Тот, кто в душу свою не впускает любовь

      В кабинете было душно и пахло затхлостью. Кабрал давно не показывалась в Новой Серене, будучи занятой своими интригами с телемскими инквизиторами, и Васко примчался к адмиралу, как только узнал о её прибытии.       — Повторюсь, капитан, это лишь слухи. Вы предлагаете мне явиться к Бурхану с обвинениями, не имея ни одного весомого доказательства? — отвечала она уже довольно нервно, явно раздражённая его настойчивостью, вот только Васко не мог понять такого отношения адмирала.       — Даже если так. Речь идёт о наших людях! Их там, возможно, пытают и убивают! — гневно рычал капитан, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. Выставляя себя несдержанной истеричкой братьям он вряд ли поможет, только репутацию себе испортит.       — Это лишь домыслы дикаря! — всё же рявкнула Кабрал, стукнув ладонью по столу, но затем опустилась обратно в кресло и заговорила стальным, но уже спокойным голосом. — Я не собираюсь нарываться на конфликт с Альянсом из-за рассказа, что вы услышали от какого-то едва живого и не факт, что вменяемого, островитянина.       — По той же причине мы всё ещё перевозим на своих кораблях гигантских кровожадных тварей для этих ублюдков, хоть несколько раз это уже и закончилось катастрофой? — зло фыркнул навт, понимая, что ходит по самому лезвию, но гнев от бездействия адмирала просто выталкивал эти слова у него из горла.       — Кажется, разлука с морем плохо действует на вас, капитан, — нахмурилась Кабрал, въедливо изучая лицо навта, будто пытаясь отыскать на нём признаки смертельной хвори или безумия. — Вы должны были склонить де Сарде на свою сторону, а вместо этого заразились от неё пагубной привычкой совать нос не в своё дело.        Васко застыл, изо всех сил стараясь не показать, насколько зацепило его это замечание.       — Мы не можем сейчас рисковать и ставить под удар всю гильдию, когда до заключительной части переворота Стражи остались считанные дни, — продолжала тем временем адмирал. — Мы успешно выставили с острова Орден Света, и теперь у Торстена почти всё готово…       — И вы ничего не собираетесь делать для пленников Асили? — глубоко дыша и крепко скрестив руки на груди, чтобы не было соблазна что-нибудь разбить, холодно спросил Васко. — Они же часть нашей семьи!       — Я передам сведения в Хикмет и попрошу наших людей провести расследование, если им удастся что-то найти…       — Вы, наконец, соизволите оторвать свой зад от стула и предпринять хоть что-то для спасения наших братьев и сестёр? — не сдержав всё же свой гнев выпалил Васко.       — Вон из моего кабинета, капитан! — грозно прорычала Кабрал, но когда громкие шаги навта уже достигли двери, она вновь его окликнула. — Васко! Я готова списать это неслыханное поведение на тревогу о своей семье, но быть может тебя беспокоит что-то ещё? — тон адмирала неожиданно сменился на обеспокоенно-заботливый. — Возможно, ты слишком много времени провёл рядом с леди де Сарде, и твоё задание стало тебя тяготить? Если ты понял, что не готов в этом участвовать, только скажи, и я сегодня же предоставлю тебе корабль и новое назначение.       Капитан замер, чувствуя, как вдоль спины пробежал холодок, пронзающий каждую клеточку тела, напоминающий ему, что кровь его солона как моря, сердце холоднее глубин океана, а верность целиком отдана навтам.       — Де Сарде тут ни при чём, и с заданием я справлюсь. Просто убедитесь, что с нашими людьми всё в порядке, — твёрдо заявил Васко и резко распахнул дверь.              Громкие крики, пьяный смех, звон посуды и хлопки карт об стол смешивались в затуманенной хмелем голове капитана, напоминая ему шум бушующего моря. Опрокидывая в себя очередную стопку, со счёта сбился какую, в попытке залить ромом злость на бездействие Кабрал и собственное бессилие, Васко заметил, как в таверну, словно свежий бриз, влетела де Сарде, в сопровождении своей извечной грозовой тучи — Курта.       