- Да, папочка?

      Силко понял, что все окончательно пошло по пизде, когда в третий раз за неделю проснулся от того, что кончал. Раньше (то есть, до этой сраной недели) такое с ним происходило, наверное, только в период полового созревания. И ощутить подобное в нынешнем возрасте он как-то не планировал.       Особенно он не планировал, что причиной таких снов будет его синеволосая подопечная, которая незаметно для Силко – но, видимо, не для его подсознания – выросла. И если раньше ее маниакальная страсть к прикосновениям и полное игнорирование личных границ не были для Силко проблемой, то с некоторых пор это стало доставлять неудобства.       Не то, чтобы он был против. Когда она садилась к нему на колени, положив голову на плечо. Когда прикасалась к его изуродованной щеке, так нежно, как будто шрамы и его глаз совсем ее не пугали. Будто бы и не видела их.       Когда Джинкс запускала пальцы в его волосы, растрепывая прическу, и смеялась из-за бурчания Силко.       Он был бы не против, если бы это не вызывало в нем совсем не отеческие чувства. Если бы это не становилось еще одной причиной ненависти к самому себе.       Если бы после всего этого Джинкс не начала приходить к нему во снах.       «- Я люблю тебя, Силко».       Ее голос все еще звучал в ушах мужчины, когда он яростно запихивал испачканные пижамные штаны в корзину для белья. Силко не знал, как смотреть в глаза Джинкс после этих снов. Снов, где он позволял себе то, о чем старался не думать во время бодрствования.

      ***

      Спустя три месяца таких снов Силко понял, что из этой пизды он не просто не выберется, а обоснуется здесь надолго. Видимо, навсегда. Можно вторую «Последнюю каплю» начинать строить и Севику еще рядом посадить, чтобы смотрела с осуждением, как она умеет. Потому что он себя как никогда осуждал.       Спустя еще месяц осуждать себя Силко надоело. Он решил плыть по течению, давая Джинкс ту заботу, которую она сможет принять, а остальное держа при себе. Разрешая, наконец, признать, что он – чудовище и полюбил ту, кого воспитывал. А еще хочет ее так сильно, что член скоро, кажется, сотрется, а на руке появится мозоль.       Неправильно ли это? О, еще как. Но его вообще с натяжкой можно было назвать человеком, который поступает правильно – одно то, что он был главарем химбаронов уже тянуло на звание «Мудак года».       Стало ли ему на это насрать? Конечно стало. Четыре месяца и так были слишком долгим сроком для его моральных терзаний. Одной нездоровой хуйней в его голове больше, одной меньше. Кто их считает? Точно не он.

      ***

      Спустя еще месяц, когда собственная рука ему настолько остопиздела, что хоть волком вой, Силко решился пойти на крайние меры. До такого он надеялся никогда не опуститься, но с некоторых пор это он – тот, кто стучит со дна.       - Здравствуй, Бабетта. Покажешь мне своих девочек?

