Диск «D» > Артур Колесников

28 марта 1988 года, 03:50. Рославль, родильный дом.

      В промёрзлой родильной палате затихают крики боли и паника. Три секунды, и слышится ещё один вопль, но уже нового человека, чьи лёгкие только что расправил первый в жизни глоток воздуха. — Поздравляем, у вас мальчик! — без тени какой-либо радости за роженицу оповещает уставшая акушерка. — Как назовёте? Брешут охранные собаки из близстоящих частных домиков. Стучат массивные двери корпуса центральной районной больницы. За облупленными деревянными окнами завывает буйный ветер, кружа колючий снег. Маленький провинциальный город на окраине России, жестокий и бездушный, серый и тоскливый, хмурый и неприветливый, без особенного восторга встречает своего нового жителя. — Артур, — сквозь тяжёлое дыхание выдавливает женщина и улыбается своему первенцу, которого отдают ей в руки.

31 декабря 1988 года.

      Девятимесячный рыжеволосый мальчик, невероятно быстро научившийся сидеть без поддержки, ползать, а потом и ходить, выбирается из своей маленькой комнатушки в коридор, где радостные родители встречают гостей. С незнакомыми тучной тёткой и бородатым дядькой, папиными друзьями и коллегами, такой же незнакомый мальчик трёх лет. Но гости малыша не интересуют, больше его внимание привлекает ёлка, живая, купленная папой два дня назад на рынке. Наряженная сверкающей мишурой и увешанная цветными стеклянными шарами. Мальчик, всё время норовя шлёпнуться на пол, добредает до праздничного дерева и внимательным взглядом ярко-зелёных глаз принимается изучать своё отражение в одном из шариков. Здесь не так, как в зеркале, даже веснушек, рассыпанных по всему лицу, не видно. Но это не делает занятие менее увлекательным, ведь тот мальчик напротив ещё и кривоват из-за форм отражающего объекта. Малыш показывает своему двойнику язык и уже поднимает руку, чтобы показать самозванцу кто тут настоящий он, как следует треснув по отражению маленькой ладошкой. — Артур! Отойди! — мама, Евгения Владиславовна, за руку отводит сына от ёлки. — Сходи с гостями поздоровайся лучше. В ту же секунду Артур замечает, что тот незнакомый мальчик, которого привёл папин друг, поднимает на руки его кота. Мгновенно начинаются раздосадованные вопли, к своему выходу готовятся слёзы. Малыш устремляется на спасение зверя из рук наглого гостя. Мальчик постарше испуганно опускает кота на пол и, от греха подальше, отходит на несколько шагов назад. Артур сгребает кота в охапку, ближе жмёт к себе серый полосатый комок испуганно шипящей шерсти, обиженно надувает губы и отворачивается. — В кого ты жадный такой, сын? — раздаётся густой бас отца, Богдана Юрича. — Отпусти кота, он злой вишь какой, щас расцарапает. — Добрый ве-ечер, Артур Богданыч, — появляется в зале папин друг и садится на корточки перед Артуром. У Валентина Василича есть привычка называть крестника по имени-отчеству, что очень забавит отца и немного раздражает мать ребёнка. На своём лепетном языке Артур произносит что-то, что должно означать «здрасте», пока отец, воспользовавшись моментом, отнимает у сына брыкающегося кота. — Чтобы тебе скучно не было, я со своим сыном сегодня пришёл, — объясняет Валентин Василич. — Антон, иди сюда! Указанный Антон, нахмурив брови, подходит к своему отцу и пристально смотрит на Артура, дружба с которым уже, очевидно, не задаётся. — Возьми машинки, которые ты принёс, поиграйте, а мы пойдём на кухне посидим. Когда кушать будем — вас позовём обязательно. Антон, ты за старшего! — сопроводив слова улыбкой, Валентин Василич выходит из зала. Богдан Юрич и Евгения Владиславовна следуют его примеру. Всё время Антон поглядывает на малыша с опаской, играет сам с собой. Артур ходит и ползает туда-сюда по залу, всё время что-то лопоча себе под нос, листает детские книжки, не забывает надорвать пару листов, приносит из своей комнаты кубики, строит башню, закидывает пару кубиков к Антоновым машинкам. Тот на это только насупливается, но никаких скандалов не устраивает — у него есть двоюродная младшая сестра, он уже понимает, что не стоит злиться и обижать малышей. В десять вечера родители зовут к столу. Антону достаётся лимонад, Артуру яблочный сок. Детям дают немного салата, пару конфет. В двенадцать часов гремят салюты, на которые дети смотрят из окна. После того, как все разноцветные искры в небе затихают, Богдан Юрич отправляется укладывать сына спать. Ребёнок предсказуемо упирается, плачет, но истерика быстро выматывает. Глаза будто сами закрываются, окружающие звуки затихают… С Новым годом!

