D-virus

Так не должно было быть. Этого не должно было случиться. Почему именно сейчас? Почему именно с ними? Парень прятался и дрожал от страха. Слезы непроизвольно текли с напуганных глаз, перед которыми до сих пор стоит картина как зомби разрывают плоть его друзей. Он зажимает рот рукой, дабы не издавать звуков. Твари всё ещё бродили где-то рядом, окружая его со всех сторон. Неужели это конец? «— Если что-то случится, пообещай, что выживешь и не опустишь руки». Внезапно в голове всплыли слова Сары. Точно. Он ведь дал обещание. Но что он может сделать? У него даже оружия нет. «— Нам всем страшно. Но я знаю, что ты намного храбрее, чем ты можешь себе представить». И снова. Парень сжимает ладонь в кулак. Он не может погибнуть здесь, он должен выжить ради своих друзей, ради Сары и Джоша, что погибли спасая его. Он осторожно выглядывает, проверяя территорию. Слева ходило двое, справа четверо и один прямо у выхода. Их надо было отвлечь и согнать в одно место, а после со всех ног рвануть на выход. Таков был план. Он стал искать что-нибудь, что могло бы помочь. Не найдя ничего лучше бутылки, он берет две. Одна громко разбивается, привлекая зомби. Он ждёт подходящего момента, а после срывается с места и несётся к двери. Вот он уже хватается за ручку как на него наваливается один, пытаясь укусить, а следом за ним тянутся и другие. — Нет! Прочь! Нет! — Парень старается отпихнуть зомби, пока другие не дошли до него. — Пожалуйста! Нет! Он разбивает об мертвеца бутылку и отпихивает его, открывая дверь и падая. Он успевает заметить других людей. — Помогите! Пожалуйста, помогите! Но было поздно. В мертвецов начинают стрелять, но одному удается поцарапать парня. Он пугливо отползает назад. Рана была небольшой, и не сильно глубокой, но он всё равно прячет её под рукавом кофты, пока к нему не подошли. — Эй, ты как? В порядке? Тебя не укусили? — Чан приседает на корточки, осматривая парнишку. — Я… Если он скажет про царапину, его убьют? Но она ведь неглубокая и небольшая, может пронесет? Его не укусили, значит всё будет в порядке? — Откуда ты? — спрашивает Чанбин. — Мои друзья… — Друзья? — Чан смотрит в сторону магазинчика, в котором был парень и зомби. Тот снова начинает плакать. — Нам жаль, — Чан кладет ладонь на чужое плечо и слегка сжимает его, — как тебя звать? — Феликс. Ли Феликс, — парень шмыгает носом, вытирая мокрые щеки. — Феликс, нам нужно уходить. Здесь нельзя долго оставаться. Чан и Минхо помогают ему встать. Они продолжают свой путь. Ребята решают не задавать ему сейчас вопросов, а расспросить его позже, по приходу в убежище. Но Чанбин не был с этим согласен и хотел расспросить его сейчас, тот не внушал ему доверия. Сколько он там сидел? Он был один в окружении семи зомбарей и его вообще не ранили? Откуда он вообще и как выживал? — Чан, на секунду, — зовёт того к себе. Они оказываются чуть позади всех. — Нам следует проверить его прежде чем вести в убежище. — На нем не было видно укусов. Тем более, он видимо пережил что-то ужасное, не стоит сейчас давить на него. — Ты не думал, что укус может быть не на видном месте? Может он его прячет? — Чанбин… — Что будешь делать, если он окажется заражённым и покусает всех? Нам нужно проверить его сейчас же, — он подрывается вперёд. — Чанбин! — Со хватает парня за руку. — Снимай кофту. — Что? — Кофту снимай говорю. — З-зачем? — Чанбин сам начинает снимать вещь. — П-подожди. — Чанбин, какого черта? — Хиджин, видимо, тоже была против. — Нам следует проверить его здесь. Если… — он натыкается на царапину. — Откуда? — Об железяку какую-то поранился, — взгляд, которым одаривал его Чанбин, пугал Феликса. — Уверен? — Д-да. — Чанбин, хватит, — он забирает у того кофту и отдает обратно Феликсу. Со разворачивается и идёт вперёд. — Прости его, он не плохой, просто ему трудно доверять кому-то. Они приходят в