Смотря в ретроспективе

      За окном зачиналась сильная метель, да и пора бы, декабрь как-никак подступал к концу. А ещё за окном ночь, но спать не хочется, сон приносит за собой кошмарные образы. Хотя... «В конце концов, Колчек — кто ты? Неужто не морпех? Чего ты, чёрт возьми, боишься?!». Ах да… Храм оставил в разуме столько болезненных, незаживающих рубцов, что проще не спать, забыть, стереть воспоминания, разорванные тела товарищей. Но ведь это не выход, так? «Да, это уж точно не блядский выход!». Голова, под мимолётным напором буйных, грызущихся между собой и изгрызающих её саму мыслей, белым шумом, сливающимся и противоречащим погоде одновременно, фонила, и фонила, и фонила, и…       Снег за окном кружил в оранжевом свете уличного фонаря, гипнотизировал сознание, клонил к столь страшному падению в царство Морфея. «Нет, нет, нет, нет! Так продолжаться не может». Джейсон хватался за любую малейшую возможность не приходить к этой теме, в звонках Рейчел, Ника и… А больше и не в чьих звонках. Отец помер от горячки ещё давно, мать бросила их ещё мелкими, сбежала от домашнего тирана, «Может хоть у неё сложилась жизнь?», с сестрой контакт потерялся ещё при его отправке в армию. Ещё, ещё, ещё… Они тогда в последний раз виделись. И хорошо, нечего тормошить старые болячки, нечего тормошить прошлое. Хотя, он ведь итак пол жизни от него бежал, «До сих пор бегу… Трус, чёртов, нахуй, трус, ещё военным себя называю», сейчас уже правда бывшим. Но вот она о младшем брате похоже не забыла, не продала старую квартирку на задворках Нью-Юрка, а может просто времени не нашла. «Больше никого и нет.» — врал он сам себе. Ещё есть Салим, а может и нет его уже. В любом случае их «приключение» окончилось в тот же самый злополучный день, закончилось спиной, в зелёной, грязной после всего пиздеца куртке, удаляющейся по пустыне в забытье. Колчек не искал его, не искал способа связаться, увидеться, только думал. «Пф, «только». Многовато для «только». Сначала о том, добрались до иракца или нет, узнали ли вообще? Потом просто о нём, например о спокойствии, навеваемым его мягким голосом, улыбкой на губах и в карих, пронзительных глазах. Странновато для просто лейтенанта США и просто лейтенанта Ирака, для просто поладивших в наидерьмовейшей в их жизни ситуации врагов. Если он выжил Рейч бы могла… Если.       Завывания ветра хотелось бы романтично назвать «симфонией грозной природы», но Джейсон далёк от красивых изречений, да и звуки скорее складывались в голове в непрекращающуюся какофонию, разрывая её ещё сильнее. Ближайшие часы, до падения в бессноведенческое беспамятство от смертельной усталости, единственное состояние, в котором у него хотя бы доля отдыха не пересекалась со слишком буквально кошмарными мучениями, обещали быть нудными. По старенькому телевизору шли ночные программы, едва ли способные вновь отвлечь от самого себя. Книг в доме не было, да и не слишком интересовало чтение бывшего военного. Бывшего… Он с некоторым трудом затёкшего тела присел на столь же древнем, как и всё вокруг в целом, посеревшем от времени, испещрённом пятнами диване и, скинув плед, согревавший будто объятия Салима, когда-то в пещерах,"Едва ли также…», ощутил пронзительный холод,"Блять, окно, что-ли где не закрыл?». Недолго думая, Колчек нацепил на плечи недавнее покрывало и, закутавшись в него ещё чуть сильнее, мутной походкой двинулся к источнику мороза — балкону на кухне. Когда он в последний раз выходил подышать воздухом