Диск «D» > Артур Колесников

1 сентября 1995 года.

Буквы разные писать, Тонким пёрышком в тетрадь, Учат в школе, учат в школе, учат в школе. Вычитать и умножать, Малышей не обижать, Учат в школе, учат в школе, учат в школе. Вычитать и умножать, Малышей не обижать, Учат в школе, учат в школе, учат в школе. К четырём прибавить два, По слогам читать слова, Учат в школе, учат в школе, учат в школе…

      Первое сентября, День знаний — это первые звонки в школе и волнения, море цветов и белых бантов и, конечно, первые в жизни уроки мира. Это самый долгожданный день для тех, кто впервые переступит школьный порог. Для учеников этот праздник всегда будет ассоциироваться с запахом новых учебников, школьной формой, яркими портфелями, канцелярскими принадлежностями. В этот день школа украшена разноцветными шарами и лентами. Издалека слышна торжественная музыка и напутственные слова директора, проводящего линейку для вторых, третьих и четвёртых классов. Потом будет линейка для первоклассников, а потом уже для старшего звена. Мама поправляет пиджак на сыне, старательно зачёсывает назад непослушные ярко-рыжие волосы. Родители просто сходят с ума от волнения, оно и ясно: впервые отдавать ребенка в школу это всегда стресс. А вдруг забыли что-то купить? Форма не та? Класс попадётся плохой, учительница слишком строгая? А Артуру на всё это наплевать. Он уже смирился. Ему, конечно, очень интересно открыть новое для себя место, познакомиться с новыми ребятами или увидеться с теми, кто ходил с ним в одну группу в детском саду и теперь попал в тот же класс, что и он. Но с другой стороны, верный друг и советник Антон уже раскрыл все карты, рассказал, кто будет его классным руководителем, какие предметы будут ожидать с первого по четвёртый класс, и что в целом школа это очень скучно. Настаёт время выдвигаться к школе, именуемой «МБОУ Средняя школа номер десять». По улицам идут красиво одетые школьники. Первоклассники за руку со своими родителями неуверенно подходят к стенам школы. Головы всех девчат украшают большие белые банты, а мальчишки превратились в маленьких мужчин - выглаженная рубашка, галстук и туфли. Их маленькие ручки сжимают букеты для учителей, которые станут им вторыми родителями на весь период школьной жизни. — Кто распределён в «Ж» класс, подойдите, пожалуйста! — раздаётся голос незнакомой женщины. Мама сразу тянет Артура за руку, призывая идти за ней. — Сейчас я называю фамилию и имя ребенка, он становится возле меня, потом я всех отведу в нужную секцию, родители останутся здесь. Не галдим! — резко гаркает женщина. Она Артуру уже не нравится. И что-то ему подсказывает, что от криков он теперь нигде не спрячется, ни дома, ни в школе. Пока учительница называет фамилии до буквы «к», он успевает заскучать. — Колесников Артур, — наконец произносит женщина, и названный мальчик молча подходит к ней. Артур оглядывает свой класс. Какие-то все слишком радостные. Общаются, смеются. А к нему никто даже не подходит. «Не очень-то надо» — думает про себя мальчик. Учительница в это время завершает перекличку, и толпа детей продвигается к главному двору школы. — Первое сентября — это праздничный день для всех школьников, студентов и их родителей. Мы поздравляем вас с этим замечательным днем и желаем вам вспомнить о самом важном: о мудрости в жизни. Пусть в жизни вас и ваших детей всегда будет место знанию, мудрости, которые помогают справляться с житейскими неурядицами. После торжественной линейки и занудной речи директора огромная толпа школьников заходит в учебное заведение. Пока одноклассники суетятся, бегают и смеются, Артур спокойным шагом идёт прямо за учительницей, озираясь по сторонам. Вот раздевалки, огороженные зелёными металлическими решётками, между дверцами деревянные шкафы с кубками за спортивные матчи и стенды с грамотами учеников. Перегородка от столовой, на которой развешены фотографии старшеклассников с подписью «Гордость нашей школы». По всему этажу расставлены облупленные широкие скамейки. На подоконниках множество разнообразных цветов, поливом которых прямо сейчас занимается вахтёрша. Её Артур знает — мамина хорошая знакомая. На втором этаже дверь в учительскую, правее вход в большой спортзал. На третьем малый зал и кабинет медсестры. Но их кабинет находится на четвёртом этаже. Внутри класса огромное количество ярких плакатов с писателями, цифрами, буквами, правилами поведения. На доске рисунок разноцветными мелками: «Здравствуй, школа!». На учительский стол выгружается