      ***

      Силко отправился в бордель еще до того, как труп Джея успел остыть. Джинкс, конечно же, была наготове, но все равно чуть не пропустила этот момент. А потому теперь почти бежала, надеясь, что не опоздает.       К «АА» она подошла, чуть запыхавшись, когда Силко остановился около двери. «Успела». Выждав еще пару минут, девушка направилась следом.       Путь до Мадам в этот раз был намного быстрее. Джинкс источала такое нетерпение, что люди перед ней расступались, да и в этот раз она пролетала мимо комнат, не заглядывая внутрь.       В кабинет Бабетты девушка буквально ворвалась, отчего та чуть не выронила из рук мундштук с почти докуренной сигаретой.       - Джинкс? – женщина не только была удивлена. В ее глазах промелькнул страх, когда гостья сняла капюшон и маску.       - Я выполнила свою часть сделки. Фрэнк мертв. Твоих девочек он больше не побеспокоит. Теперь твоя очередь.       - Да, я уже… Слышала об этом, - слухи в Зауне распространялись просто с поразительной скоростью. Чему, конечно, способствовало и то, что в «АА» ходили как работники порта, так и подопечные Силко. Девочки уже донесли ей о том, что произошло.       - Правда? О, то есть, не нужно было приносить его член в качестве доказательства? – в притворной грусти вздохнула Джинкс, а потом засмеялась от ужаса в глазах Бабетты. – Шутка! Это было бы довольно проблематично, ведь я ему его отстрелила! Ха-ха!       К чести Мадам та не вздрогнула, лишь внутренне похолодела. Об этой детали ей никто не рассказал. Упомянули только, что Фрэнк пытался изнасиловать Джинкс, за что был ею убит. Но после слов девушки Бабетта уже сомневалась в том, что это не было заранее той спланировано.       - Сделка есть сделка.       Спустившись со стула, Бабетта подошла к стене, где висели маски. А затем засунула палец в пустую глазницу. Джинкс вздрогнула. От этого действия ей почему-то стало некомфортно. И тут стена сбоку от Мадам пришла в движение, отъехав немного вперед и в сторону. Из-за вырвиглазного цвета обоев Джинкс изначально не заметила стыков между потайной дверью и стеной. Она восхищенно присвистнула.       - Идешь прямо до конца, а затем поворачиваешь налево. Тебе нужна будет третья дверь. Точнее, для тебя она будет выглядеть как стекло. В комнате висит зеркало, оно прозрачное с твоей стороны.       Тайный проход в виде зеркала. Вполне в духе борделя, так что Джинкс почти даже не удивилась.       - Только не прижимайся к нему. Иначе сработает механизм, и ты себя выдашь, - предупредила ее Бабетта, хмурясь. Она все еще считала это отвратительной идеей, но теперь отказывать Джинкс было страшно. Особенно после того, что та сделала с Фрэнком. Проблемы она решила радикально.       По крайней мере, теперь этот мудила больше ее девочкам не угроза.       - Когда тебе надоест, и ты решишь вернуться, нажми на дверь. Я буду ждать тебя здесь, - Бабетта вернулась за стол к бумагам. На этом ее помощь была окончена.       Джинкс более не размышляла. Она и так слишком долго решала вопрос с Мадам и боялась, что Силко уже вовсю развлекается. Не с ней.       - Наверняка она симпатичнее тебя. И грудь у нее явно больше, - Майло дымкой появился рядом, но Джинкс махнула головой и направилась в слабо освещенный неоновыми лампами коридор.       - А если ему по душе мальчики? – хихикнул рядом Клаггор, и девушка еле сдержалась, чтобы не ударить его по лицу. Все равно не получится. Никогда не получалось.       Видимо призракам стало скучно из-за того, что Джинкс их игнорировала, поэтому дальнейший путь ее сопровождало только собственное тяжелое дыхание.       Поворот налево. Раз, два, три.       Джинкс замерла. Ее мелко трясло. Она желала и боялась увидеть то, чем занимался Силко. Но должна была, если хотела знать, что ей нужно сделать, чтобы он…       Не давая себе больше времени на сомнения, девушка сделала шаг и развернулась.       А через несколько мгновений чуть не осела на пол.       В приглушенном теплом свете Силко, откинувшийся на спинку красного мягкого кресла, выглядел особенно притягательно. В маске, скрывавшей половину его лица. Волосы растрепано падали сверху, будто кто-то совсем недавно запустил в них пальцы и потянул.       Его склонившаяся чуть влево голова. Расслабленный взгляд, который даже маска не могла скрыть. Приоткрытые губы. Рубашка, застегнутая – пока – на все пуговицы. Белая. Совсем несвойственный ему цвет, но, кажется, ему шло все. Сигара в его пальцах.       И рука, которая гладила синие волосы. Ее волосы.       На коленях, между его широко расставленных ног, сидела та единственная, которая имела на это право.       Она сама.