никотиновым дымом, значения в сущности не имело. Сейчас будто бы и захотелось поддаться новой пагубной привычке, да последняя пачка обнаружилась опустевшей. Закрывая обжигающую льдом дверь, парень,"Тебе уже за тридцать так-то, пора бы и мужчиной становиться.», оглядел тёмную кухню, залез в холодильник и, не найдя ничего нового, поставил греться чайник на плиту. Возможно в Лондоне он почти сошёл бы за своего. Лондон… туда вроде сынишка Салима должен был улететь, «Зейн… Да, так его звали». Может и…       Теперь квартиру наполняло тихое бурление кипятка, скинутый плед вернулся на диван в гостиной, а высокая фигура двигалась к небольшой ванной. Свет неприятно раздражал отвыкшие глаза, а ведь в тот день света рядом, прямо под боком, со ржавой арматуриной в руках, было много, упираясь руками о желтовато-белёсую, покрытую разводами раковину, он ухмыльнулся своим мыслям, всё ещё слишком казалось бы странным, однако отрицать очевидное не собирался, Осман действительно стал тогда для него путеводной звезд…"О чём я, блядь, думаю? Что за ванильное дерьмо…». Из крана заструилась тёплая вода, она обволокла руки, их так не хотелось убирать, это так напоминало их последнее… и Колчек плеснул себе в лицо. Разбудить мысли контрастом температур, освежить восприятие. Вот и он. Щёки чуть сильнее когда-то привычного впали, под красноватыми глазами, на которые едва не сваливались отросшие волосы, «Надо бы что-ли сходить отстричь нахер, хотя… вроде и так неплохо», образовались тёмные синевато-фиолетовые полукруги, кожа побледнела ещё хлеще прежнего, «Боже, до чего я себя довёл…». Такой вид не принимался им впервые. Ещё живые в памяти недели, проведённые в наркотическом угаре, месяцы в диспансере после новостей о теракте 11-го сентября и решения бежать на войну, «Больше ничего особо и не оставалось, да Джейсон?», отдавали горечью разочарования. Он всё это помнил, всё это чувствовал, словно прямо сейчас лежал посреди захламлённой до самых краёв пустыми бутылками, шприцами, отвратным запахом алкоголя, пота и рвоты квартиры. О да, он был королём, основателем этого хаоса, он же и стал его пленником. Пока в один особенно трезвый, относительно других, конечно же, период не включил телевизор и, словно в тумане воспринимая ещё свежие вести, он почти физически ощутил тошноту подступающую к горлу, тошноту от собственного ничтожества. Едва ли это было единственной причиной. Затягивающееся тупление в никуда прервал свист чайника громом средь тиши, пришлось собраться с мыслями и наконец выйти.       Босые ноги обжигал пока не прогревшийся пол, впрочем это значения не имело, «Главное их не простудить, а на остальное плевать». Свет кухонных ламп, бывший несколько ярче, нежели чем в ванной, уже меньше прожигал глаза, озаряя всё ту же печальную картину. Старинный стол, старинные два стула, старинный холодильник, слегка видные в соседней комнате старинный диван, старинный ковёр, старинная тумба, старинный телик на ней, старинное сука всё, «Прямо подходит под моё дерьмовое состояние» — мысленно усмехнулся он. Нет, с этим точно необходимо, что-то делать. «Давай Джейсон, ты, сука, — взрослый мальчик!». Колчек залил большую кружку и кинул туда пакетик заварки, «Да уж, главный англичанин района в придачу». Спустя пару минут, он, вновь накинув плед, и скрипнув сидушкой под собой, рассматривал белые завихрения за стеклом злосчастного балкона и мерно попивал горячий чай.

«Как оно там называется?.. Точно, блять!

Рефлексия.»