куча букетов. На партах уже ждут учебники. — Сейчас рассажу вас за парты, запоминайте места, будете сидеть так весь год, — оповещает учительница и снова приковывает взгляд к списку. По одному Артур начинает запоминать одноклассников хотя бы по именам. И фантазии, как он замечает, у людей нет: в классе три Ивана, два Ильи, два Максима и аж четыре Вовы. У девочек то же самое: две Дарьи, две Насти, три Лены… Даже несколько одинаковых фамилий попадается. И он. Артур Колесников. Мальчик даже не знает, стыдиться за себя или гордиться, из-за того, что он уже даже именем на других не похож. У всех такие обычные имена, а он отличился: как принц Уэльский или король какой. Мальчик старается не думать об этом, листает учебник окружающего мира, просматривает первые темы, подперев щёку кулаком. Рядом с ним сажают одну из двух Даш. Артур косится на девочку, многозначительно моргает, показывая полную незаинтересованность в общении и отворачивается, продолжая читать вступление в учебнике про какого-то Серёжу, Надю и их родителей, попугая Илью и собаку Рыжика. Тут же он понимает, кем будет он, а кем будут два его одноклассника Ильи после первого урока природоведения. Скучный классный час, где учительница представляется Аллой Александровной, знакомится с каждым по отдельности, рассказывает о правилах поведения и всё время заставляет сидеть с прямой спиной и держать руки сложенными друг на друге, заканчивается. В кабинет заходят родители, собирают выданные учебники в пакеты и уводят детей. Артур обращает внимание на то, что несколько ребят даже расплакались, соскучившись по родителям. «Во ту́пики» — думает Артур про них. Он вот, например, вообще не скучает… Потому что… Ну а что дома делать? Хотя, а что в школе делать? И там, и там только книги. Ну, ладно, дома ещё телевизор есть. В общем, скука смертная. — Подождите, — окликивает семью Колесниковых Алла Александровна, когда те собираются спускаться с этажа. Артур с невероятным для своих семи лет недовольством на лице поворачивается к ней. Снова осматривает её: высокая, тощая, с короткой стрижкой, русыми волосами и очень пронзительным, неприятным взглядом серо-голубых глаз. — Что такое? — спрашивает мать, передавая пакет с книгами мужу. — Не хотите записать Артура в какие-нибудь кружки, секции? Мальчик настораживается, хмурится: учительница уже запомнила его имя. К нему явно повышенный интерес. От него не отстанут. — А какие кружки есть? — подключается отец. — Рисование, пение, шахматы, в доме культуры скрипка, гитара. Из спортивных секций: волейбол… для баскетбола ещё маловат, мне кажется… футбол от спортивной школы. — Сын, куда ты хочешь? — спрашивает у Артура мама. — На рисование и на баскетбол, — практически без раздумий отвечает мальчик. — Я же сказала, что для баскетбола ты ещё маленький, — возражает учительница. — Нет, — отрезает Артур и уверенно смотрит в глаза Алле Александровне. — Тогда нужно спуститься к учителю физкультуры и спросить, примет ли он тебя. — Пошли, — требует Артур, поворачиваясь к родителям. Все взрослые коллективно закатывают глаза, но в малый зал всё же спускаются. Помещение малого спортивного зала выглядит как минимум потрёпанным, хоть школе всего четыре года. Посередине натянута волейбольная сетка, одно баскетбольное кольцо покосилось. В углу у окна маты, коробка со скакалками. Учитель тут как тут, выходит из своей каморки, проверить, кто наведался в его обитель. — Здравствуйте, Захар Глебыч! У нас мальчик, первый класс, хочет баскетболом заниматься. Возьмёте? Захар Глебыч окидывает Артура оценивающим взглядом. На лицо мужчины выползает добродушная улыбка. Он кивает. — Как тебя зовут? — спрашивает физрук у первоклассника. — Артур. — Значит, Артур, в понедельник приходи на тренировку, посмотрим на твою физическую подготовку. — Хорошо, — с гордым видом отвечает мальчик. — Отлично, в понедельник приноси с собой форму, я отведу тебя к началу тренировки, — говорит Алла Александровна и в наглую выводит Артура из зала за руку. — До свидания! Дома начинается допрос. Родители почему-то категорически против баскетбола. «А потом форму нужно будет покупать!», «А если ты себе там что-то сломаешь? Мне не нужны эти проблемы, ходить за тобой», «Спорт это не твоё». Обидно, но Артур молчит. Просто уходит в свою комнату, по пути вытирая с щёк слезинки, которые не получилось сдержать. Сейчас нужно просто пережить выходные, а уж в понедельник на тренировке он покажет, на что способен! Обязательно.

4 сентября 1995 года.