      ***

      Силко пришел первым. Он всегда приходил первым и ждал, пока эта девушка подготовится. Возможно, стоило бы предупреждать Бабетту заранее. Но Силко и сам не мог предугадать, когда ему в следующий раз понадобятся услуги ее «девочки».       Он даже имени ее не знал. И прозвища тоже. Ему было глубоко на это насрать, пока та делала то, что он хочет.       Силко все равно называл ее только одним именем, которое отдавалось в нем и болью, и наслаждением.       Иногда минуты ожидания позволяли ему настроиться на нужный лад. Выкинуть лишние мысли из головы. Представить, что дверь откроется, и в комнату войдет…       - Здравствуй, папочка. Ты так давно не заходил, я ужасно, ужасно соскучилась!       Не Джинкс.       Силко еле сдержал раздраженный вздох. Иногда она переигрывала, и тогда настроиться было еще тяжелее.       В такие разы он попросту закрывал ей рот и вытрахивал из нее, из себя, все. Мысли, чувства и душу.       Но сейчас Силко перевел взгляд на вошедшую девушку, рассматривая ее даже пристальнее, чем обычно. Парик, полностью повторяющий прическу Джинкс. Чтобы тот и на ощупь походил на ее волосы, мужчина отдал просто неприличное количество монет. Топ и бриджи, для создания которых Силко даже вызвал портного из Пилтовера, чтобы сделать их точные копии.       Проститутка одновременно была и очень похожа, и совсем отличалась от его Джинкс. Движениями, манерой говорить, улыбаться. А также отсутствием татуировок там, где они должны были быть.       А с некоторых пор еще и бинтов со шрамами.       - Подойди, - Силко не знал, что хочет сделать сегодня. Он находился в полнейшем раздрае после того, что произошло с Джинкс.       Мужчину передернуло от отвращения к себе. Вместо того, чтобы успокаивать свою девочку, он пошел искать утешение в руках проститутки.       «Ты жалок».       Плохая копия Джинкс послушно опустилась перед ним на колени и улыбнулась. Она тоже была в маске, чтобы скрыть еще больше разницу между собой и его подопечной. Эта девушка единственная максимально походила на Джинкс, поэтому он спал только с ней. И поэтому Бабетта сдирала с него денег в три раза больше.       - Я принесла твои любимые сигары, - заискивающе произнесла девушка, доставая из кармана деревянную коробочку. Бабетта докупала их лично для Силко, когда те заканчивались (и тогда ценник за ночь снова подлетал). Силко подождал, пока она ее откроет и протянет ему заранее подготовленную сигару. А затем щелкнет зажигалкой, хранящейся в другом кармане.       Они проделывали это каждый раз, когда настроение у Силко было ни к черту. То есть, довольно часто.       Затянувшись, мужчина снова откинулся на спину кресла и, немного запрокинув голову, выпустил кольцо дыма в воздух. Проститутка немного заерзала между его ног, чуть подавшись вперед.       Следующую порцию дыма Силко пустил ей в лицо. Девушка, закашлявшись, улыбнулась.       - Спасибо, папочка, - мужчина нахмурился. Сегодня она раздражала его чуть больше обычного, но он все равно решил сделать то, что ей понравится. Как-то давно та попросила его об этом в первый раз, и Силко не видел смысла отказывать ей и в дальнейшем. Этой проститутке нравилось, когда ее унижали, а мужчине порой нужно было отпустить своих внутренних демонов.       Отпустить, чтобы не сделать больно Джинкс.       С каждой затяжкой он расслаблялся. Мысли приходили в порядок, а точнее, уже не так зудели, покрываясь плотным седым дымом. Как жаль, что он не мог выдохнуть их из своей головы также легко.       - Я чем-то тебя расстроила? Ты мне совсем не отвечаешь! – видимо, девушке надоело тянуть все на себе. Обычно это делал Силко. Задавал вопросы, когда хотел разыграть обычный будничный день. Или наказывал, если настоящая Джинкс снова где-то накосячила. Ей он ничего не мог сказать – зато проститутке мог.       