***

      Снег лежит долго. На улице Артур почти не бывает из-за ненормально низких температур. Папа подолгу пропадает на работе, дома практически нечего есть. Грустная мама всё своё время посвящает обучению сына: много разговаривает с ним, читает книжки, показывает немногочисленные фотографии, всегда берёт его с собой готовить. Артур быстро учится говорить, даже составлять самые простые предложения, чтобы попросить поесть, попить или сопроводить до горшка. На первый день рождения маленький торт с одной свечкой, в подарок набор из пяти металлических машинок и несколько маленьких шоколадок.       Летом к бабушке в деревню в Белоруссии. У бабушки, Дарины Даниловны, настоящая печка, на которую можно залезть и даже поспать там, упитанный чёрный Барсик, который сам не обидит и в обиду не даст, вкусные блины. Есть огород, в котором можно безнаказанно изваляться в грязи. Есть куры, которых можно почти безнаказанно гонять. И есть несколько коз, к которым даже подходить не хочется. Баню Артур сразу невзлюбил. Сидишь в тазике, жара вокруг несусветная, воды на голову нальют, а потом одеваться выведут в холодный предбанник. Нет бы дома, в нормальной ванной, в стабильном тепле!       Осенью плачущие родители. И ещё куча плачущих незнакомых людей в чёрной одежде. Вокруг какие-то камни и кресты. А после всего этого дед Юра перестаёт приезжать на выходные. На вопросы Артура по этому поводу папа реагирует очень агрессивно. Мама однажды не выдерживает. «Умер дед Юра». Маленькому ребёнку дословное значение слова «умер» пока непонятно, но сразу ясно — что-то плохое случилось, раз дедушка больше не появляется.       Следующая зима, следующий новый год. Всё та же мишура и шарики, которые хранились весь год в изорванной коробке на антресолях, только ёлку пришлось покупать. Папа даже взял Артура с собой на рынок, где добродушная старушка-продавщица угостила его бубликом. Снова пришли Валентин Василич и Антон, которых Артур снова благополучно проигнорировал, предпочтя им складывание ряда цифр от нуля до девяти из кубиков. В один момент Антон всё же осмелился сам подойти, но для того, чтобы помочь. — Вот, семь здесь будет, — мальчик перекладывает кубик на другое место. — А это не две шесть, одну перевернуть, это девять. И четыре ты не туда поставил. Артур впервые заинтересованно поднимает на Антона взгляд. Соображает, что у того можно что-то да выведать, и берет один кубик в руку, вертит его, выискивая нужную картинку. Каким-то нечленораздельным выражением просит объяснить ему значение нарисованного. — Я такой не знаю, — мальчик хмурится при виде знака деления. — Я этот знаю, — Антон показывает на «плюс». — Вот ещё «равно» есть. А можно даже сложить. Один, знак «плюс», два, «равно», три! Меня в садике так научили! Артур издаёт восхищённый звук. Контакт налажен.       На второй день рождения всей семьёй едут в Смоленск к папиной сестре Регине Юрьевне и её сыну Демиду, который Артуру приходится двоюродным старшим братом. Демиду уже восемь лет, ему неинтересно возиться с «пузатой мелочью», и к брату он почти не подходит, только если прикрикнуть и отнять что-то, что Артур взял без спроса. Регина Юрьевна отдаёт пакет старой Дёминой одежды, половина из которой Артуру велика будет ещё года два или три. Регина Юрьевна проводит для племянника целую экскурсию по городу, до каждого объекта которой они добираются на трамвае. Честно сказать, из всего этого Артуру больше всего понравились газировка из автомата и как раз таки трамваи. В конце мероприятия торт с фигурной свечкой, а потом кажущаяся бесконечно долгой поездка домой.       Весной у мамы появляется живот. Евгения Владиславовна с улыбкой рассказывает сыну, что у него скоро появится братик или сестрёнка. Артура такие новости не совсем устраивают. Вот ещё! У него кот есть, больше никого и не надо! Это ж с ней или ним потом ещё делиться! Артур устраивает скандал.       Осенью, десятого сентября, папа приходит вместе с сыном к Евгении Владиславовне в роддом, где она с новорождённым сыном лежит уже четыре дня. По пути Богдан Юрич рассказывает сыну, что так же забирал маму и его, говорит о том, как он был счастлив и прочее, прочее, прочее… А вот Артуру что-то не радостно совсем ходить по еле освещённым коридорам, чувствовать запах хлорки и слушать рёв новорождённых. Наконец, они добираются до маминой палаты. — Сынок! — Евгения Владиславовна невероятно рада снова увидеть старшего ребёнка. Артур сам подбегает к маме обниматься, а потом, повернув голову, замечает рядом с ней какой-то кокон с человеческим лицом, ойкает и отходит. — А это твой брат. Его зовут Эдуард. Или Эдик, — говорит папа и поднимает зашевелившийся и запищавший свёрток на руки. Садится на корточки и показывает Артуру его брата. Эдик только морщится и хныкает, а Артур со смесью испуга и отвращения на лице смотрит на него не как на человека, а как на чудика из мультиков. С ним отношения не зададутся…       Уже на следующий день Артура выписывают с больничного после перенесённой простуды, и он впервые идёт в ясельную группу. В яслях он находит себе пару друзей, с которыми можно поиграть в машинки. С одним, правда, он уже через час едва не начинает драться, но воспитательница успевает вовремя их разнять и расставить по углам. Артуру обидно аж до слёз. Он вспоминает, чему его учил папа: «извинись как следует и попроси, чтобы тебя выпустили из угла». Он находит в себе смелость это сделать, и пока его обидчик продолжает давиться слезами и соплями на стыке смежных стен, он уже вовсю играет с остальными ребятами.       Проходит осень, снова близится декабрь, за ним Новый год. Без сомнений, к ним в гости по традиции придут Валентин Василич и Антон, которому уже исполнилось пять, и на день рождения которого Артур был приглашён. Они с папой снова сходят на рынок за ёлкой, может быть, даже старушка-продавщица угостит его бубликом или ириской — он ведь уже взрослый и вполне сможет её разжевать! Ну, так папа говорит…       А пока что к ним привели знакомиться вторую воспитательницу, которая будет учить вместе с ними буквы. У неё в руках список детей из группы. Она приветливо улыбается и начинает перечислять всех, и тот, кого она назвала должен подойти ближе. — Кто у нас Колесников Артур Богданыч? Рыжеволосый мальчик с зелёными глазами и веснушками на лице делает смелый шаг вперёд.