      Первые в жизни четыре наискучнейших урока: русский язык, математика, чтение и природоведение. Всё, что рассказывала Алла Александровна, Артур уже давным-давно знает: читал в книгах, расспросил у Антона, научили в детском саду. Порадовал только поход в столовую после первого же урока. Давали макароны с сарделькой и стакан чая. Посуда для напитка гранёная, последний раз Артур видел подобную у бабушки в Смоленске. Мальчик умял свою порцию в два счёта и, быстро вернувшись в класс, принялся рисовать что-то в маленьком блокнотике с «Волгой» на обложке. Точно такую же, белого цвета, недавно купил папа. Очень долго он откладывал деньги на автомобиль, и вот, наконец, осуществил свою мечту. Теперь обещает почаще возить детей к бабушке Вере Денисовне. Алла Александровна выходит куда-то, а ему наказывает переодеться в спортивную форму и ждать её в классе. Артур быстро справляется с первым поручением и в ожидании учительницы решает снова немного порисовать. Пролистывает в блокноте ту страницу, которую использовал как черновик на математике. Перед началом работы закусывает колпачок от шариковой ручки и придумывает сюжет для своего будущего творения. Одна за другой на разлинованной в бледно-серую клеточку бумаге появляются линии синей пасты. Домик, из печной трубы валит густой дым, на крыльце человечек — в его задумке это бабушка. В стороне раскидистое дерево, под ним множество цветов, над которыми порхают бабочки. В точности так он помнит бабушкину дачу в селе, расположенном совсем рядом с их городом. Всей семьёй они бывают там чаще, чем сама Вера Денисовна. Перед избушкой Артур пробует нарисовать машину, ту же самую «Волгу», старательно копирует её вид с обложки, но выходит какая-то раскоряка. Мальчик расстраивается, одной неотрывной ломанной перечёркивает весь рисунок автомобиля. Потом вовсе отрывает его от страницы, комкает и бросает бумажку в портфель. В то же время в кабинете материализуется Алла Александровна. — Скоро начнётся баскетбол, спускайся в малый зал. Бери с собой все вещи, я домой ухожу и кабинет закрываю. Артур кивает, прячет в пенал ручку, закрывает блокнот, убирает в сумку вместе с учебником окружающего мира. Застёгивает рюкзак, цепляет его на плечи, снимает с крючка под крышкой парты пакет со школьной формой и идёт к выходу из кабинета. — До свидания, Алла Александровна! — говорит мальчик учительнице. — До завтра, — отвечает та, а Артура уже и след простыл. До зала он бежит чуть ли не вприпрыжку, перескакивая последние ступеньки. Даже дверь не до конца открывает, проскальзывает в помещение, будто за ним кто-то гонится. — Здравствуйте! — здоровается. — Здравствуй, Артур! — Захар Глебыч выходит из своей каморки с баскетбольным мячом. Очевидно, маленьким мячом, потому что инвентарь стандартных размеров просто пришиб бы ребёнка ростом сто тридцать сантиметров и весом в несчастных двадцать три килограмма. — Сейчас остальные придут и начнём. Ребята собираются в течение десяти минут. Среди них Артуру становится немного некомфортно: он здесь один из первого класса. Все ребята пришли впервые, и, по сути, стыдиться нечего, все будут одинаково неопытны, если конечно кто-то не наследственный спортсмен. Хотя, вряд ли один из этих хлюпиков потомственный баскетболист, да и в случае большого интереса и предрасположенности родители, наверное, догадались бы отдать ребёнка в спортивную школу. Этим Артур себя и успокаивает, когда во время разминки у него начинает болеть в боку и кривиться лицо, а остальные не подают никаких признаков дискомфорта. Первая тренировка в основном просто бег, приседания, отжимания, только под конец свободные броски мяча в кольцо. Пару раз Артуру присвистело мячиком по макушке, какой-то третьеклашка посмеялся над ним и обозвал дрищом. А сам-то! На свинью похож. Ростом ненамного выше, зато в ширину в два раза больше и голос противный, визгливый. — Такому только спортом и заниматься! — негодует Антон, когда вечером выходит с Артуром погулять во дворе. — А Захар Глебыч что сказал? Разрешил дальше ходить? — Разрешил. Сказал, что у меня этот самый... по-тен-ци-ал, — по слогам проговаривает Артур сложное слово. — Ну, раз Захар Глебыч сказал, то «потынцывал», — соглашается Малюгин. Артур смеётся последнему слову. У Антона привычка специально говорить неправильно труднопроизносимые слова, хотя проблем с ними у него не возникало никогда. — В среду опять тренировка будет. Хочешь, приходи? — Не, меня папа на карате записал, завтра уже пойду, — Антон демонстративно прописывает дереву сначала ногой, а потом рукой. — Научишь потом? — оживляется Артур при упоминании боевых искусств. — Научу, конечно! — охотно соглашается Малюгин. Домой Артура загоняют к восьми вечера. После пресной гречки на ужин мальчик решает похвастаться маме сегодняшними художествами. Убегает в комнату, а возвращается на кухню с блокнотом, по пути находя нужную страницу. — Мам, смотри! — Что это? — усталым голосом спрашивает Евгения Владиславовна. Ей, на самом деле, вообще не интересно... — Бабушкина дача! — А почему кусок листа оторван? — обращает внимание мама. — Я там пытался «Волгу» нарисовать, но она кривая получилась. — Не умеешь — не берись. Только листы портить. Вообще блокнот покупали, как черновик, вот и считай в нём математику какую-нибудь, — отмахивается женщина и снова приковывает взгляд к телевизору. Артур опускает взгляд и, загрустив, уходит в свою комнату. Вырывает листок из блокнота и прячет в первую попавшуюся книгу — в его комнате стоит книжный шкаф, в котором хранится целая коллекция: какие-то очень древние книги, его детские книжки со сказками, неизвестные ему учебные пособия, толстые медицинские справочники и школьные учебники на отдельной полке. «Не получается так — буду красить готовое!» — думает про себя мальчик, находит в ящике раскраску с персонажами советских мультиков и высыпает на стол цветные карандаши.

