровать, но только Ира никак не может перестать думать о том, что стоило остановить Антона – плохая идея, в принципе, ему только такие в голову и приходят. Можно, конечно, успокоить себя тем, что Попова в клубе не будет, или же Антон приедет в другой, но эта теория вероятности...

***

После третьего шота текилы Антон понимает, что идея — говно. И даже не из-за того, что Арсений не появляется в клубе, а из-за того, что он реальный придурок и надеется на что-то, хотя перед всеми отрицает всё. Как будто бы сам не может определиться. Ну конечно, куда там Арсению на него смотреть, если сам Шаст не знает, чего хочет от этой жизни. Мысли уходят в сторону меланхоличного самоистязания, тело просится на танцпол, а сам Шастун желает оказаться дома в кровати и послать на хуй вот это вот всё. В рот он ебал этого смазливого педика. Да, блять, и не ебал же даже..! — Я говорю прочь из моей головы, — напевает Антон в разнобой со звучащей из колонок песней. — Ты там уже всю ночь, но давай уходи... Я говорю прочь, я говорю стой... Парень тяжело вздыхает, кивая бармену, когда тот спрашивает, нужно ли повторить. В жопу Попова. Как бы каламбурно это не звучало. Всё, Шаст, настрадался и хватит. На мужчине не закончился волшебным образом весь мир, так ведь? Вокруг много классных девушек, да даже парней..! Э, нет, стоп, мы выходим на дорожку гетеросексуальности, да. Да даже если и сейчас познакомиться с кем-то. Или, может быть, с универа кто. Помнится, Аня не раз намекала на что-то, но тогда он был с Ирой. — Аригато, — благодарит парень, поднимая очередную стопку текилы и собираясь отдаться бессвязному вечеру, но, видимо, его планам не суждено сбыться, ведь в ту же секунду рюмку перехватывают, забирая из рук Антона, который только и может, что возмущённо ахуеть. — Э, бля..! Поворачивается весь такой из себя готовый начать драку, но так и остаётся сидеть с приоткрытым ртом и тупым выражением лица, смотря на Арсения, который стоит рядом, сощурившись и недовольно поджав губы. — Какого хуя, Шастун? — шипит он, отставляя стопку в сторону, а затем щёлкая перед лицом парня, чтобы тот наконец отмер. — Тебе завтра на практику. Ты ничего не попутал? Антона прошибает обидой, но он сам не понимает на что. Просто сидит, смотря на Попова, а внутри неприятно разъедает душу, выплёвывая наружу все едкие слова. Хочется задеть побольнее, чтобы и Арс почувствовал, что Антону, на самом деле, плевать на него, пусть это и не так. — Арс, иди на хуй, — бросает Антон, сползая со стула. Он кладёт деньги на барную стойку, убеждаясь, что бармен кивнул, а затем, пошатнувшись, шагает в сторону выхода, надеясь в скором времени оказаться дома. Теперь не нужен ни Арсений, ни алкоголь, ни пустые разговоры. Плевать. На всё. Хочется уснуть. С чего он вообще взял, что такой особенный и ахуенный? Блять, тупое подростковое тело с его гормонами. Подросток не ступает и двух шагов, как его грубо дёргают за плечо, заставляя развернуться. Арсений смотрит раздражённо, с каким-то злобным непониманием: его глаза блестят, губы сжаты в тонкую линию, брови нахмурены. А Антону что? Ничего. Только внутри что-то начинает кипеть, бурлить, колыхаться. — А ну-ка, повтори, — негромко говорит мужчина, наклоняясь к самому уху парня, чтобы тот слышал наверняка. — Отъебись, — парень, дёрнув плечом, сбрасывает чужую руку, резко отворачиваясь, чтобы наконец уйти, но его во второй раз останавливают, хватая уже за запястье, и с силой тянут в противоположную сторону от выхода. — Какого хуя?! Отпусти! Антон упирается первую половину дороги, не желая идти за Арсом, но вторую уже послушно плетётся следом, решая, что он слишком пьян для того, чтобы строить из себя недотрогу. Ну что, даже интересно, что будет делать Попов. Всё по канонам, да? Арсений грубо заталкивает парня в туалет, закрывая изнутри дверь, и Антон, споткнувшись, впечатывается в стену, цепляясь руками за раковину. Места мало, всего метр на полтора, и Шасту уже этого мало: он глубоко вдыхает (пусть и зря — в туалете, хоть и пахнет морским бризом, такая себе атмосфера), разворачиваясь, и тут же прижимается спиной к стене, смотря на раздражённого МЧСника. Арсений стоит у двери, глядя на парня тёмными глазами. — И что за повод ты себе устроил? Не забыл, с кем разговариваешь? Пока что я твой начальник. — Ну пиздец, у нас тут харассмент, да? — Шастун предпринимает