1991 год

      Медленно тянутся однообразные будни в унылом вечно тошнотворно-сером городе. Папа так же редко появляется дома, Артуру не всегда удаётся застать его возвращение и уход на работу. Мама теперь больше занята Эдиком. А Эдик вот орёт всё время. Мама из-за этого постоянно на нервах. Артур тоже становится своеобразной нянькой. Ему хоть и три года, но он уже сейчас прекрасно понимает весь масштаб беды. Помогает, как может — таскает из комнаты чистые пелёнки, даже вызывается мыть бутылочки и пустышки, может на какое-то время занять чем-то брата, давая маме время отдохнуть и банально попить чая. Когда мелкий начинает капризничать, Артур пытается его успокоить. Но это не означает, что ему нравится проводить время с братом.       Больше, чем дома, Артуру нравится в детском саду, куда его перевели из яслей в начале осени. Там уже и игровая площадка покруче, и ребята с воспитателями совсем другие, постоянно учат чему-то новому. Сильнее всех ему полюбилась воспитательница Анна Ярославовна. Только она называет детей различными уменьшительно-ласкательными, никогда не даёт заскучать, буквально на ходу выдумывая игры. А есть грозная тучная уборщица, которая постоянно огрызается. Тем не менее, садик — то место, где Артур чувствует себя полностью защищённым и не ощущает никакого дискомфорта. Только когда забирают домой. Вот тогда периодически случаются истерики.       Очень часто в гости заезжает мамина сестра, которая не может родить своего ребёнка и поэтому принимает активное участие в воспитании Артура, чтобы Евгения Владиславовна могла заниматься Эдиком и отдыхать почаще. Елизавета Владиславовна пробует научить племянника читать, и у неё это здорово получается. Артур сам изъявляет желание учиться. Вместе с тётей они побеждают алфавит буквально за пару недель, позже учатся читать по слогам самые простые слова по типу «мама», «папа» и прочие, состоящие из двух слогов. В детском саду успехи мальчика очень хвалят. Пока остальные дети толком не говорят, Артур может заучить наизусть небольшое стихотворение за пару часов.       В конце декабря девяносто первого года Горбачёв складывает свои полномочия, а на следующий день Совет Республик Верховного Совета СССР принимает декларацию о прекращении существования Советского Союза.       Вместе с окончанием девяносто первого года заканчивается и относительно спокойная жизнь в семье Колесниковых.

1992 год, октябрь.

      С диким воплем Артур убегает от отца в зал и забивается в угол между шкафом и креслом. Богдан Юрич следует за сыном с обвинительными криками и ремнём. Где-то в стороне от страха пищит Эдик — его не бьют, но напряжённая атмосфера и факт рукоприкладства понятен даже ему. Наказания за обыкновенную разбитую кружку Артуру избежать не удаётся, как бы сильно он ни кричал и не звал маму. Евгения Владиславовна в это время стоит на входе в комнату и пустым взглядом наблюдает за плачущим под ремнём ребёнком. Жгучая боль по всему телу, невыносимое желание сжаться в комок на полу. Досада, обида, злость. Звуки ударов ремня о спину, лязги пряжки отдаются звоном в ушах. Отец резко прекращает удары. Смотрит на ребёнка сверху вниз, злобно