6 декабря 1995 года.

      В обыкновении с Артуром никто из одноклассников без повода не заговаривает. Чаще всего диалог начинается тогда, когда у него, вечно снаряжённого всем, чем можно, просят ручку, карандаш, точилку, ластик. Реже зовут обсуждать мультики или журналы. Артура всё устраивает: сидит себе спокойно, рисует в блокноте с «Волгой» или читает энциклопедию по истории древнего мира, которую взял в библиотеке, разглядывая «фотографии» первобытных людей. Один из одноклассников, Никита, частенько пропадает на больничных. Для Артура это самое счастливое время на учёбе. Этот Никита сидит сзади него и постоянно надоедает вопросами. «А это что? А что ты рисуешь? А зачем? А почему?». Ещё сильнее раздражают вопросы по типу «А где ты живёшь? С кем дружишь? А этого ты знаешь? А ту девочку? А это твой друг?». «Тебе-то какая разница?» — думает Артур, изо всех сил стараясь держать кулаки при себе, хотя уже очень хочется как следует навалять этому почемучке. Утром казалось, что ничто не сможет сделать среду ещё хуже, но в придачу к пяти урокам, среди которых есть рисование с Валентиной Григорьевной, второй учительницей этого предмета, которая, в отличие от Анатолия Владимировича, ведущего кружок изобразительного искусства, обладает весьма скверным характером, в школе появляется Никита. — Привет, Артур! Как дела? Что делаешь? Читаешь? Про что книга? Что-то в школе происходило? Никто не заболел? Какой сейчас вообще урок? — Ты заткнёшься или нет? — не выдерживает Артур и захлопывает энциклопедию, положив между страницами бумажку. — Что? Ты чего? У тебя настроение плохое? — Было отличное, пока ты пиздеть не начал, — Колесников стремительно вскипает. Кто-то из присутствующих изумлённо раскрывает рот, услышав из уст самого тихого мальчика ругательство. А Артуру ни капельки не стыдно за свои слова. Почему это родителям можно так выражаться, а ему нет? — Я Алле Александровне расскажу! — звучит первое не вопросительное предложение из уст Никиты. — Расскажешь обязательно, но останешься без зубов, — Артур переходит на угрозы, коими пользуется Антон, когда отгоняет чужаков из других дворов от их шалаша или ледяной крепости. Мальчик встаёт из-за парты и грозно возвышается над чуть низковатым для своего возраста Никитой. Вовка Васильев радостно улюлюкает, почуяв приближающееся веселье. — Мочи его, Артур! — подхватывает Пашка со смешной фамилией Зубик. — Не надо, мы же друзья, — испуганно лопочет Никита. — Мы же друзья? Этот вопрос был для него завершающим. Больше Артур эту интонацию терпеть не может. Под визг девочек и пацанячьи возгласы поддержки Никита получает с кулака в нос, потом с другого под дых. Из ноздри на пол капает кровь, и попадает не только на линолеум, но и на серую ткань кед Колесникова. Артур, в свою очередь, с абсолютно нечитаемым выражением лица смотрит на загибающегося вдвое соперника. Вдруг гомон затихает — в класс влетает Алла Александровна. Женщина сразу замечает, что весь класс столпился у стены, и только Артур и Никита стоят в проходе между рядами, причём второй мальчик на самом деле не стоит, а почти лежит. — Что происходит, что случилось?! — визжит учительница, подлетая к Никите. Вновь прозвучавшая вопросительная интонация неприятно режет Колесникову слух, но учительнице по лицу зарядить не получится. Он молча делает шаг назад. — Ты его ударил? — вновь спрашивает Алла Александровна, и это взбешивает Артура только сильнее. — А не понятно? — отвечает мальчик так, будто в рюкзаке у него не книги, тетради, альбом и краски, а запасная жизнь. — Ты как смеешь мне хамить?! — почти вопит женщина. Поднимает захлёбывающегося слезами Никиту на ноги. — Саша, отведи его в медпункт! А ты! — Алла Александровна резко поворачивается на Артура и чуть ли не ядом плюётся, почти медведем ревёт. — Ты! Марш в угол, паразит! Писать будешь в воздухе! — Он ещё матом ругался! — встревает Даша Королёва. Если бы она не была девочкой, Артур обязательно треснул и ей, но в данный момент он может только скрипнуть зубами. Учительница тут же краснеет от ярости, хватает рюкзак Артура и принимается потрошить его, выискивая дневник. Подходит к столу, с силой швыряет на его поверхность найденный предмет, хватает из стакана с канцелярией красную ручку. Колесников послушно идёт в угол, выбрав из четырёх самый интересный, с цветами и плакатами, которые можно читать. Наблюдает, как Алла Александровна, гневно сопя, выводит в его дневнике замечание, и отлично различает момент, когда рядом с длинным посланием родителям появляется огромная жирная двойка. — Хоть бы вид сделал, что