Капитан отодвинулся дальше в тень и надвинул треуголку пониже на лицо, не желая быть замеченным. Не хватало ещё, чтобы Алисия начала сейчас расспрашивать его о причинах внезапного пьянства. Он и так чертовски много ей уже рассказал. Нет, это не были секреты навтов или какая-то тайная информация, которую можно использовать в политических целях, но отчего-то де Сарде выпытывала её с таким рвением, будто она и вправду была ценной. Но на что ей история его детства, прошедшего на палубах кораблей, без материнской любви и детской беззаботности? Какую выгоду она может получить от рассказа о его первом шторме, который он, ещё будучи юнгой, едва пережил из-за лопнувшего страховочного троса? И как сможет шантажировать его счастливыми воспоминаниями о моменте безумной свободы, который он испытал, впервые взобравшись на грот-мачту?       Вот только Васко никому ещё этого не рассказывал, никогда прежде не испытывая такого странного и несомненно опасного желания — делиться тем, что лежит на его одиноком сердце.       Он внимательно наблюдал за весело смеющейся в другом конце шумного зала Алисией, подмечая заманчиво выбившийся из-под шляпы рыжий локон, и силился понять, насколько искренен может быть её интерес?       Соблазненные им прежде аристократки влюблялись скорее в его образ, нежели в него самого, а интересовало их лишь то, насколько глубоко в штаны спускаются его татуировки и сколько раз за ночь он способен поднять их на гребень волны. И, чёрт возьми, Васко это всегда более чем устраивало.       Теперь же капитана терзали сомнения, вопросы и странные чувства, подаваться которым Васко откровенно боялся, понимая, что они способны окончательно утянуть его на дно, заставить усомниться в своих решениях и забыть о давно избранной им судьбе. Интересно, могла ли эта юная особа с большими глазами наивной лани и столь трепетным отношением к благородству намеренно им манипулировать?       Эта мысль пробудила в подогретом алкоголем теле капитана волну злости, захлестнувшую с головой, стоило только увидеть, как сидящий рядом с Алисией Курт — полные обожания взгляды которого в сторону де Сарде стали порядком бесить Васко в последнее время, — небрежно наклонился к ней и что-то прошептал на ухо, отчего девушка залилась искренним смехом.       — И что же навт забыл так далеко от моря? — раздался над Васко грубый и явно пьяный голос. — Аль надоело сношаться с юнгами?       Он поднял взгляд на широкое, раскрасневшееся лицо солдата в форме Монетной Стражи и хищно улыбнулся, благодаря судьбу за так удачно подвернувшегося идиота.       — Да, вот как раз тебя искал. Говорят, берёшь за ночь недорого и отрабатываешь с усердием, — громко и нахально заявил Васко, наслаждаясь раздавшимся из-за соседнего стола гоготом и проступившим на щеках мужика белыми пятнами.       В следующую секунду Васко уже ловко уворачивался от летящего ему в лицо тяжёлого кулака. Вцепившись противнику в шею, он со всей силы ударил его мордой об стол. Подмога к отключившемуся солдату подоспела незамедлительно, и первых стражников навт легко смог уложить сильными ударами, с наслаждением чувствуя боль от лопнувшей на костяшках кожи. Но затем всё же оказался на полу, крепко получив в челюсть.       — Отставить, солдаты! — донёсся сквозь звон в ушах жёсткий командный голос, и окружившие его со всех сторон тяжёлые сапоги расступились. — Идём, моряк, и скажи спасибо, что Зелень попросила вмешаться.       — Ну да, капитан, — сплёвывая кровь из рассечённой губы, хмыкнул Васко, — тебе-то не привыкать с целой толпой сослуживцев забивать товарищей насмерть.       Адреналин и хмель затмили всё дальнейшее кровавой пеленой. К реальности Васко вернул лишь полный отчаянья надрывный вопль де Сарде:       — Васко, немедленно проваливай отсюда! — девушка буквально висела на шее у озверевшего от ярости Курта, изо всех сил пыталась не дать ему снова наброситься на навта.              