Тот, кто в душу свою не впускает любовь

      — Пошла прочь! — взревел Васко, пытаясь оттолкнуть де Сарде с пути, но девушка с неожиданной ловкостью увернулась.       — Васко, я тебе не позволю! — голос её звучал непривычно властно, со звенящими нотками стали. — Он заслуживает справедливого суда.       Навт вновь бросил полный ярости взгляд на забившегося в угол и жалко дрожащего за спиной у Алисии мужчину. Этот больной ублюдок был так уверен в своей безнаказанности, что даже после того, как они ворвались в его кабинет, обезвредив по пути многочисленную охрану, продолжал вести себя спокойно и надменно, смотря на них словно на докучающих ему насекомых. Всё быстро изменилось, стоило Васко расшибить ему нос и показать, что он вполне серьёзно намерен разобраться с доктором прямо сейчас. Вот только навт замешкался, обнажая саблю, и на пути тут же возникла де Сарде.       — Ты видела, что он сделал с моими братьями? Видела тот котлован, наполненный десятками разлагающихся трупов его жертв? — казалось, бушующий внутри гнев сейчас просто разорвёт ему грудь, а в голове всё всплывали яркие картинки изнеможённых лиц навтов, которым наживую выдирали ногти, срезали куски кожи и обкалывали всякой дрянью. — Эта мразь заслуживает только одного — быть выпотрошенным мной и подавиться своими же потрохами!       — Я всё слишком хорошо рассмотрела, Васко, поверь, и прекрасно понимаю твою злость. Он жестокий садист и редкостная мразь. Но это не значит, что мы должны опускаться до его уровня, — твёрдо и убеждённо говорила эмиссар, смотря капитану в глаза.       Пару дней назад решимость Васко дрогнула, была даже мысль воспользоваться предложением Кабрал, если бы не желание выяснить правду о лаборатории, но вот прикажи адмирал сейчас, и он без раздумий пристрелил бы де Сарде, смеющую стоять между ним и таким желанным отмщением.       — Если ты сейчас же не отойдёшь… — зло зарычал навт, нависая над Алисией, но та и бровью не повела, отвечая спокойно и тихо:       — Возьми себя в руки! Ты ведь выше этого.       — Думаешь, трахнулась со мной, и уже всё про меня знаешь? — выпалил он.       Де Сарде вздрогнула, и взгляд её наполнился горечью, но лицо осталось невозмутимым.       — Вы тоже всё ещё плохо знаете меня, капитан, если считаете, что я отступлю, — холодно заявила Алисия, бесстрастно наставляя в лицо Васко пистолет.       В порту было непривычно тихо, даже для такого позднего часа. Васко с упоением втягивал солёный ночной воздух, приправляя его пряным привкусом рома, что помогал ему не мёрзнуть на продуваемой ветром пристани и приглушать назойливое чувство злости, всё ещё бьющееся внутри неутихающим штормом. Он ненавидел де Сарде за то, что она посмела встать у него на пути, и ещё больше — себя, что отступил, позволив увести Асили из той пещеры живым. Капитану ведь начинало казаться, что де Сарде и вправду понимает его, когда эмиссар без раздумий, наплевав на риски, обвинила Бурхана в утаивании информации и пособничестве похищениям. Но что могла она знать об истинной верности своим людям и праведной ярости, что пожирала Васко? Когда выбор встал между её наигранным благородством и местью за погибших навтов, она с лёгкостью списала со счетов его чувства.       Его братья заслуживали отмщения, и если этот поганый доктор теперь скроется из-за того, что какой-то рыжей девчонке, мысли о которой засели в голове у навта, словно нарывающая заноза, удалось его остановить — он никогда себе этого не простит!       Отвлечься помогало лишь злорадство, с которым Васко представлял лицо Кабрал, когда она завтра увидит спасённых ими пленников, услышит их рассказы о пережитых пытках и воочию оценит нанесённые им увечья. Адмирал была расчётливой сукой и прожжённой интриганкой — за что своё звание и получила — но за проявленную в этот раз нерешительность её ещё долго будет грызть совесть.       Васко чуть откинулся назад, чтобы лучше рассмотреть усыпанное звёздами бархатное небо, когда у него за спиной заскрипели доски причала, потревоженные чьими-то лёгкими шагами. Фигура, укутанная в тёмный плащ, приблизилась и бесцеремонно уселась рядом с капитаном, скидывая капюшон. Навт удивлённо хмыкнул, отчасти не ожидая её здесь увидеть, отчасти с трудом узнав девушку без её извечного берета.       — Не могу уснуть, — просто заявила Альфра, будто это могло объяснить её ночное проникновение на территорию навтов, но Васко допытываться правды не стал и молча протянул девушке бутылку, которую она, не задумываясь, опрокинула, но тут же мучительно скривилась, явно не привыкшая к столь крепкой выпивке.       — Ты был прав. Его стоило пристрелить прямо там, в лаборатории, — без предисловий серьёзно заявила натуралистка, контур тёмного лица которой еле угадывался в темноте.       