пыхтит. Мать, никак не прокомментировав ситуацию, уходит на кухню, глава семейства ретируется в родительскую спальню, с грохотом захлопнув за собой дверь. Артур, захлёбываясь слезами и давясь воздухом, с трудом встаёт с пола. Бредёт в другой конец зала, где Эдик сидит в обнимку с плюшевой овчаркой. Артур молча вырывает игрушку из рук брата и крепко прижимает к груди. Эдик вновь начинает пищать. С кухни слышится неразборчивая ругань, из родительской рассерженный крик отца. Артур пулей вылетает из зала и через мгновение оказывается в соседней, своей комнате. Тихо закрывает дверь и прячется под одеяло. Жмёт плюшевую собаку к себе, шмыгает носом и роняет слёзы на жёсткую шерсть игрушечного зверя. Эту овчарку мама с папой подарили ему на прошлый новый год. До этого несколько месяцев Артур только и делал, что ходил за родителями по пятам и требовал подарить ему настоящую живую собаку. «У нас уже есть кот» — отказывали взрослые. К празднику сжалились хотя бы на неживого пса. Теперь эта игрушка с немного косой мордой, явно побывавшая в неравных схватках с котом — самая любимая для Артура. Когда Эдик смеет без спроса тронуть овчарку, в Артуре просыпается самая настоящая ревность. Родители учат его делиться, но он не хочет. Не с Эдиком.       Ближе к зиме Елизавета Владиславовна покидает Рославль и перебирается в Минск. Теперь Артуру не с кем учиться читать и писать на постоянной основе. Когда Эдик спит, мальчик пробует подойти с букварём к Евгении Владиславовне. Та с неохотой, но соглашается помочь. Правда, уже через час ей обычно надоедает, она придумывает миллион причин, чтобы оставить сына наедине с книгой и смотаться на кухню или ещё куда-то. К папе, когда тот находится дома, а не на работе, Артур подходить не хочет — настолько часто Богдан Юрич стал применять к сыну физическую силу, что у мальчика появился страх отхватить пару ударов из-за любой мелочи.       Теперь и в садике не всё идёт гладко. Отношения со сверстниками резко портятся, и приходится отвоёвывать игрушки в несколько раз чаще. И из-за этого с той же участившейся периодичностью стоять в углу. У Анны Ярославовны терпение тоже, понятное дело, не резиновое. У мамы всё меньше возможности забирать Артура из садика, потому что Эдик днём плохо спит или не засыпает вообще, а собрать его и дойти с ним — целое приключение, отнимающее кучу нервов и времени. Проще отправить Валентина Василича, который как раз в это время идёт забирать Антона со школьной продлёнки, прокладывая свой путь мимо детского сада. По пути домой Антон увлечённо рассказывает о том, чему его научили в школе, не забывает спросить у Артура про садик. — Ты через два года тоже в школу пойдешь! — восторженно говорит Антон. — Я уже... в четвёртом классе буду! Будем вместе в коридоре играть. Главное, чтобы тебе Алла Александровна не попалась учительницей, она строгая... Частенько Валентин Василич покупает мальчикам в ларьке сок или конфеты, дожидается, пока Артур расправится со всеми вкусностями, и только потом отводит его домой — знает, как Евгения не любит эти «подарки» без повода. Звонок в дверь сопровождается хитрой улыбкой и шёпотом: «маме не говори». Артур не говорит.