Дорогу до особняка Васко не запомнил, лишь с удивлением обнаружил себя сидящим на краю своей кровати в слабо освещённой робким огоньком свечи комнате и с невесть откуда взявшейся в руках полупустой бутылкой. Голова противно гудела, а кожу на лице неприятно стягивала запёкшаяся кровь. Попробовав сделать глоток рома, капитан скривился от обжигающей боли в разбитой губе и отставил бутылку подальше. Вдруг дверь с оглушительным стуком распахнулась, впуская в комнату огненную бурю.       Вид у де Сарде был растрёпанным, глаза пылали праведным гневом, а грудь заметно поднималась при каждом частом вдохе — видимо, миледи быстро бежала всю дорогу до особняка.       — Какого чёрта ты творишь? — свирепо выпалила она с порога.       Глядя на неё Васко лишь горько усмехнулся — сам слишком часто задавал себе этот вопрос последние дни.       — Курт ведь тебя за такие слова покалечить мог, а то и убить! И был бы прав!       — И что ж ты его тогда остановила? — зло бросил ей Васко.       Алисия вдруг замолчала, и на несколько минут в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь её постепенно замедляющимся дыханием.       Васко опустил голову, уставившись себе под ноги, в надежде, что де Сарде уйдёт, а на завтра будет презирать его достаточно, чтобы не лезть к нему больше в душу и не усложнять то, что ему вскоре предстоит сделать.       Но вопреки его ожиданиям в поле зрения вдруг появился таз, наполненный водой. Алисия уселась на пол прямо у его ног и уверенно поднесла к лицу капитана смоченное полотенце, начисто игнорируя его колючий взгляд.       Влажная ткань приятно холодила, но больно царапала свежие раны, отчего Васко резко дёрнулся.       — Терпите, капитан, — строго приказала де Сарде. — Сами ведь виноваты.       — Так иди обрабатывать раны своего вояки, — всё с той же злобой прошипел навт, но Алисия, казалось, не замечавшая его грубости, лишь ехидно усмехнулась:       — Ты пострадал значительно больше.       Её лицо было так близко и казалось даже более привлекательным из-за появившейся между бровей жёсткой морщинки серьёзности и танцующих отсветов огня в волосах.       Все силы Васко уходили на то, чтобы понять, чего же он на самом деле хочет больше: отшвырнуть эту девчонку подальше, или впиться в её соблазнительно поблёскивающие губы поцелуем.       Вдруг она подняла на него пронзительный взгляд своих синих глаз и произнесла с неподдельной заботой в голосе:       — Васко, просто расскажи, что случилось. Я ведь хочу помочь.       Слова полились сами собой, капитан слушал свой рассказ о тайной лаборатории безумного врача, в которой возможно удерживают его братьев будто со стороны, околдованный океанской глубиной внимательно смотрящих на него глаз.       — Нужно было сразу мне рассказать, — с ноткой осуждения ответила Алисия, как только он замолчал. — Вероятно, он замешан не только в исчезновении навтов, но и в похищениях островитян. Завтра же отправимся в Хикмет, и я вытрясу из этого старого лживого льва Бурхана всё, что ему известно о лаборатории Асили, — серьёзно заявила де Сарде.       — Правда? — удивлённо переспросил Васко, почувствовав резкую боль от попытки приподнять бровь.       — Нельзя же сидеть, сложа руки, если есть вероятность, что он истязает там людей. — как само собой разумеющееся произнесла Алисия, а затем нежно коснулась его щеки. — Или смотреть, как ты страдаешь. Я ведь знаю, все навты для тебя как семья.       Васко с отчаяньем прильнул к её губам, в надежде забыться в ярких ощущениях, утонуть в нежности и захлебнуться страстью, желая, чтобы они смыли прочь из его головы все сомнения. Алисия привстала, запуская руки в его длинные волосы, и с таким пылом отвечая на поцелуй, что из губы снова полилась кровь.       — Прости, — прервавшись, но не пытаясь в этот раз отстраниться, выдохнула она.       — Это стоит любой боли, — не кривя душой, отозвался Васко.       — Ты ведь и драку затеял, только чтобы заманить меня сюда? — с подозрением спросила де Сарде.       — Ну не стихи же мне было тебе читать, — усмехнулся капитан.       — Ты самый настоящий разбойник.       — Простите, миледи, меняться я не собираюсь.       — И не надо, — заявила Алисия, ловко взобравшись ему на колени. — Мне нравятся опасные мужчины, — выдохнула она ему в губы, прежде чем запечатать их сильным поцелуем. Более она не беспокоилась о доставляемой ему боли, что, смешиваясь с наслаждением и вкусом его собственной крови, моментально свела Васко с ума.       Он крепко сжал де Сарде в объятиях, ощущая, что дрожит всем телом от того, насколько она близко, насколько она горячая и насколько сильно он её хочет. Он чувствовал каждый её рваный вздох, и каждой клеточкой тела отзывался на её страстные ласки.       Их языки сплелись, как приливные волны. Алисия крепче прижалась к его паху, и в ответ Васко рванул блузку на её груди, не оставляя шансов на спешный побег. Но она и не возражала, охотно выгибаясь навстречу его поцелуям, что покрывали ей шею и грудь, порой оставляя на светлой коже багровые отметины. Васко грубо впился в затвердевший сосок, упиваясь протяжным стоном Алисии.       Она толкнула его, заставляя повалиться на постель, и, крепко сжав бёдрами, отчего в штанах у Васко мучительно запульсировало, принялась за его бушлат.       Васко тонул в огненном водопаде её волос, тонул в неведомом прежде наслаждении от девичьих ласк. Губы Алисии скользили там, где раньше его касались десятки женщин, но ни одной прежде не удавалось заставить его ощущать, как тело прошивает молния в ответ на дразнящие укусы и обжигает холодом от влажных прикосновений языка.       Чувствуя, что под всё ещё не снятыми штанами от напряжения становится уже мучительно больно, Васко резко перекатился, подминая Алисию под себя, и принялся устранять последние мешающие препятствия.       Он с трудом мог рассмотреть обнажённое тело девушки, проступающее в полумраке заманчивой бледностью, но знал, что хочет доставить ей удовольствие. Желает отплатить за подаренное ему неописуемо приятное чувство близости и значимости. И потому он силился хоть немного продлить нежные ласки, когда Алисия вдруг, крепко схватив его за плечо, припала к уху, до боли оттянула зубами его золотую серьгу и горячо выдохнула:       — Не сдерживайте себя, мой капитан.       Васко вошёл одним грубым толчком и тут же зажмурился, ощутив, как тесно и мокро у неё внутри. Весь прочий мир, наполненный интригами, обманом и предательством, просто исчез, поглощённый этим великолепным чувством.       Капитан с силой сжимал её бёдра, остервенело врываясь в податливое тело, желая познать Алисию ещё сильнее, ещё глубже. Шумные выдохи навта смешивались с её громкими стонами и надрывным скрипом кровати. Де Сарде металась под ним, сминая простыни, и Васко отчётливо ощущал, как каждая мышца её горячего тела содрогается и напрягается при каждом новом толчке.       Рука Алисии скользнула вниз, принявшись активно массировать клитор, а сама де Сарде, с силой закусывая свою нижнюю губу, начала выгибаться дугой навстречу его размашистым движениям, приближая этим зрелищем к развязке и самого капитана.       Он крепко схватил её за горло, проникая в неё до предела, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Васко хотел видеть, как напряжётся лицо де Сарде, как она судорожно начнёт хватать ртом воздух и как замрёт, сильно зажмурясь и содрогаясь в сладостных конвульсиях.       Он упивался экстазом Алисии, чувствуя, как оргазм накатывает на него штормовой волной, разрядами, скользящими вдоль позвоночника прямо к пульсирующему члену, и вскоре обильно излился на впалый живот распластанной перед ним в измождении де Сарде.              Васко лежал в темноте, обвив руками Алисию, и чувствовал каждый глубокий вдох мирно спящей в его объятиях девушки. Сейчас она была как никогда уязвима и беззащитна. Полностью находилась в его власти, как он и планировал с самого начала. Васко ощущал в себе силы с лёгкостью переломить эту тонкую фигурку, уютно свернувшуюся на его плече. Так отчего же капитану казалось, что именно он оказался только что повержен, сброшен в бездонную пучину огня, что терзает теперь его сердце.