Капитану Альфра этим и нравилась: говорила девушка всегда напрямую, чётко излагая свои мысли, не ходя вокруг да около и не скрывая всё в витиеватых формулировках. Её неумение держать чувства при себе часто мешало в делах, но в личном общении эта прямолинейность очень подкупала.       — А я-то думал, ты первая будешь защищать своего наставника. Ты ведь была его лучшей ученицей.       — И потому я очень хорошо его знаю, — горько произнесла Альфра, вновь делая глоток и в этот раз заметно лучше справляясь с обжигающим горло ромом, — С его связями и заслугами он точно теперь избежит наказания, которого заслуживает за всё, что сделал, — девушка взглянула на навта, и в глазах её читалась смесь злости и страха.       Приходилось Васко уже видеть подобные взгляды.       — Насильно взял или по глупости отдалась? — сухо спросил он.       Альфра испуганно вздрогнула и поспешно отвернулась в сторону неистово бушующей волнами тьмы.       — Насилием он тогда не увлекался, но беспринципным ублюдком был всегда. А я… просто была молода и наивна — грустно усмехнулась девушка. — И, естественно, преклонялась перед его научным гением, долгое время не замечая, как пагубно влияет на меня связь с ним.       — Но всё же ты ушла, — заметил Васко.       — Одно из самых сложных и одновременно верных решений в моей жизни, — хрипло ответила Альфра.       — Раз знала, какая он мразь, стоило помочь мне его прикончить, — со злостью заявил капитан, возвращая себе бутылку.       — Вы с де Сарде были похожи на горючую смесь в тот момент, рот открыть было страшно, не то что приблизиться, — тут она кинула на навта какой-то завистливый взгляд и с усмешкой добавила. — И теперь-то мне понятно, откуда взялось это напряжение.       — Ревнуешь? — с поддёвкой поинтересовался Васко.       — Такого как ты? Нет, конечно, — покачала она головой. — Просто удивлена, что наша высокородная леди отважилась наплевать на приличия и рискнуть своей репутацией ради тебя.       Васко лишь нервно скрипнул зубами. Последнее, чего ему сейчас хотелось, это выслушивать оды отваге и благородству де Сарде.       — Слушай, натуралистка, хочешь остаться — сиди и пей молча. А нет — проваливай. Вести откровенные беседы и залечивать твои душевные раны сейчас совершенно нет настроения, — грубо рыкнул он, желая прогнать девушку, но та лишь протянула руку за бутылкой, придвигаясь вплотную к капитану, и, сделав уверенный глоток, тихо добавила:       — А я к тебе и не болтать пришла.       Губы у Альфры были чувственные и пухлые, ласкающие, словно морская пена. Их дыхания, пронизанные терпким запахом рома, слились, и, хоть Васко и ощутил возбуждение, приливной волной пробежавшее по телу, в груди у капитана царила лишь глухая пустота, не желающая отзываться на умелые ласки девушки. Злясь на себя ещё больше, он отстранился.       — Нет, не стоит. Сегодня никому из нас это не поможет, — с горечью заявил он, стараясь не смотреть на Альфру.       Девушка, не проронив больше ни слова, легко поднялась и начала уходить, но затем вдруг остановилась:       — Если бы мы были в том кабинете одни, я бы позволила тебе убить Асили, любым избранным тобою способом, ведь у самой никогда бы смелости не хватило, — раздалось за спиной у навта. — Я бы с наслаждением наблюдала за тем, что ты делаешь, думая только лишь о своей мести. Знаешь, о чём бы я точно не думала? О тебе, капитан! Поэтому, Васко, тебе очень повезло, что рядом оказался человек, которому ты был небезразличен, — тихо выдохнула она, а затем добавила с насмешкой, — И что в комнате не было Курта, который точно убил бы тебя, услышь он твои слова.       На скандальную казнь высокоуважаемого учёного собралась огромная толпа зрителей. Васко окружали взволнованные перешёптывания, тяжёлый запах пота и сладких благовоний, которыми его пытались скрыть. Он же внимательно следил за происходящим на помосте, сохраняя ледяное спокойствие. Васко пришёл сюда лишь убедиться, что в последнюю минуту никто не попытается спасти Асили или даровать ему неожиданное помилование. Сам доктор явно рассчитывал на нечто подобное, продолжая смотреть на окружающих с надменным спокойствием, правда, встретившись взглядом с Васко, Асили невольно вздрогнул, заставляя навта хищно усмехнуться.       Время шло мучительно медленно, но вот все формальности были окончены, и, когда палач довольно грубым движением заставил учёного встать на колени перед большой колодой, в глазах приговорённого наконец засверкал страх. Он ошарашенно озирался в поисках спасения, отчаянно кричал последние слова, обвиняя всех в лицемерии и тупости, но стоило его щеке коснуться колоды, как крики сменились слезливыми мольбами.       