стыдно! Нахал! Артур только безразлично моргает в её сторону и, спрятав руки в карманы брюк, отворачивается к стене, к первому попавшемуся плакату и сразу принимается его читать, чтобы скоротать время. Он, понаблюдав за предыдущими драками, уже знает, что к концу если не этого, то следующего урока Алла Александровна остынет и позволит ему сесть на место. На плакате, все рисунки и надписи на котором сделаны от руки, рассказывается о... Доброте, понимании, дружбе. Важности выслушать и помочь. Хорошо, вот сейчас становится стыдно. Артур фыркает, кривится, не желая принимать свою неправоту, и перебегает глазами на соседний ватман с правилами дорожного движения. Как и ожидалось, к середине второго урока Алла Александровна сжаливается и разрешает Колесникову занять своё место. Стоит уточнить, что сидит он с Дашкой Королёвой. — Ты зачем Никиту ударил? — сразу начинает допытываться девочка, смешно сведя еле заметные бровки к переносице. — За то, что вопросов много задавал. Ты начинаешь делать то же самое, — угрожающим тоном бубнит Артур, открывая учебник чтения и отыскивая рассказ, который все сейчас читают. Королёва понятливо замолкает и отворачивается к своей книге. Дома, пока мама домывает посуду, Артур решает снова заглянуть в дневник, поглазеть на то сочинение, которое накатала Алла Александровна. Целый день заняла своим почерком-забором! «Уважаемые Евгения Владиславовна и Богдан Юрьевич! Перед уроками Ваш сын подрался с одноклассником, ругался матом и нагрубил учительнице! Прошу принять срочные меры, провести с ребёнком воспитательную беседу и завтра явиться в школу к третьему уроку!» И рядом огроменный красный лебедь. Никогда ещё обыкновенная цифра не выглядела настолько удручающе. На кухне выключается вода, а это значит, что приближается «воспитательная беседа». Начинает греметь посуда, и тогда Артур понимает, что деваться ему некуда. Мог бы в школе постараться избавиться от этого кошмара. Стереть такое вряд ли вышло бы, но можно же было вырвать лист и продублировать расписание и домашку на следующий! «Потерять» дневник, в конце концов! — Как в школе? — на пороге комнаты вырисовывается мама. — Покажи дневник! Артур с видом приговорённого к смертной казни передаёт дневник матери и садится на стул, с ужасом наблюдая, как кривится, сморщивается её лицо. — Кошмар! — а в глазах будто пробегает череда всех существующих матов. — Богдан, иди сюда! С ремнём! — зовёт женщина главу семейства. Гроза приходит не одна, а в компании потребованного мамой широкого кожаного ремня и заинтересованного младшего брата, которому, кажется, нравится наблюдать за тем, как Артура «воспитывают». Эдику-то ничего кроме увесистых подзатыльников и ударов полотенцем не достаётся. — Что случилось? — басит отец, и у Артура внутри всё леденеет. — Полюбуйся-ка, какие весточки сын из школы приносит! — тараторит мама, передавая дневник мужу. Отец смотрит то на замечание, то на сына. На сына, на замечание, на жену, на сына, снова на замечание. Крепко сжимает в кулаке ремень, что аж костяшки белеют. Эдик выныривает из комнаты, теперь только заглядывает туда из коридора. С виртуозной бранью папа захлопывает дневник, швыряет его на стол, опрокидывая стакан с ручками и карандашами, хватает Артура за шкирняк и откидывает его на диван. Замахивается, бьёт, замахивается, бьёт. Эдик прячется за углом, когда мать вылетает из комнаты старшего сына. Артур не кричит, как раньше, а лишь тихо и сдавленно подвывает. Через две минуты свиста ремня в воздухе, хлёстких ударов и обвинений, отец успокаивается. Фыркает, подобно быку, и уходит прочь из комнаты, громко хлопнув дверью. — Уроки проверю! — отдалённо слышится голос матери. Потирая горящую от боли кожу и шмыгая носом, Артур садится за стол. Выбора у него нет. Странно, что в субботу его выпускают из дома, чтобы погулять с Антоном. Хоть отходить дальше палисадника запрещено, всё равно: возможность сейчас подышать свежим воздухом и увидеться с другом — лучший подарок, с учётом того, что на грядущий Новый год он гарантированно ничего не получит. — Дурандиха корявая, — ругается Артур на учительницу в завершение долгого повествования о несправедливости. — А я тебе говорил, что Алла Александровна вредная! Ну, ничего, — Антон хлопает его по плечу. — В пятом классе ты её больше не увидишь. А Никита, может быть, мозги найдёт. — Пятый класс ещё долго ждать, — расстраивается Колесников. — Зато не зря! — подбадривает Малюгин. — Айда снеговика лепить! Артуру ничего не остаётся, кроме как проглотить обиду на взрослых и приступить к лепке нижнего шара для снежной фигуры.