1993 год, июнь.

      Артура, которому весной стукнуло уже пять лет, отправляют в Смоленск к бабушке Вере Денисовне, папиной маме. Чтобы не заметить то, с какой радостью Евгения Владиславовна и Богдан Юрич сбагривают прародителю ребёнка на всё лето, нужно быть слепым. Но и самого Артура такие каникулы более чем устраивают: эту бабушку он видел всего один раз, а сейчас появляется отличный шанс подружиться с ней по-настоящему. Вера Денисовна полная противоположность нынешнему папе: она никогда не повышает голос и уж тем более не позволяет себе распускать руки. Артур рассказывает, что регулярно получает от папы ремня, причём за всё подряд: порванная куртка или забытый на столе фантик — исход один. Бабушка не верит, но обещает уточнить этот момент у самого Богдана Юрича и, в случае чего, попросить больше так не делать. На три месяца Артур забывает, что такое «считаю до трёх!», угрозы и удары ремнём или мухобойкой. Привычными становятся мультики по телевизору, сказки на ночь, которые Артур пробует читать вслух самостоятельно, вкусное печенье с тёплым молоком и прогулки по Смоленску, езда на трамваях. Удаётся даже попасть на карусели, в зоопарк и какой-то музей. Забывается грозный тон родителей и то, как те совсем недружелюбно называли его по имени или «сын». Бабушка даже Артюшей называет его крайне редко, в основном в адрес мальчика звучат разнообразные уменьшительно-ласкательные. Но чёрные и белые полосы в жизни периодичны, у всего плохого и хорошего рано или поздно наступает конец. Так же и август день за днём подходит к завершению. Тридцатого числа за Артуром приезжает отец. Мальчик со слезами на глазах обнимает бабушку и нехотя заходит в автобус до Рославля.       Первого сентября всю их детсадовскую группу ведут в библиотеку на экскурсию. Артуру интересно вдвойне, ведь он уже достаточно бегло для своих пяти лет читает. Воспитательница просит его зачитывать какие-то плакаты вслух для остальных детей. Милая бабушка-библиотекарша предлагает Артуру завести на него карточку и взять первую книгу, сборник детских рассказов, написанных специально по слогам. Артур охотно соглашается на это предложение. Валентин Василич приходит забирать его уже с Антоном, и тот показывает свой школьный учебник чтения. По дороге домой друзья по очереди зачитывают что-то из своих книг. Дома отец впервые замечает успехи сына с улыбкой на лице.       В октябре Богдан Юрич выбивает выходной день на работе и вместе со старшим сыном идёт на рынок за зимней одеждой. Как это обычно и происходит, папа встречает своего друга, и у них завязывается разговор, долгий и нудный. Артур всячески уговаривает отца идти дальше, но тот лишь отмахивается, и даже не замечает, как сын отходит от него и скрывается в рядах палаток. Чего только нет на этом рынке! Вот тут какая-то тётка торгует ботинками и носками, напротив нее бабулька с куртками, а через две палатки уже хозтовары и настенные часы. В соседнем ряду продают овощи, в конце вереницы палаток рыба. В ту сторону и бежит бесхозный серый кот с проплешиной. Артур уже думает пойти следом за зверем, чтобы погладить его, как вдруг его хватает за ухо отец, сходу начиная гневную тираду. Богдан Юрич и Артур, заплаканный и обиженный, подходят к дальней палатке с ботинками. Вот они, прелести рынка: на улице холодрыга несусветная, а ты стоишь в одних носках на картонке, пока папа внимательно слушает рекомендации продавщицы. Наконец, Артуру дают примерить пару обуви. Отец давит пальцем на мысок — запас большой. Берут не раздумывая. Артуру даже разрешают не снимать новую обувь. Старые ботинки Богдан Юрич прячет в пакет. На выходе с территории рынка стоит палатка с конфетами и печеньем. Артур сразу начинает упрашивать отца взять ему хотя бы пару... чего-нибудь. — Лишь бы купить, да? — причитает Богдан Юрич. — Да возьмите вы ребенку, скидку сделаю небольшую, — сжаливается продавщица и упаковывает в пакет три овсяных печенки. Отец нехотя расплачивается за сладости, а повеселевший Артур благодарит старую женщину.       Дома мама начинает читать нотации и Богдану Юричу, и Артуру. За цену ботинок, за купленное печенье, да много за что, находит, до чего докопаться. Артур мужественно выдерживает свою порцию упреков и уходит в комнату, играть в машинки и раз за разом методично отгонять от себя Эдика.