убежище спустя полчаса. Минхо сразу замечает Джисона, что сложив руки на груди смотрел на него с лестницы. — Не обнимешь? — дразнит. — С чего бы? И верни нож. — Ты сам мне его дал. — Я не навсегда его тебе дал. — Ладно, но он всё же пригодился. Не будь его у меня, помер бы наверно, — глаза Хана расширяются, — шучу, не помер бы, но он правда пригодился. — Засранец, — он ударяет его в плечо и забирает оружие. — Как там Феликс? — Не знаю, он сейчас должен к Сынмину пойти. Вскоре Ким забирает Феликса. За ним идут и остальные. Он осматривает парня, меряет температуру и прочее. — Ты говоришь, что это царапина от железяки? — Д-да. — Даже так, её обязательно надо обработать, можно заразу подхватить. Будь осторожней. — Да, — он опускает голову. Когда все покидают комнату, Ким останавливает Чана. Сообщая, что у Феликса нет никаких симптомов. Бан с облегчением выдыхает, а после снова напрягается. — Но это не значит, что он полностью здоров. Симптомы могут появиться и позже. Даже небольшая царапина, как у него, если она от зомби, может послужить заражению. — Ты думаешь, он солгал? — Я не могу этого отрицать. Нужно быть внимательным к его поведению. — Ладно, — Чан вздыхает. Видимо сегодня Минхо решил до конца доставать Джисона, даже ночью. Он прижимается и обнимает того сзади, шепча на ушко «Хани». — Твою ж налево, не прижимайся так. — Почему? Я ведь соскучился. — Придвинешься ещё на сантиметр и я тебя ударю. — Какой ты злой, совсем меня не любишь что ли. — Хан краснеет. Хорошо, что в комнате темно и этого не видно. — Я...этого не говорил. — Любишь значит? — он снова прижимается к нему. — Замолчи и спи уже. — Заткни меня. «Черт. Черт. Черт». — Порой ты выбешиваешь неимоверно. — Смущаешься что ли? — Нет. — И о чём же ты думаешь? Небось грязные мыслишки поползли после этих слов, — Минхо смеётся, получая удары подушкой. — Идиот, придурок, чокнутый. — А сам шумишь больше меня. Давай тише, а то Сынмина с Хёнджином разбудишь. — Ненавижу тебя, — он зарывается в одеяло с головой. — Ага, и я тебя люблю, — снова обнимает. Знал бы Минхо, как сильно сейчас билось сердце Джисона. Его лицо пылало, он еле мог дышать, ощущая чужие руки на себе. И почему он так реагирует на обыкновенные объятия? — Ты там дышишь вообще? — Да. — Вылазь уже. Он медленно высовывается из-под одеяла. Минхо разворачивает его к себе лицом. Джисон ожидал, что тот снова начнет его дразнить, но парень просто лежал и смотрел на него. — Что? Он ничего не говорит, просто соприкасается своим носом и лбом с чужим, прикрывая глаза. — Что ты... Джисон задыхается. — Помнишь, мы делали так в детстве, когда кому-то из нас было страшно. — Но мы ведь уже не дети. — Мне страшно. — Хо? — В мире становится всё опаснее, и я даже не знаю, увидим ли мы светлое будущее, или же будем съедены монстрами, так и не встретив рассвет. Но больше всего я боюсь потерять тебя. Мне каждый раз страшно, когда ты идёшь на вылазки, потому что я боюсь, что не смогу защитить тебя. — Минхо... — он зарывается пальцами в его волосы. — Прости за это, но я могу быть таким только с тобой, и только тебе могу сказать, что мне страшно. — Мне тоже страшно. Я очень боюсь потерять тебя, потому что ты мне дороже всех. Поэтому я не хочу, чтобы ты ходил на вылазки без меня. — Мы оба такие идиоты, — он посмеивается, — и что на нас нашло сегодня. — Можно я тогда сделаю ещё одну идиотскую вещь? — Какую? — Бить не будешь? — Смотря что ты собираешься сделать. Они оба открывают глаза, по-прежнему находясь очень близко друг к другу. Хан слегка отстраняется и опускает взгляд на чужие губы, которые расплываются в усмешке, замечая чужой взгляд. — Целовать меня собрался? — Чего!? — Джисон вспыхивает. — Угадал? — и улыбается, как может только он. — Я передумал, давай спать. Реально сумасшедший денечек какой-то, — он отворачивается, но его возвращают