***

      Тот жаркий, солнечный, собственно весьма обычный для Ирака день изначально принёс с рассветом странно-плохое предчувствие. Джейсон конечно не был суеверным, но положительно настроя это вовсе не добавляло. Что-то случится, что-то точно пойдёт наперекосяк. Когда он увидел спускающегося из вертолёта, серьёзного на вид блондина в чёрных авиаторах, «Штабная крыса» — подумал лейтенант; когда тот представился полковником Эриком Кингом и их новым командиром заодно; когда в конференц-зале увлечённо рассказывал про находку своего «Целуса», исследованиями которого руководил; когда тут же и направил всех на сборы к скорому вылету в рисковую операцию по захвату хим оружия, тогда Колчек понял, что пойдёт не по плану. Всё.       Начались проблемы почти сразу по прибытию. Найти ничего путного в деревушке пастухов-наркоторговцев не вышло, кроме, пожалуй, странного алтаря. Множество подвешенных, перевязанных друг с другом, острых палочек, об одну из которых Джейсон даже умудрился уколоться, явно не сулили спокойного времяпрепровождения. Местные тем временем упорно молчали, выдав однако Рейчел на вопрос о явно сектантских символах, что она скоро сама узнает. Как же чертовски правы они оказались в итоге. Разочарование стремительно сменялось раздражением от пустой траты времени и изначально очевидной ненадёжности данных, которые мистер Кинг, судя по всему, не удосужился лишний разок перепроверить. Вот только накапливать злобу на полковника не дали засвистевшие тут и там пули, а ещё кряхтящий выкрик Джоуи, «Чёрт, чёрт, чёрт! Только не это, нахуй!» — моментально пронеслось в голове Колчека, уже почти инстинктивно укрывшегося за ближайшим, низким, каменным забором. Вскоре к нему присоединились Мёрвин с Ником, а к предсмертным вздохам ещё несколько сослуживцев.        — Прикройте меня и оттаскивайте Джоуи! — Быстро скомандовал им тогда лейтенант, вылетая из-за укрытия. Но это всё было бесполезно. «Прости нас, semper fi, дружище…».       Тепло разливалось внутри каждым глотком, но с новыми воспоминаниями приходило лишь большее отчаяние. Он не мог спасти всех, он знал это, но… Буря снаружи только усиливалась, чуть ли не заволакивая тёмно-рыжим пятном совершенно весь открывающийся через окна вид. Тихая же и вездесущая, разрывающая сознание по кусочкам, «Уже… год? Не имеет значения», буря внутри, только разгоралась, но ведь только так можно наконец от неё избавиться? А стоит ли оно того? Мысли ненадолго остыли. Решив, что надо бы себя занять чем-то, мужчина вспомнил про наступающие праздники, а после и про валявшуюся когда-то в одном из шкафов гирлянду, а вслед нагрянуло прошлое счастливого периода детства. Тогда всё было ещё хорошо, мама просила его, совсем мальца, помочь с украшением ёлки, пока сестра и отец вешали на окна золотые огоньки. Тогда он всё ещё не потерял работу, не начал пить, она ещё не страдала от мимолётного взгляда на сдавшегося мужа. Тогда она ещё не искала подработки в свои подростковые годы. Тогда Джейсон ещё не увяз в «плохих» кампаниях, не поддался сладким рассказам, не начал безумную гонку с собственным мозгом.       Их первая встреча, достаточно мимолётная, но весьма меткая в проставлении будущих акцентов. Джейсон тогда не выстрелил в безоружного пастуха, совершенно не понимавшего английский, а Салим, ещё в сущности просто вражеский солдат, внезапно выдал странную на войне фразу: «Хватит смертей…». Когда Колчек повернулся с отведённой в сторону винтовкой в руках и всмотрелся недоверчиво в карие глаза напротив, его поглотила вымученность, усталость от всего творящегося вокруг, словно разлившаяся по венам иракца. «Что?» — только и успел, осознав, спросить он перед тем, как земля под ногами задрожала унося их обоих в пучины кошмара.       Следующими стали Мёрвин и Кларисса. Джей только успел встретиться с Ником, взволнованным чем-то, как из дальних коридоров донеслись агонические стоны. Дальше всё стало вдруг слишком стремительно, один поворот в тёмное никуда, другой поворот только на крики, и наконец огромный зал, луч солнечного софита, пробивающийся сквозь крышку их каменного гроба, Натан в нём, подвешенный за колючую проволоку вниз головой, болтающийся словно марионеточная кукла, истекающий кровью, Стоукс, мечущаяся вокруг него в панике, просящая не дёргаться, пытающаяся помочь, уносящаяся с криком во тьму, потом это стрекотание, отовсюду, везде, в каждой клетке ушей, кровавый след тела товарища, стрекотание, неземные визги, Кей, чуть не придушивший раненого. И наконец решение оставить обузу, столь яро напрашивающуюся не нести трудностей, столь яро пытающуюся умереть за товарищей. Тогда же в наушнике, под шум выстрелов, отозвалась громкая просьба о помощи от Рейчел, медлить было нельзя.       