1994 год.

      Ночью город замирает. Друг за другом гаснут окна домов, улицы и дороги пустеют. Одинокие фонари освещают небольшие участки улицы. Дело близится к часу. В очередной раз Артур, лёжа в своей кровати, слушает ругань родителей, что доносится с кухни. Вот, что не замирает почти никогда. Отец влез в долги, его хотят уволить с работы, у семьи нет денег... Мама никак не может трудоустроиться... В один момент Артур зацепляет что-то про бабушку Дарину Даниловну. Умерла? От одной мысли о том, что это могло действительно случиться, Артур начинает тихо плакать. Родители говорят что-то про деньги и похороны. Мальчик обнимает плюшевую овчарку, слыша, как усиливаются крики за стеной. Что-то гремит и, судя по всему, разбивается. Артур жмурится сильнее. Он думает, что это его вина, абсолютно всё, что сейчас происходит дома, лежит на его совести. Определённо, ведь мама с папой всегда говорят, какой он плохой, наказывают, бьют. Теперь из-за него они ругаются. — Разводиться уже поздно, двоих заделали! — доносится голос Богдана Юрича. — Вот именно, давай хоть о детях подумаем! — с надрывом говорит в ответ Евгения Владиславовна. Следом слышатся грозные шаги в сторону родительской спальни, хлопок двери. Вой Эдика и неразборчивое бормотание матери, похожее на какую-то молитву, снова шаги, но более мягкие. Из комнаты брата слышно, как мама поёт колыбельную. Артур давит новый приступ слёз и приказывает себе спать. Даже качается из стороны в сторону, лёжа на боку, будто пытается убаюкать самого себя. Постепенно все звуки в квартире стихают, слышно только сверчков на улице. В комнате становится чуть светлее — скоро взойдёт солнце. Артуру становится спокойнее и он засыпает. Хочется, чтобы так спокойно, тихо и мирно, как ранним утром, было всегда.