попытку выйти, но оказывается прижат к стене. — Ну что ещё? — Ты зачем напился? — С чего это вообще должно вас хотя бы как-то волновать? — Антон вздёргивает подбородок, выпрямляясь, и так становится выше Арсения. — Тебя. Попов прищуривается, быстро пробегаясь глазами по нетвёрдо стоящему телу, и только после шагает вперёд, заставляя вновь прижаться задницей к раковине. — Разве ты не этого добивался всё время? Бегал вокруг, подставляясь, провоцировал и специально игнорировал, нарываясь. А теперь что? В момент решил дать заднюю, оставив всё на меня, хотя за эти дни я ясно дал понять, что ты меня не интересуешь. Антон резко вдыхает воздух, так и замирая с приоткрытым ртом. Смотрит внимательно, пристально, ожидая дальнейших слов. Внутри что-то трескается — и сердце неметафорически начинает ныть слабой болью. А где-то в голове строчкой крутится это бесячее "ой, дурак, ой, кретин". Хочется плюнуть Попову в глаз и гордо уйти. Только ноги с каждой секундой сильнее к полу прирастают. — Это ты после не случившегося случайного секса по пьяне решил, что что-то между нами есть. В этом и есть прелесть одноразового траха, Шастун — с партнёром вы в жизни больше не встречаетесь. А тут я вынужден каждый день видеть твою физиономию и благодарить небеса, что в ту ночь ты струсил. В ином случае я бы в жизни на тебя не посмотрел. Тогда... ты был просто достаточно доступным. Антон сдувается как презерватив, надутый пятиклашками. Доводы Оксаны и Иры рассыпаются и уже кажутся бредом. Уверенность в какой бы то ни было взаимности также растворяется, оставляя горькое послевкусие разочарования. Конечно же, к себе самому. Сам себе надумал, сам за всех решил, сам полез, сам теперь и расхлёбывает эту жижу с чувством собственной никчёмности. Пока же получается лишь бультыхаться в ней, пуская пузыри. С трудом проглатив ком в горле, Антон опускает глаза, когда взгляд Арсения переносить становится уж слишком сложно. — Я ввязался в это лишь потому, что думал, что ты тоже... Что вы... — желание позорно разрыдаться, забравшись под одеяло, лишь растёт. — Какой же придурок. Глупо было ожидать чего-то от такого как вы. — Как я? — Конечно. Вам же легко, да? Красивый, высокий, голуобоглазый спасатель Малибу. Зачем вам вообще это? Да даже если бы и было нужно — точно не я. — Антон, слушай... — шумно выдыхает, отстраняясь. — Нет, пожалуйста, — Антон качает горовой. Всё кружится, а тошнота не отступает. Но слишком не хочется быть слабым в глазах Попова. — Оставьте так. Я достаточно взрослый, чтобы самостоятельно убирать за собой дерьмо. В любом смысле. Давай просто... Всё норм, окей? Я урод, мудак, ты — красавчик. Я не так понял. Это всё я. Антон до побеления сжимает губы, которые начинают дрожать, чтобы не выдавать горечи. — Но вы же взрослый и сможете закрыть глаза на то, что я облажался, да? Антон поднимает глаза. Арсений смотрит в ответ уже спокойно, без недавней раздражительности. И это подавляет ещё больше. Лучше бы злился. Становится в разы паршивее. — Конечно, — сдаётся Арсений. — Кажется, я немного перепил. Наверное, пойду, пока не оставил вам ещё более красочные впечатления о вечере, — криво усмехается, отрывая жопу от раковины, и нетвёрдо шагает, сразу же заваливаясь на Арсения. — Тихо-тихо, осторожнее, куда ты, — Арс перехватывает за плечи, осторожно прижимая к себе. Антон позволяет себе уткнуться лбом в чужое плечо и прикрыть глаза на несколько секунд, пока головокружение не отступит. — Нормально? — В полном порядке, — отстраняется, выдавливая из себя улыбку. Попов хмуро оглядывает подростка с ног до головы, уже в который раз оценивая состояние, словно прикидывает, что делать с этим недоразумением дальше. — Нет, правда. Я окей, — показывает пальцами, на что мужчина цокает, отпирая дверь туалета. Он игнорирует образовавшуюся очередь, провожающую их заинтересованными взглядами. — Не окей, а очко, Шастун. Идём, вызову тебе такси. Антон послушно передвигается ногами, обозначая собственное состояние как терпимое, но лишь физически. Душевные метания никто не отменял, но он старается забить на них, концентрируясь на ощущениях тошноты и головокружения, чтобы крепкие руки и тихий голос у самой шеи не били так по нервам. И это почти получается. А когда Шастуна вырывает прямо на улице у выхода — совершенно перестаёт волновать собственное одинокое будущее и отсутствующая взаимность.