1996-1998 год.

      Двойка за поведение в декабре первого класса становится единственной двойкой за весь учебный год в целом, ведь с восприятием и усвоением материала проблем у Артура не возникает. Ту ситуацию с дракой все благополучно забывают, включая Никиту, который продолжает доставать Колесникова вопросами, и приостановить это можно только погрозив кулаком. Во втором классе полоса везения с учёбой заканчивается, а вместе с тем выявляется, что склад ума у Артура гуманитарный: мальчик приносит домой в тетради и дневнике двойку по математике, но пятёрку по недавно введённому французскому языку. Телесных наказаний за «лебедя» в этот раз удаётся избежать, потому что домашняя работа сделана неправильно под чутким руководством мамы, которая и отобрала у отца ремень в последний момент, а ответ у доски получил оценку в два балла из-за того, что мальчик банально не понял тему. И на рисование, и на баскетбол Артур исправно продолжает ходить, горя и тем хобби, и другим. Однажды удаётся даже скомбинировать их, нарисовав плакат, посвящённый матчу тысяча девятьсот семьдесят второго года, когда сборная СССР впервые победила сборную США. Плакат позже вывешивают на стенде рисунков возле учительской на втором этаже. Каждую перемену Артур видит около своего творения небольшие кучки учеников, которые рассматривают и даже хвалят рисунок. В феврале сборную начальной школы отправляют на соревнования в центральную школу города. Соперники разносят их в пух и прах, Захар Глебыч бегает и справедливо возмущается, ведь в сборной «хозяев» было больше ребят из четвёртого класса, более высоких и натренированных, но судьи ничего не хотят слышать. Раз в две недели стабильно у Артура наблюдается воспаление хитрости, «температура» и «боли в животе», дневник к концу третьей четверти превращается в книгу жалоб и лебединое озеро одновременно, а спина и зад в один сплошной синяк. С каждым днём любовь Артура к мировой истории растёт. Папа говорит, что происходит это в геометрической прогрессии, но мальчик таких умных взрослых слов не понимает. Просто верит на слово и самостоятельно отправляется в библиотеку за очередной книгой. Библиотекарша рекомендует ему книгу о Великой Отечественной войне. Артур, конечно, соглашается, но берёт ещё что-то про древний Египет наперёд, чтобы лишний раз не волновать маму тем, что он уходит один на соседний микрорайон. В третьем классе Артур влезает в драки и массовые мордобои с завидной частотой. Антон, который учится уже в шестом классе и ежедневно приносит рассказы из старшего крыла об учителях, старшаках и хищной математичке, обычно либо оттаскивает Колесникова от избитого соперника, либо помогает добить. Двое на одного нечестно, но кто и где видел в Десятой школе справедливость? К тому же, получать люлей от директора и родителей вдвоём не так обидно. Второй класс был своеобразным переходным этапом. В на третьем году обучения таких проблем с учёбой не возникает, даже математика усваивается легко. Иногда, конечно, приходится прибегать к помощи Антона, у которого по этому предмету выходят четвёрки, что чудо, зная их математичку. В мае месяце школе дают тридцать бесплатных путёвок в санаторий «Голоёвка». Весь класс «Ж» изъявляет желание посетить это место. Идею поддерживают и родители — как-никак, халява!

4 мая 1998 года.