Когда лезвие топора с громким свистом опустилось, будто не встретив на пути никакого препятствия, а толпа начала расходиться, громко обсуждая границы дозволенного в погоне за великими открытиями, за спиной у капитана раздался знакомый голос, заставивший сердце громче забиться в груди:       — Я бы никогда не позволила ему остаться в живых после всех совершённых им зверств.       Васко обернулся, с удивлением отмечая, как тяжело дались ему эти дни в разлуке с де Сарде. Эмиссар в своём официальном камзоле, с туго заплетённой косой и широкополой шляпой, выглядела сейчас сдержанно и строго, но Васко-то знал, какая неудержимая буря скрывается внутри этой женщины, и это просто сводило его с ума.       — Но и позволить тебе хладнокровно расправиться с ним в слепом порыве ярости тоже не могла, — продолжала она, не смотря на Васко.       — Легко рассуждать о благородстве со стороны, но вот окажетесь когда-нибудь на моём месте, миледи, и тогда я посмотрю, хватит ли у вас сил быть выше ярости и мести, — надменно ответил он.       Тут де Сарде наконец подняла на него свои синие глаза, и Васко захлестнула бушующая в них обида.       — Я никому не сказала, что нашла в лаборатории письмо, в котором сообщалось, что доктор Асили намеренно заразил Константина малихором, — голос у девушки дрогнул, выдавая боль, но затем вновь перешёл на обвиняющий рык, — Но до суда я этого докторишку довела живьём. И не нужно разговаривать со мной, как с неразумным ребёнком, капитан, пытаясь прикрыть свою озлобленность и чёрствость моим непониманием! Я знаю, что подобные поступки не проходят бесследно, они оставляют на душе кровоточащие раны, утягивая людей во тьму, а вам, капитан, я подобной судьбы не желала, — тут Алисия развернулась, направляясь прочь.       Навт на мгновение замер, поражённый тем, что де Сарде и вправду волновалась о его душе, искренне полагая, что убийство этой мрази могло ей навредить. Если бы она только знала, что приходилось ему прежде совершать, и как глубоко он уже погрузился во тьму, давно смирившись со своей судьбой. Вот только Васко понял, что не хочет открывать ей этой страшной правды о себе, желая, чтобы она и впредь смотрела на него с тем же трепетом и заботой, каких он не видел раньше ни в одном обращённом к нему взгляде.       — Алисия, постой! — он не особо церемонясь, развернул её к себе. — Прости за то, что я сказал там, в кабинете у Асили. Это было низко и грубо, и вырвалось из злости.       Капитан будто смотрел за происходящим со стороны, сам не веря, что решился произнести подобные слова.       — В порыве страсти и не такое случается, — всё ещё недовольно смотря на него, съязвила де Сарде. — А нам с вами, капитан, кажется, слишком нравится причинять друг другу боль.       — Я обещаю впредь стараться сдерживать свои пагубные порывы, — с нахальной улыбкой ответил Васко.

***

      Капитан мялся у дверей спальни де Сарде, как последний мальчишка. Изнутри его раздирали сомнения и страх. Он всю дорогу до Новой Серены пытался придумать, как выпутаться из этого смертельного узла, но каждая проведённая в объятиях Алисии ночь делала удавку лишь туже. Васко понимал, как долго он уже врёт себе, что способен избавиться от неё, привязываясь к рыжеволосой аристократке лишь всё сильнее.       Открыть ей всей правды он не смел, боясь поставить свою гильдию под удар и навсегда лишиться доверия Алисии, но и позволить погибнуть больше не мог. Глубоко дыша, с шумом выпуская воздух через ноздри, он постучал в тяжёлую дверь, и, не дождавшись ответа, предпринял новую попытку:       — Алисия, это Васко. Мне нужно с тобой поговорить.       Через мгновение заскрежетала задвижка. За дверью его ждала пропитанная горем темнота, из которой вдруг вынырнула растрёпанная де Сарде. Тонкие руки крепко обвили Васко, а заплаканное лицо упёрлось ему в грудь.       — Обними меня, — хрипло взмолилась Алисия.       Васко ошарашенно сжал вздрагивающую всем телом девушку, растерянно поглаживая её спутанные волосы.       — Алисия?       — О, прости. Прости. Не нужно было тебя впускать! Ступай! — рвано затараторила она, толкая его в грудь и растворяясь в темноте.       Васко замер, борясь с желанием уйти. Но понимая, что всё равно вернётся, аккуратно начал продвигаться вглубь комнаты. На ощупь он обнаружил Алисию, распластавшейся на кровати.       — Что случилось? — капитан старался, чтобы голос его звучал заботливо.       — Это мама, — пытаясь взять под контроль, беспрерывные всхлипывания, выдавила де Сарде. — Известие пришло с сегодняшним кораблём… Она умерла.       Васко лежал в темноте, бережно, словно ребёнка, обнимая с трудом успокоившуюся и уснувшую у него на руках Алисию. В его жизни ещё ни разу не было женщины, которую он был бы готов просто держать всю ночь в объятиях. Не было женщины, страдания которой такой болью отдавались бы в его собственном сердце. И именно ей капитан врал с первого дня их встречи. Именно ей должен был вонзить кинжал в сердце. Той, в которую он посмел влюбиться.