И, кажется, той больше нравилось, когда Джинкс подводила Силко. Потому что тогда он не церемонился.       Но сегодня мужчина не собирался облегчать ей задачу. Затушив сигару в предусмотрительно оставленной на рядом стоящем столике пепельнице (без ее рисунков, просто подделка, как и эта девка), он провел пальцами по чужой щеке. Проститутка замерла. Если ранее она дула губки в наигранной обиде, то сейчас заулыбалась. Силко же остановился на подбородке, положив большой палец на ее нижнюю губу и оттянув ту вниз.       Сейчас перед его глазами стояли совсем другие губы.       Девушка приняла этот жест за намек, а потому взяла его палец в рот и обвела тот языком.       Силко подхватил одну из синих кос и начал вертеть ее в руках, пока проститутка обсасывала его пальцы. Той даже нравилось такое его пренебрежительное отношение. Она застонала, стараясь порадовать его.       У Силко же в ушах стоял хруст костей Джея. А влага ее рта напоминала кровь, стекающую по его рукам, когда он медленно перерезал ему глотку.       -Ты же знаешь, что я люблю тебя, Джинкс?       Девушка, вынув пальцы мужчины изо рта, прижалась к ним своей щекой, потерлась о влажную кожу и мило улыбнулась.              - Конечно, знаю, папочка. Я тоже тебя люблю!       Ложь.       Силко знал, что она лжет. Точнее, говорит то, что он хочет услышать. Настоящая Джинкс, возможно, и правда любила его. Но не так, как это нужно было Силко. И не так, как он бы посмел требовать от нее.              Силко не хотел становиться еще одним чудовищем в ее жизни. По крайней мере, еще большим чудовищем.       Проститутка же провела рукой по бедру мужчины вверх, а затем положила ладонь на его возбужденный член. Все же организм в знакомой обстановке откликнулся на желание получить разрядку.       - А ещё я очень люблю твой большой...       Девушка не успела договорить, так как Силко резко схватил её за челюсть, сжав так сильно, что она охнула.       - Заткнись! Она бы никогда.... - "так не сказала" раздражённо закончил про себя Силко и, опомнившись, отпустил лицо девушки. Та даже вида не подала, снова улыбнувшись. Она привыкла к подобному. И Силко еще был не самым жестоким ее клиентом. К тому же, ей все равно это нравилось.              - Прости, папочка, я постараюсь больше не разочаровывать тебя! – она все же продолжила гладить его через ткань брюк, пока Силко успокаивался, а затем проворно начала расстегивать ремень. Мужчина не стал ей мешать, лишь снова запустил руку в ее волосы. Стараясь убедить себя, что это его Джинкс обхватывает член ловкими пальцами и двигает так, как надо. Как правильно. Как ему постоянно снится, сколько бы он ни посещал этот злополучный бордель.              Выкинуть ее из своей головы для Силко невозможно. Он больше даже не старается не думать о том, как.              Как ее губы обхватывают его член. Сначала нерешительно пробуя на вкус. А затем сразу глубоко, так, что давится, но упрямство не позволяет ей отдалить голову сразу. Силко хмыкает, когда она закашливается. Смотрит не снисходительно – но ей это все равно не нравится, и она снова берет глубоко. Но в этот раз она готова, и мужчина стонет, когда ее рука начинает двигаться. Когда ее язык проходится по венам, а затем – по головке, и причмокивает, так, будто ей тоже очень приятно.              И Силко бросает в жар.              Он открывает глаза. Хватает проститутку за горло, когда та ненадолго отстраняется, и отталкивает от себя.              - Раздевайся.              Два раза ей повторять не нужно, поэтому девушка встает и начинает снимать с себя ботинки и бриджи. Когда дело доходит до топа, Силко хватает ее за руки.              - Его оставь.              Девушка чувствует, что он разозлился, но не может понять причины. Немного нервно достает из тумбочки презерватив, надевает его на член самостоятельно, а затем хочет залезть на него сверху, но Силко не дает ей этого сделать.              - Ложись мне на колени.              Опираясь руками о пол, она занимает указанное ей неудобное положение. Выпятив ягодицы, девушка ждет.              Силко тяжело дышит. Он снова вспомнил, почему пришел сюда. И ярость вновь начала разгораться внутри, заставляя демонов скрести его внутренности когтями в попытках вылезти наружу. Он так зол, что ему необходимо выплеснуть это единственным возможным в данном случае способом.              Шлепок.              Перед глазами Силко стоит видение того, как Джинкс напивается в баре.              Шлепок.              Как эти ублюдки трогают ее там, где даже Силко не смел прикасаться. А она смеется.              Шлепок.              Как они тащат ее, пьяную, наверх. Раздевают, а та почти не сопротивляется. И как трахают ее, насмехаясь над ним. Над таким ничтожеством, как Силко.              Шлепок. Намного сильнее, чем раньше. Стон.              Он не слышит.              Еще шлепок.              «Идиотка! Ведь все могло закончиться именно так! Я бы никогда… Никогда себя не простил за это. Если бы ты знала, как сильно я себя ненавижу».              - Когда ты уже начнешь думать головой?! – рычит он в злости, обращаясь к Джинкс, которой здесь нет.              Шлепок.              - Только я могу прикасаться к тебе!              Шлепок, последний. Девушка снова вскрикивает, и Силко наконец приходит в себя. Он тяжело дышит и понимает, что все это время хватался за ремешок топа. В том месте, где у настоящей Джинкс были бинты.              - Прости меня, я больше так не буду, - канючит, а сама двигает бедрами, подставляется. Хочет, чтобы Силко продолжал.              А он хмурится. Настроение испорчено окончательно, но член предательски стоит, и с этим нужно что-то делать.              Силко тянет девушку за шею, чтобы та поднялась, а затем толкает в сторону зеркала. Она упирается руками по обе стороны от него, широко расставляет ноги и смотрит на мужчину в отражении. А затем призывно выгибается в спине, прикусывая нижнюю губу. Прямо как Джинкс. Силко, оставаясь за ее спиной, хватает девушку за шею сзади и резко входит. Та вскрикивает, а через какое-то время начинает тяжело дышать, когда мужчина делает глубокие и размашистые толчки.              Он смотрит в зеркало. На копию Джинкс, которая стонет не так. Нагибает голову, почти бьется о саму себя в отражении. И билась бы, но Силко держит крепко, даже слишком – могут остаться синяки.              Смотрит на себя. На маску, которая скрывает его шрам и обожженный химикатами глаз, но тот все равно зло светится в разрезе. Силко кривит тонкие губы.              И затем срывает маску, кидает на пол. Проститутка вздрагивает, видит ту рядом со своей ногой, а глаза поднять не решается. Она знает, что прятал Силко. И взглянуть боится.              А он смотрит. С яростью, с отчаянием. С отвращением. К самому себе. К этому блядушнику. К ситуации, в которой он оказывался раз за разом.              К своему лицу. И этим ублюдошным шрамам.              - Смотри! Смотри внимательно. Ну что, все еще любишь меня?! – рычал он, глядя в глаза своему отражению.              Глядя в глаза настоящей Джинкс по ту сторону зеркала.              Слезы катились по ее щекам. Ладонь плотно зажимала рот, чтобы ни единый вздох, ни единый всхлип не прорезал тишину коридора. Джинкс трясло и тошнило от увиденного. Боль и ярость захлестнули ее, и девушка еле сдерживалась, чтобы не начать бить по стеклу кулаками.              Пока это выражение ненависти вперемешку с отчаянием не сотрется с лица Силко, ссыпаясь осколками на пол.              Джинкс понимала, что он говорит не с ней. Силко не может видеть ее. Только эту проститутку и самого себя. Свое лицо. Свои шрамы.              И спустя несколько мгновений она кивнула.