      В «Голоёвке», после прохождения небольшого медосмотра на въезде, Артура заселяют в одну комнату с одноклассником Сашей Русаковым и Пашкой Зубиком. Пашка всегда на своей волне, сам с собой болтает, сам с собой играет, а вот Санька изъявляет желание на третьем году совместного обучения познакомиться с Артуром по-человечески. Именно в тот момент, когда Колесников, разложив немногочисленные вещи по полочками в шкафу и тумбочке, открывает книгу о Первой Мировой для начальной школы — почему-то в библиотеке была другая бабулька, которая сказала, что ему нужна именно такая, потому что прочие он «просто не поймет». — Первая Мировая? — зачитывает Санька с обложки книги. — У меня есть про танки, кстати. — Дашь почитать? — мгновенно вдохновляется Артур и чуть ли не подскакивает с койки. Санька кивает и открывает ящик в своей тумбочке. Книг у него целых три: энциклопедия про танки, про автомобили и «Шёл по городу волшебник». Интересное сочетание, конечно. Русаков протягивает Артуру обещанную книгу с «Т-34» на обложке. — Спасибо, Сань, — благодарит Колесников и откладывает энциклопедию на тумбу. — Не за что. Пашка, — окликивает Зубика Санёк. Пашка, до этого беспрерывно жужжавший через зубы, стоя на кровати с раскинутыми в стороны руками в попытке изобразить самолёт, резко останавливается и, имитируя крушение, падает на кровать. — Когда обедать? — В час дня, — говорит Паша, принимаясь бить воздух кулаками. Санька машет на него рукой, после чего, глядя на Артура, кивает головой на выход из комнаты. В общем зале, который находится сразу за поворотом, уже сидит большая часть ребят, общается с вожатыми. Две девочки рассказывают наизусть стихотворение по четверостишию, небольшая компания мальчиков катает машинки по полкам книжных шкафов, изображая гонки, некоторые сидят на высоких диванах, болтая ногами, смотрят телевизор. С первого этажа поднимается вожатый Семён Константинович. — Строимся, идём в столовую, — говорит он и идёт обходить комнаты, чтобы забрать тех, кто не захотел выходить в общий зал. По дороге до нужного корпуса Артур разглядывает не самые богатые пейзажи санатория. Круглые клумбы, усыпанные бархатцами, баскетбольное кольцо, небольшая зазеленевшая роща и озеро за ней. Столовая находится на втором этаже корпуса. Когда отряд поднимается наверх, на столах уже ждут порции какой-то подозрительной каши и стаканы с абрикосовым компотом. Артур с Санькой вместе негодуют, еле колупая отвратную жижу в тарелке. Усилием воли заставляют себя хоть немного поесть каши, потому что до ужина ещё куча времени, а силы брать откуда-то надо. После пятой ложки Артура начинает подташнивать, Санька раздосадованно швыряет столовый прибор в тарелку уже после третьей, одному Пашке по барабану, он всё слопал за минуту, а сейчас чуть ли не вылизывает тарелку. Артур, приподняв бровь, смотрит на своего странного товарища и пододвигает ему свою тарелку. Пашка воодушевляется, снова хватается за ложку, и за Колесниковым повторяют Сашка и ещё один мальчик по имени Владик. После обеда Семён Константинович загоняет всех на тихий час, потом отводит на полдник, после которого Алла Александровна проводит подобие урока литературы. Следом ужин, менее удручающий, можно даже сказать вкусный, потому что состоит из тарелки макарон, котлет и сладкого чая. А потом все отряды собирают в актовом зале, который находится прямо под столовой. Проводятся простые конкурсы для разогрева перед более сложными, к которым их уже будут готовить. В одном из испытаний, определявшем тех, кто будет участвовать в дальнейших спортивных конкурсах, Артур выигрывает: какие-то там прыжки в длину для него вообще не проблема, потому что он уже третий год занимается баскетболом! Физическая подготовка у него отличная, да и в росте благодаря этому виду спорта он уступает только Мишане, которому эта ненормальная длинноногость передалась по наследству от папы. Семён Константинович очень радуется тому, что нашёлся кандидат для забегов и игры в пионербол. Спустя целый час все конкурсы заканчиваются, выделяется полчаса на дискотеку, с которой Артур отпрашивается обратно в корпус. Семён Константинович лично провожает его до двери комнаты, оставив остальной класс на Аллу Александровну. В комнате Артур принимается за чтение энциклопедии о танках, которую ему одолжил Санька. В девять часов вечера Русаков и Зубик возвращаются в комнату, а в десять объявляют отбой. Артур начинает отсчёт дней до отъезда домой, но ни в коем случае не с мыслью поскорее уехать. Напротив, ему здесь очень нравится.

17 мая 1997 года.