обратно. Ли кладет ладонь на чужой затылок, придвигается ближе, опаляя горячим дыханием губы, заставляя мурашки побежать по коже. Он сначала целует в уголок губ, а после и сами губы, осторожно сминая, боясь сделать что-то не так. Джисон понимает, что он попал. А Минхо не понимает вообще, но от губ не отрывается. Парни увлекаются, и Минхо начинает посасывать чужую нижнюю губу. После он осторожно проводит по ней языком, Джисон вздрагивает. Ли не настойчиво проталкивает язык в чужой рот, не встречая сопротивления. Они сплетают языки в хаотичном танце, оба чувствуют себя странно и теряются в ощущениях. Ли становится неудобно, поэтому не отрываясь, он нависает над парнем, спуская руку с затылка на талию. Приходят они в себя только тогда, когда Джисон не сдержавшись стонет. Минхо неловко ложится обратно. Парни пялились в потолок какое-то время. Пытаясь осознать, что только что они сделали. — Прос... — Не смей, — останавливает его Джисон. Минхо вопросительно смотрит. — Не извиняйся. Давай теперь правда спать. — Да, изв... спокойной ночи. Феликс просыпается от боли в руке. Он замечает, что некоторые ребята уже встали, но Чонин видимо тоже только проснулся. — Где тут ванная? — По коридору на право. — Спасибо. Он отправляется туда, закрывая за собой дверь на замок. Боль кажется только усилилась. Парень шипит, подходя к зеркалу. Он осторожно снимает пластырь, его глаза в ужасе расширяются. Этого не может быть. Рана начала гноиться, стала темнее, от нее стали расходиться темные веточки. — Нет...нет...это не правда. Почему? Это ведь не укус, рана неглубокая, почему же? Так нельзя. Почему? Почему? Я всё ещё сплю? Я же просто сплю, да? — слезы начинают течь по веснушчатому лицу. Парень оседает на пол, зарываясь пальцами в волосы. — Пожалуйста, пусть это окажется сном. Это не может быть взаправду. Что мне делать? Я не могу умереть. Я обещал. Как мне теперь быть? Меня убьют? Что мне делать? — Я не хочу становиться монстром, не хочу убивать, не хочу умирать. Почему... почему это произошло? — Феликс? Ты как? Что-то случилось? — слышался приглушённо голос Чана по ту сторону двери. — Ч-что мне делать? — Феликс, ты плачешь? Что случилось? — Я не хочу всего этого, почему это происходит. — Ликс, открой и мы поговорим. Ты можешь мне доверять, я тебя не обижу. — Нет, всё неправильно, всё должно было быть не так. Я подверг других опасности, чем я думал. — Ликс, пожалуйста, открой. Он тяжело сглатывает и на ватных ногах плетется к двери. Ему лучше сдаться, нельзя больше врать, нужно всё закончить до того, как он станет монстром. — Феликс? Он пропускает его и снова закрывает дверь. Слезы продолжали течь, а сил стоять не было. Чан вовремя подхватывает парня, осторожно опускаясь с ним на пол. — Что случилось? Почему ты так плачешь? — Прости, — он начинает плакать сильнее. — За что? Тише, не плачь так. Тебе больно? Болит что-то? — Я обманул. Я виноват, мне не стоило сюда приходить. — О чём ты? — он поднимает дрожащую руку вверх. Чан видит рану и открывает рот, но не успевает ничего сказать. — Я думал, что от такой царапины ничего не будет, но ошибся. Я не хотел оставаться один, я боялся этого, поэтому солгал. Я дал обещание своим друзьям, что выживу и не опущу руки, но я не смог его сдержать. Теперь я представляю угрозу для всех людей тут, мне жаль, что я обманул вас. Я не хочу никого убивать, не хочу становиться монстром, не хочу умирать. — Чан заключает его в объятия, сам чуть ли не плача. И что теперь делать? — Мне страшно. — Я знаю, — он гладит его по голове. — Я должен уйти пока не обратился. — Чан сжимает чужую футболку. — Мы что-нибудь придумаем. — Что? Лекарства от этого нет, меня не спасти. — Мы должны хотя бы попытаться что-то сделать. — А если не получится? Другие будут против нахождения заражённого в убежище. — Мы сохраним это в тайне, но нам нужен Сынмин.