Направление завихрений снега всё время меняется, уследить за ними не получается, и Джейсон вновь вспоминает те волшебные зимние, предновогодние вечера в кругу счастливой семьи. А ведь прошлый сочельник он провёл в тесной камере. «Нет, сейчас не об этом». В преддверии праздников особеннее всех расцветала мама. Не подпуская никого к готовке, она, спустя огромное количество и время шумного громыхания, горячего шипения, мелодичного бульканья кипения и постукивающей нарезки, вся запыхавшаяся, но довольная собой выдавала родным и гостям невероятный пир, а затем садилась за стол наслаждаться прекрасными яствами и шумными разговорами. Ночами тогда она укладывала мальчика, рассказывая волшебные сказки про Санту и его помощников. Многострадальная, еле живая гирлянда дрожала в руках, а, говоря точнее, это ладони дрожали. Сжавшиеся кулаки уже были более подконтрольны, но застывшее в глотке отчаяние заставило сжаться и всхлипнуть, казалось, всем телом. Воспоминания топили в своих тёмных водах, охватывали каждый клочок плоти, нервных окончаний, сознания.       Полковник Кинг, встретил морпехов пустым, выплаканным взглядом и паническим шёпотом:"Рейч… Рейчел… Она, верёвка была слишком старая, боже… Он всё стрелял… Я… Я пытался… Она…». Эрик лишь раз метнул глаза к мужчинам, всё прожигая немым вопросом огромную пропасть перед ним. Всё было понятно без лишних объяснений произошедшего, особенно после обнаружения на поясе у Кинга ползущего вокруг, разорвавшегося каната. Ник не хотел верить ни единому слову, не хотел, но не мог этого не делать. Джейсон тоже не желал, но понимал, что ситуацию пора брать в свои руки, иначе все они погибнут от… тех тварей, чем бы они не были.        — Возьмите себя оба в руки, надо придумать, что с этим всем делать.        — Ты блять издеваешься? — хрипло, но яростно выдал Кей, — Рейчел, считай, только что сука разбилась! А ты…        — А я пытаюсь сохранить нам жизни! — рявкнул Колчек. Пожалуй, друг был прав, пожалуй, Джейсон переборщил, пожалуй, пожалуй, пожалуй… «Я не мог поступить иначе, осталось в это поверить». Кинг, до того лишь тихо всхлипывавший на земле, поднялся и высказал предложение устроить базу в лагере археологов неподалёку. «Судя по звукам, тот иракский солдат, чёрт его дери, уже должен был оттуда уйти» — апатично сказал он и повёл всех в центральную залу. После обустройства на месте, Колчек с Кеем отправились осматривать запутанные коридоры, выходившие из этого места.        Вторая их встреча произошла, когда отрезанный прежде обвалом Джейсон нашёл Ника в компании иракского солдата со странной окровавленной железкой в руках. Эти карие глаза даже показалась знакомыми, только вот после недавней перестрелки с другим вражеским бойцом доверять противоположной стороне не хотелось от слова совсем. Салим даже пытался его успокоить, уговорить объединить силы не против друг друга, а против общей опасности, «Я тогда думал, что ты точно самый непонятный мне вояка, каких я только видел», однако под дулом винтовки всё же сдался, покорно дал себя связать. А в итоге сбежал прямо из-под носа полковника.       Конец истории ещё одного из сослуживцев встретил Колчека голосом Джоуи средь пещерных глубин. Кей пытался уверить, что держал его труп в своих руках, но упрямство всё равно привело к изуродованному, ожившему Гомесу, пытавшемуся разодрать Джейсона в клочки. И к железному колышку в сердце монстра, падающего в бездну под ними, «Хосе… нахера мы вообще брали тебя с собой?..».       Окно уже превратилось в сплошное тёмное, бледно-рыжеватое пятно на стене, когда жёлтые лампочки озарили слишком пустую комнату своим мерцанием, конечно некоторые уже вовсе не светили, однако атмосферу новогоднего волшебства всё же привнести хоть и немного да удалось. Мужчина вновь сел на диван, усталость охватила тело, а сил сопротивляться ей уже не осталось. Глаза закрылись. Тепло пледа вновь напомнило одного конкретного человека. Снежная буря этой ночью стала сильнейшей за последние несколько лет.

Этим утром Джейсон Колчек вновь проснулся дрожащим от ужаса и боли.