      Бежит. Бежит вперёд. Мимо тонких стволов самых разнообразных деревьев, задевая ногами скопления крапивы, неприятно обжигающей кожу. Периодически цепляя лицом засохшие ветки кустов, которые расписываются на щеках и на лбу неглубокими царапинами. Бежит, практически ничего не видя перед собой из-за пелены слёз на глазах. Добегает в итоге до небольшого лагеря, видимо, учебного. Здесь и брёвна, и место для костра. Артур решает остановиться именно здесь и как следует проплакаться. Он сбежал с тихого часа, отпросившись в туалет на первый этаж и тихо прошмыгнув через открытый запасной выход. Сбежал, потому что последние тридцать минут перед дневным отбоем ему грудь изнутри рвала обида и неприятно душили слёзы и ком, застрявший в горле. При пацанах плакать нельзя — засмеют ведь, особенно отбитый на голову Зубик. Растрещит всему санаторию, и пиши пропало. А обида на... всех. Достали! Достали и всё тут! То не так, это не так, не так он ест, не тогда он спит, не так играет в пионербол... Семён Константинович к концу смены стал совсем другим — злым и нервным. А Алла Александровна только поддакивала его упрекам. Последняя капля терпения утекла тогда, когда какой-то упырь при всех назвал Артура лохом, Колесников сразу попытался восстановить правосудие своим любимым методом под названием «справа в челюсть», но его поймали за ухо и оттащили в угол, сделав посмешищем для всего отряда сразу. Артур захлёбывается слезами, параллельно расчёсывая ноги, зудящие от укусов крапивы. Сидит так, всхлипывая и вздрагивая, добрых полчаса. Потом, когда истерика чуть стихает, но всё равно даёт знать о себе красными глазами, издалека слышится, как Семён Константинович и Алла Александровна зовут его по имени. А вот они же появляются в поле зрения. Артур вскакивает и хочет бежать, но понимает, что поздно, его всё равно уже засекли и смогут поймать. — Не трогайте меня! — надрывно вопит Колесников, когда к нему подбегает Алла Александровна. Честно, Артур в глубине души надеется, что его пожалеют. Обнимут, попросят прощения. Но извинения со стороны взрослых навсегда останутся в мечтах. — Озверевший! — учительница намертво вцепляется в его руку. — Дурак больной?! — кричит Семён Константинович. — Получишь! — Как не стыдно?! Спасибо за поддержку, однако. Теперь Артур с нетерпением ждёт завтрашнего утра, когда большой, старый и шумный автобус отвезёт его обратно в Рославль.

1998-1999 годы.

      Лето после третьего класса отличается от остальных только тем, что в конце июня в Смоленск семья едет не только с целью навестить захворавшую бабушку Веру Денисовну, но и чтобы купить Артуру новую одежду в школу, и не абы где, а в центральном универмаге! Папа с мамой весь год откладывали деньги, ещё и бабушка немного помогла. Теперь у Артура несколько новых качественных рубашек, жилетка, брюки и пиджак на вырост, чтобы на выпускном из начальной школы быть самым, как сказал папа, пафосным. А его старая школьная форма достанется Эдику. Как и эта, кстати, когда сам Артур из неё вырастет, а к середине пятого класса это точно случится. В Смоленске получается попасть на карусели и поесть сахарной ваты, но акция разовая. Потом помощь по хозяйству бабушке и коллективный отъезд на дачу до конца лета. Табель с оценками Артур получает прекрасный: ни единой четвёрки, не то, что тройки! Вспомнить, правда, сколько слёз и криков было над математикой и сколько подзатыльников после «нам на технологию завтра поделка нужна», прозвучавшего в двенадцатом часу ночи. Даже за поведение вышло «хорошо», а не «удовлетворительно»: Санька и Антон часто успевали оттащить разъярённого Артура подальше, тем самым предотвращая драку. Когда же друзей рядом не оказывалось — увы. Одному недотёпе, который с первого раза не понял, что трогать вещи Артура очень вредно для целостности конечностей, Колесников чуть не сломал руку. А получать за свои выходки дома Артур давно привык. Уже не больно. После торжественной линейки и последнего звонка организовывается выезд классом на природу на шашлыки. Начальная школа официально окончена, даже грамоту какую-то дали. Дальше три месяца спокойствия, коротание времени за игрой в «Денди», беготни по двору до девяти вечера, игр в брошенной в кустах машине, сидения по подвалам, двери которых почему-то не закрыты... разбитые в мясо коленки после падения с велосипеда, побеги от уличных собак, угрозы от хозяев гаражей, по крышам которых так любят бегать Артур, Антон и Санька. Опять Пашка Зубик будет набиваться к ним в компанию, а они опять будут всячески его избегать. А там уж пятый класс не за горами, и Антон будет воодушевлённо рассказывать про всех-всех-всех учителей-предметников. Эх, скорее бы...